<p>Эдмунд Спенсер</p><p>КОРОЛЕВА ДУХОВ</p><p><strong>Строфика лабиринта</strong></p><p><strong>Предисловие к поэме Эдмунда Спенсера «Королева Духов»</strong></p>Эдмунд СПЕНСЕР (1552-1598) уже при жизни считался непревзойдённым мастером английского стиха, поэтом поэтов, что не помешало ему умереть в крайней нищете, когда очередное восстание в Ирландии лишило его средств к существованию. Величайшее творение Эдмунда Спенсера, поэма «Королева Духов», осталось незавершённой, но и в таком виде количество написанных строк приближается к сорока тысячам, хотя поэт написал только шесть книг из предполагаемых двенадцати. Каждая из написанных книг посвящена той или иной рыцарской добродетели. Так первая книга поэмы заключает в себе легенду о Рыцаре Алого Креста или о Святости; во второй книге мы находим легенду о сэре Гюйоне или об Умеренности; третья книга - легенда о Бритомарте или о Целомудрии; четвёртая книга - легенда о Кэмбеле и Теламонде или о Дружбе; пятая книга - легенда об Артегэле или о Справедливости; шестая книга - легенда о сэре Калидоре или о Вежестве. На первый взгляд, может показаться, что построение поэмы абстрактно, схематично и мало чем отличается от заурядных средневековых аллегорий. Но стоит погрузиться в поэму, и такое предубеждение немедленно рассеется. Аллегория усугубляется чарующей пестротой, загадочной многосмысленностью. Аллегория не указывает ни на что внешнее, будучи аллегорией аллегории, что в свою очередь образует аллегорию и так далее без конца. Трудно себе представить, как могло бы закончиться подобное произведение, не производимое, а производящее самого себя как бы при невольном участии автора. Автор - строитель и одновременно пленник лабиринта, из которого читатель не может найти выхода, вынужденный объяснять подобную чарующую безысходность смертью автора, хотя автор, быть может, не умер, а только слишком углубился в свой лабиринт, как предок Лермонтова Томас Лирмонт ушёл в страну фей вслед за белым оленем. Кстати, поэму Спенсера можно назвать в переводе и «Королева фей», но fairys по-английски обоего пола, это именно духи. Принято считать, что королева духов аллегорически обозначает королеву Елизавету, но это опять-таки аллегория, Прекрасная Дама или София Премудрость Божия, которой привержен вдохновенный неоплатоник Спенсер. Веками английские поэты будут обращаться к таинственному девятистишию спенсеровой строфы. Ею писали Байрон, Шелли, Китс. Спенсерова строфа - ответ английского гения на поэтический вызов Данте Алигьери. Terza rima Данте (тройная рифма) - божественный вечный двигатель, выходящий за пределы творения к нетварному трёхкружию Троицы. Спенсер возводит в квадрат вдохновенное дантовское трёхзвучие, каждой своей строфой возвещает невероятную квадратуру круга, из которого нет исхода, ибо квадратура круга - это одновременно и окно в иной мир и сам иной мир: царство непроницаемой прозрачности.
Владимир Микушевич
<p><strong>Эдмунд Спенсер</strong></p><p><strong>КОРОЛЕВА ДУХОВ</strong></p><p><emphasis><strong>Из поэмы</strong></emphasis></p><p><strong>Книга первая</strong></p><p><strong>Легенда О Рыцаре Алого Креста, Или О Святости</strong></p>1
Наряд пастуший сбрасываю с плеч;Угодно ныне музе-чаровницеВ несвойственный мне труд меня вовлечь,Чтоб трубный глас наследовал цевницеИ пел я гимны рыцарской деснице,Прославив красоту любезных дам,Чтоб мне примкнуть к священной вереницеТех, кто привержен думам и трудам;Любви и доблести я должное воздам.2
Так помоги мне, дева пресвятая,Водительница мудрых девяти;Мне свитки сокровенные читая,Смиренного адепта просвяти,Явив ему заветные пути,Владычицы и рыцарей пречудных;Стремился Танаквиллу обрестиБританский принц в скитаньях многотрудных;Ты поддержи меня в моих истоках скудных!3
Юпитера ужасный отпрыск, сынВенерин ты, стреляющий из лукаВ грудь рыцарю, ты, грозный властелин,Чей роковой огонь - восторг и мука,Лук отложи; пускай твоя наукаС твоею матерью поможет мне,И Марс, чья власть - кровавая порукаВ том, что восторжествуешь на войне,Да на моей теперь пребудет стороне.4
И ты, Богиня племени земного,Ты, зеркало небесной красоты,Владычица предела островного,Светильник Феба, воссияй мне тыЛучами ненаглядной правоты,Хоть нет у слабых глаз обыкновеньяВоспринимать бессмертные черты,Смиренного не отвергай ты рвеньяИ от меня прими залог благоговенья.<p><strong>Песнь I</strong></p>Вступает в битву тот, кто свят,Нечестие поправ;Но совратить его хотят,И враг его лукав.1
Скакал красавец рыцарь по равнине,И серебром сверкал надёжный щит;В царапинах от прошлых битв понынеДля недругов он страшен был на вид,В сражениях кровавых не пробит;Был конь достоин грозных испытаний;Казалось, что узда ему претит,И рыцарь был в сраженьях неустаннейСвоих врагов, рождён для битв и для ристаний.2
Подобие Господнего креста,Был на груди у рыцаря кровавыйКрест, и такой же посреди щита,Свидетельство Господней вечной славы;Не находила смерть сама управыНа смельчака; он твёрдо уповалИ обнажал свой меч не для забавы;О чём-то рыцарь втайне тосковал,Однако над врагом всегда торжествовал.3
Он странствовал по воле Глорианы,Он Королеву Духов звал своей;Он в дальние наведывался страны,А сам в душе стремился только к ней,И взгляд её был для него ценнейВсех благ земных; и что ему препона,Преодолеть которую трудней,Чем пасть в бою без трепета и стона;Он был готов сразить свирепого дракона.4
На белоснежном ехала ослеКрасавица; она была белееСнегов самих; виднелась на челеПечаль; пускай беспечным веселее,Наездница, подобная лилее,Под покрывалом сумрачным светла,А тайная забота тяжелее,Однако же, хоть жизнь ей не мила,Барашка белого на поводу вела.5
Была невинней агнца эта дева;От всякого нечестия вдалиРосла и расцветала королева,Чьи предки тоже были короли,Исконные властители земли,Но завладел державою счастливойВраг дьявольский; с ним сладить не могли;Считал он всю страну своей поживой,И призван рыцарь был для мести справедливой.6
За нею карлик плёлся кое-как,Попутчик и слуга отнюдь не прыткий,С трудом превозмогая каждый шаг,Волок её дорожные пожитки;Казалось, нёс он золотые слитки,Но был Юпитер, как всегда суров,И промочить грозил он их до ниткиДождём, который лил из облаков,И нашим путникам понадобился кров.7
Неподалёку лес они узрели,Где защищают в бурю дереваТех, кто достигнуть мог приютной цели,От злобного укрывшись торжестваТам, где перечит проливню листва,Весной образовав навес прохладный,Где виден звёздный свет едва-едва,Где даже дождь безвреден беспощадный:Для странников приют укромный и отрадный.8
И рыцарь с девой углубились в лес,Где всё ещё звучали птичьи хоры,Бросая вызов бешенству небес;Заворожив гармонией просторы,Гимн слышался в честь щеглы и кокоры,Сосны и кедра; над землёй нависВяз-виноградарь; лучше нет опорыДля лоз; там был царь дуб и лучник-тис,Осина бочаров и скорбный кипарис.9
И был там лавр, награда закалённыхИ доблестных, ель в капельках смолы,Ракита, соучастница влюблённых,Береза, мать стремительной стрелы;Точили мирру нежные стволы,Бук щеголял отменной древесиной,Там ясень был, достойный похвалы;Дуб каменный соседствовал с маслиной,И возвышался клён с непрочной сердцевиной.10
Замешкались в лесу, восхищены,А грозное ненастье миновало;Путь продолжать с возвратом тишиныПризванье им уже повелевало,Дороги между тем как не бывало;Нельзя вперёд сквозь дебри заглянуть,Их с толку что-то странное сбивало;Среди различных троп неведом путь;Задумались они, куда в глуши свернуть.11
Они решили двигаться упорноПо-прежнему, как двигались, вперёд,Довольствуясь тропою самой торной;Куда-нибудь она да приведёт,Но лабиринт опаснее тенёт,И путь прямой был схож с путём окружным;Пещеру видит рыцарь; лишний гнёт -Копьё; обременил копьём ненужнымОн карлика, готов остаться безоружным.12
Но дама вскрикнула: «Грозит бедаВам, рыцарь; доблесть вам необходима;Мы не к добру заехали сюда;Опаснее всего огонь без дыма;Погибель без примет непобедима;Погубит вас неосторожный шаг!»«Ах, госпожа, была бы невридимаЧесть, - молвил он, - не страшен тайный врагДля добродетели; с ней можно и во мрак!»13
«Я знаю лучше вас, как здесь опасно, -Сказала дама, - рыцарь, кто бы могВас удержать! Пусть речь моя напрасна,Но незачем переступать порог,Чтоб отступить потом... Дурной итог!Неладен этот лес, обитель злого,Чудовища, чей мерзостен порок;Назад!» «Ловушка для тебя готова, -Воскликнул карлик, - здесь не место для живого!»14
Однако же, отвагою влеком,Неудержим в своём порыве смелом,Вошёл в пещеру рыцарь прямиком,Заворожён таинственным пределом,Но луч напоминал о свете беломИ, отражённый сталью, наугадЯвил во тьме змею, хоть женским теломБыл наделён ползучий этот гад,Отвратный, мерзостный, чьё существо - разврат.15
Лежала на земле средь комьев грязных,Чудовищный вытягивая хвост,Клубившийся в извивах безобразных;Вокруг неё кишмя кишел подрост:Змеёныши; они, как на помост,На тулово влезали, где угодье -Для них сосцы, отравно-сладкий грозд;Для гадов слабый свет, как половодье,И скрылось у змеи во рту её отродье.16
