Читаем Кошка Бога онлайн бесплатно

Кошка Бога

Александр Вавилов – один из лучших поэтов Екатеринбурга, победитель более 50 слэмов, баттлов и поэтических турниров в разных городах России, в том числе Большого Всероссийского слэма (Красноярск, 2016). Публиковался во многих литературно-художественных журналах, альманахах и антологиях. Участник международных фестивалей в Париже и Хельсинки. Лауреат премии журнала «Урал». Стихи переведены на несколько языков. Содержит нецензурную лексику

Александр Вавилов

Поэзия

Александр ВавиловКошка БогаЧемоданный рокА сложить бы сейчас поэзию в чемоданИ уплыть на рыбацком траулере туда,Где всё время то Миссисипи, то Иордан,То какая-нибудь ещё, так сказать, вода.Чтобы не было никаких городов и стран.Чтобы в этой воде никто не решал за нас,Где у нас теперь Гваделупа и Тегеран,Где у нас теперь Апеннины, а где Парнас.Будет новая Скандинавия на ките…Потому что киты не любят носить старьё.Потому что на фоне вечности в темнотеВсё нейтральное принимается за своё.Но не каждый имеет право на волшебство,Потому-то когда-нибудь и покинет мракТолько тот, кто не прогибался ни под кого,Даже если и был местами совсем дурак.Будет Мексика и Бразилия. Будет Крит.Будет в статусе многих стран пребывать вода.Будет яркий и незапятнанный колорит…Будет всё хорошо. Осталось понять, когда.Прогуляться бы, так сказать, по другим мирам,Потому что внутри реальности меркнет свет.А послать бы сейчас реальность к таким херам,Чтобы даже не возвращалась послать в ответ.А сложить бы сейчас поэзию в чемоданИ уплыть на рыбацком траулере туда,Где всё время то Миссисипи, то Иордан,То какая-нибудь ещё, так сказать, вода.Кошка БогаКошка, которая жила на вершине мира,Считала, что это она создаёт закаты,Верила, что квартира Бога – это её квартира,А все остальные – хоть в чём-то да виноватыПеред её высочеством, кошкой Бога…Поэтому Бог ложился, она вставалаИ каждому человеку – пускай немного,Но портила жизнь: устраивала скандалы,Стихийные бедствия, экологические катастрофы,Творила вселенский хаос в какой-нибудь точке мира,Одного из евреев по дурости довела до Голгофы,Взорвала что-то чертовски опасное близ Алжира…Ну а потом – залезала к Богу под одеяло,Будто там и была, чему прям-таки крайне рада,И настолько нежно на ушко ему урчала,Что Бог не решался сослать её в недра ада.Бог просыпался, натощак выкуривал сигарету,Пытался вспомнить: а был ли на карте мира,Допустим, Алжир? Потому что сейчас его типа нету.А кошка такая: «Не-е-е было там никакого Алжира.Я, чтоб ты знал, падших ангелов истребляла!Вот сам подумай, на кой чёрт мне твои афро-арабы?Уж как я тебя люблю, а всё тебе, Боже, мало…Не бережёшь ты меня, не ценишь, хоть и пора бы».А Бог психует, кричит: «Как это не было, блин, Алжира?На кухне стоял – между раковиной и банкой с квасом!Я его лично туда поставил! Это моя квартира!»И всё это с таким недовольством, с агрессией, басом.Кошка, понятное дело, обиделась, нассала на Трою.Бог понимает, что прав, но чувствует себя виноватым.«Не обижайся, – шепчет, – я завтра новый Алжир построю,Потому что это вовсе не я, а ты создаёшь закаты…Кто его знает, может, и вправду не было там Алжира,Здесь такой беспорядок, бардак размывает сушу…»И думает кошка, которая живёт на вершине мира:«Ещё раз накажешь, я тебе, Бог, Карфаген… разрушу».РетроспективаВсегда. Это будет главное. Для начала.Теперь я уже не стану считать закаты…Но музыка здесь жила, ведь она звучала.И в том, что она сломалась, не виноватыНи время, ни элементы ретроспективы.Мы сами замки, ключи и входные двери.Мы сами чисты, свободны, пьяны, красивы.Мы носим костюмы Бога, по крайней мере.Мы были живее многих, но временамиКазалось, что мы напрасно разделись хором.Но всё, что когда-то значилось между нами,По-прежнему бродит ночью по коридорам,Рисует на стенах, балуется травою,Выкладывает молчание из бутылокНа лестничной клетке. Или над головоюЛетает и улыбается мне в затылок.Я снова не здесь. Улыбка моя кагоромВозводится в степень искренней или близкоК чему-то такому. Память – по коридорам…Вдоль спирта по группе крови и группе риска.Меняется облик прошлого. Мало света.Сгущается одиночество. Света много.И Бог ничего не спросит. Он ждёт ответаОт пьяного человека в костюме Бога.Бессмертие концентрируется. СначалаМы были чисты, свободны, пьяны, красивы…Да, музыка здесь жила, и она – звучала…Теперь она стала центром. Ретроспективы.НоктюрнВ перспективе зима и зима помимо.Мокрый снег за окном и трамваи хором.В сигаретном ноктюрне густого дымаТемнота продлевается коридором.Мы настолько одни, что уже не надоНи заученных фраз, ни чего-то кроме.И по принципу мёртвого звукорядаРаспадается всё, что звучало в доме.На участке молчания нет кадастра,Но струится ноктюрн, как морфин по венам,И о выцветший постер Фиделя КастроГолос Фрэнка Синатры стучит рефреном.Нет порядка, есть вещи плюс их природа,Ведь в холодной квартире сугубо самиБез вмешательства смерти любого родаЗеркала укрываются простынями.Распадаются тени на обелиски,Бытиё формирует структуру быта,И в ещё недопитой бутылке вискиПродолжается пасмурная сюита.Мы настолько вдвоём, что уже не надоРепетиций, поскольку в таком театреМожно даже отсутствием звукорядаНа любом языке подпевать Синатре.Квадратура луны до того некстатиИскажает ноктюрн, что трамваи хоромЗамолкают везде, где зима в квадратеЗаметает молчание. Коридором.Осьминог