Читаем Контроль онлайн бесплатно

Просят подписать отчеты прошлогодней давности, что были переоформлены, но не показывают старые варианты, тобой составленные. При этом искренне удивляются, что ты отказываешься подписывать. Грозят доложить руководителю направления. Не хотят говорить, что было исправлено, по какой причине и почему спустя целый год.

Но требуют подписать.

Никогда еще не было таких по-глупому странных ситуаций на работе. Надо признать, что ты к ним не готов.

Правильно, что отказался, что потребовал оригиналы, что не уступил даже перед угрозой жалобы высшему руководству.

Все же требование застало тебя врасплох. Чтобы собраться с мыслями и сосредоточиться на вопросе понадобилось время. Были сомнения, нерешительность.

Хорошо бы понять в чем была причина этого странного состояния.

Наглая глупость и несуразность принуждают удивляться, вводят в ступор. Всплеск чувств замедляет рассудительность. Когда рассудок не приходит вовремя на помощь, растет вероятность поспешных решений и необдуманных поступков.

Необходимо запомнить эту ситуацию, чтобы на ее основе формовать в воображении подобного рода положения, готовить ответ, искать варианты возможных решений.

В данных условиях, к примеру, не стоит пренебрегать возможностью, что о твоем отказе действительно будет доложено высшему начальству. Надо подготовиться к встрече с руководством, составить в уме список возможных вопросов с их стороны, представить – где и как они могут надавить, чем спровоцировать. В деталях вообразить вероятное их поведение, манеру говорить. Возможно, они будут вести себя властно и говорить строго, а может быть станут вести себя дружелюбно, пытаясь запутать, подменив понятия. Могут заставить час или два ждать в приемной. Могут прогнать через всех заместителей, прежде чем вызвать к главному. А могут, как бы невзначай, встретить в коридоре и, пытаясь использовать впечатление неожиданности, принудить дать обещание подписать бумаги.

Вариантов может быть множество, хорошо бы к ним всем подготовиться. Надо разработать общий принцип поведения и тактику общения. Заранее собрать все существующие доводы, расположить их в порядке силы, связать каждый из них с возможными условиями развития событий.

Важно обезличить всех, кто будет к тебе подходить с просьбой или требованием подписать бумаги. Не интересует, кто они по должности, насколько влиятельны и как сильно наводят ужас на подчиненных. Главное – следовать здравому смыслу, не отступать от рациональности.

Обезличить можно путем усиленной сосредоточенности на самом вопросе и упрямым пренебрежением угрозами. Никто не рискнет применить к тебе внутреннюю систему взысканий за то, что ты прав во всех отношениях. Напоминай себе об этом, если вдруг возникнут сомнения.

Мало кто посмеет взъестся на тебя за стойкую принципиальность. Наоборот, если ты согласишься подписать, проявишь бесхарактерность – таким тебя и запомнят.

Весь день они бросаются шутками, отвлекают друг друга от работы, часто выходят курить. Над проектом работают не более десяти минут, потом их внимание вновь рассеивается, начинают переговариваться, собираются по трое-четверо, пьют кофе.

Нужно придумать, каким образом направить их мысли на работу.

Нет смысла изображать деспотизм – ты изначально показал коллективу, что, как руководитель, не будешь изображать всевластие которого нет. Полномочий у тебя немного, каждый в отделе это понимает – нет нужды играть роль большого начальника. Они привыкли к твоей благосклонности, привыкли к тому, что ты работаешь с ними в одном помещении, не выпрашиваешь у начальства отдельный кабинет. Хотя мог бы.

Наводить порядок необходимо с умом.

Есть один остряк, который не желает кропотливой занятости, а хочет проводить рабочее время как можно веселее. Тем самым отвлекает других. Когда его спрашиваешь о продвижении в работе, он невнятно отговаривается, надевает наушники и делает вид, что его ничто не волнует. Будто все идет по плану, ничего менять не требуется, беспокоиться не о чем.

Можно оставить его в покое и не создавать напряженность в коллективе. Если окажется, что он не успевает, доделать его часть проекта самому, либо переложить на тех, кто справится со своей работой раньше. В таком положении тебя сочтут слабым и нерешительным, будут вести себя еще более расслабленно и лениво.

Можно подождать пока настанет срок завершения. Когда руководитель направления решит проверить готовность проекта – показать, что сделано, не заостряя внимание на качестве поспешного исполнения. Когда по нему возникнут вопросы, вызывать из отдела ответственных, принуждать их отчитываться и краснеть.

При такой стратегии тебя расценят, как бесполезного руководителя, неспособного влиять на подчиненных. Работу сочтут неколлективной, а значит – непродуктивной.

Нет нужды воздействовать на весь отдел, достаточно изменить настрой одного, этого остряка, кто является источником рассеянности в коллективе.

Сначала надо научиться противодействовать его влиянию. Он не говорит прямо, мол, давайте отложим работу на потом, а сейчас отдохнем, расслабимся. Он пытается заражать своей веселостью, своим ленивым настроением.

Ему интуитивно понятно, что прямое высказывание налагает единоличную ответственность. Когда же ты непрямо вовлекаешь других, своим поведением и настроенностью делаешь их соучастниками, ответственность разделяется поровну.

Даже если ты прямо спросишь его, собирается ли он работать, или же будет развлекаться, он ответит – возможно даже обидчиво – что готов к делу так же, как и все; сделает удивленное лицо, как бы говорящее: как ты мог вообще так подумать!

В таком случае, необходимо настроиться так, будто ты не замечаешь его веселого настроения и желания увиливать от работы; вести себя и говорить с коллективом так, будто все стремятся провести день продуктивно, никто не хочет отклоняться от плана, все одинаково желают сдать проект в срок или даже раньше. Пропуская мимо внимания общее разнузданное и ленивое настроение, задавать вопросы по проекту, разговоры вести только о задачах, о сроках выполнения, постоянно озвучивать текущие проблемы и предупреждать о возможных сложностях. Отговорки и намеки не замечать, сохранять вид занятости и заботы о результатах общего дела.

Не кто-либо должен воздействовать на тебя и всех остальных расслабленным настроением, а ты сам должен втягивать окружающих собственной рабочей устремленностью. Именно ты задаешь тон в вашем общем ведении дел. Для них такое положение должно стать таким же естественным и привычным, как необходимость подчиняться указаниям высшего руководства. Каждый должен почувствовать упрямство и силу твоего настроя, признать, что нет смысла сопротивляться и, в конце концов, подчинить свою волю твоей устремленности.

Надо признать, что в такой настроенности есть доля самообмана. Важно помнить об этом, чтобы быть настороже. Если увлечешься и забудешь, что первоначально никто не был расположен к работе, можешь потерять контроль обстановки.

Нельзя никому давать возможность выйти из положения ведомого. Если же это вдруг произойдет, если кто-то вздумает заражать окружающих ленивым настроением, того необходимо нагрузить дополнительным объемом задач, как бы в наказание за попытку отвлечься. В остальном объем работы должен распределяться поровну. Допустимо брать на себя некоторые особо сложные задачи, подчеркнув тем самым свою роль ведущего в совместном деле.

Возникает определенное ободрение и уверенность, когда придаешь своему внешнему виду решительность. Выпрямляешь осанку, расправляешь плечи, делаешь глубокий вдох, поднимаешь подбородок, смотришь прямо перед собой, не отзываясь даже на значительные раздражения со стороны окружения.

Малый опыт подтверждает это наблюдение. Даже когда сильно раздосадован, причем на публике, стоит только выпрямиться и глубоко вдохнуть, чтобы ощутить готовность посмеяться над своей мелочной раздражительностью.

Можно вспомнить, как один раз в командировке под конец совещания с представителями заказчика, ты случайно заметил, что твоя рубашка испачкана. Но представители не выказали смущение. Показалось даже, что они не заметили. Судя по всему, старались сдерживаться, будто боясь осуждения, либо потери уважения с твоей стороны. Тогда не было ни стыда, ни чувства досады. Совещание ты завершил с решительностью в лице и жестах. Благодаря чему у присутствующих, судя по их учтивому поведению, возникло впечатление, что забота об одежде для тебя – нечто второстепенное, маловажное по сравнению с насущными вопросами по работе. Что делу не должна мешать никакая бытовая мелочь.

Никто не будет смеяться над твоей оплошностью, если ты всегда будешь проявлять достаточную храбрость для того, чтобы ощутить равнодушие к своему виду на публике.

Смеются над теми, кто своим видом и поведением позволяет это делать.

В самом деле, когда ты, допустив ошибку, ищешь глаза окружающих, оправдываешься, глупо улыбаешься – тем самым даешь разрешение насмехаться над собой, или осуждать.

Даже если чувствуешь, что лицо краснеет от стыда, смени выражение лица на спокойное, а положение тела сделай уверенным – этим ты дашь знать окружающим о своем превосходном самообладании, которое в их глазах всегда является сигналом к запрету осуждать или насмехаться. Тогда и краснота лица спадет, и чувство стыда сменится ощущением смелости.

Хочется опробовать провокационные вопросы на подчиненных.

Начать можно с простых положений. Если заметишь, что кто-то поздно возвращается с обеденного перерыва, делает это постоянно, тому – чуть позже – нужно будет ненавязчиво задать вопрос: ты уже вовремя приходишь с обеда? Каков бы ни был ответ – да или нет – он признает, что приходит не вовремя.

Еще лучшей будет форма вопроса: ты больше не опаздываешь с обеда? Важно произнести глагол «опаздывать», который звучит как обвинение, потому еще больше сбивает с толку.

Того, кто ленится на работе и оттягивает сроки, можно спросить: ты уже не отстаешь от остальных? Да или нет – он сознается, что обленился, хотя сам вопрос не звучит обидно, так как несет положительный призыв. Потому вопрос может быть задан в присутствии остальных подчиненных.

Даже тому, кто знаком с этой, в сущности несложной, техникой, не получится дать быстрый ответ, хотя бы на пару секунд он замешкается, глазами и поведением выдаст свою провинность. И хотя он сможет составить верный ответ, все же в его уме останется интуитивное подозрение, что его осуждают. Оно будет подтачивать его совесть и принудит к подчинению.

Чтобы перейти от простых форм провокационных вопросов к более искусным, надо разобраться в том, как они так составлены, что столь удручающе воздействуют на людей.

Первое, что важно заметить – вопросы этого рода предполагают только два быстрых ответа на выбор, то есть заранее ограничивают свободу ответчика. Это первое обстоятельство, что давит на него. Второе – вопрос составляется так, что его тема подается как не подлежащая обсуждению, она выражена как достоверный факт.

Можно обратить внимание, что всякое развернутое предложение содержит в себе то, что уже известно плюс нечто новое, ради чего высказывание совершается. Либо призыв к этому новому – как это воплощено в приказаниях или вопросах. Значит, если хочешь принудить кого-то к согласию по спорному делу, выражай его суть, как нечто непреложное, само собой разумеющееся. Даже если последует настойчивое сопротивление, можно сделать вид кратковременного сдержанного удивления и продолжить спокойно говорить о спорном вопросе, как о чем-то уже давно решенном и не требующем обсуждения. Ответчик будет утомлен собственным упорством и рано или поздно будет вынужден уступить. Ленивые, коих большинство, вовсе не захотят тратить силы на отстаивание собственных взглядов.

Подобная тактика властного давления на ум собеседника может работать только когда ты уравновешен и холоден, с виду непроницаем. Это должно быть отчасти похоже на ту искреннюю непробиваемость, которой обладают упрямые мыслящие шаблонно люди и с которой так утомительно бороться умному человеку. Вспомни, как ты бываешь согласен с глупостью, которую говорят упрямцы – отмахиваешься рукой, лишь бы не тратить силы на длинные и утомительные разъяснения. Но в твоем случае, непроницаемость придется изображать, придавая внешнему виду и речи непоколебимость.

С утра болит живот, теперь болит и голова. Ходить тяжело, чем-то занять себя – нет желания. Хочется только лежать.

Надо заметить, как в минуты болезненной праздности настойчиво лезут в голову безобразные мысли. Похоже на легкую лихорадку, когда образы в уме путаются, чувства изменчивы, а время бесформенно.

Лучше отложить важные решения, когда болеешь. Ослабленное тело ослабляет также ум и волю, пропадает бодрая нацеленность, возникают необоснованные сомнения, усиливается влияние лени и стремления жалеть себя. Начинаешь думать, что поступки твои, принципы, решения, образ мыслей – все неверно, ошибочно. Что вся жизнь пошла не по тому пути, что еще есть шанс все изменить и как только самочувствие улучшится, можно начать все с начала.

Кажется, что система управления процессами в организме, которые не могут быть осознаны, устроена так, чтобы возникали побуждения наказывать самого себя за неумение противостоять слабости. Здоровая волевая личность не будет терпеть наказания, потому предпримет меры для выхода из уязвимого положения, позже построит свою деятельность так, чтобы свести к малому вероятность возникновения ослабленности.

Как только ты – даже на мгновение – признаешь, что думаешь и поступаешь неверно, ум сразу ищет варианты замещения. Эти варианты берутся из окружения, из людской суматохи, ее бесцельной толкотни, из укрепившихся бездумных, а подчас идиотских, общественных привычек, которые принято называть устоями, ценностями, традициями, тем самым прибавляя к их смыслу неприкасаемость. Неприкасаемость в итоге узаконивает дурость, что в общественных привычках укоренилась в течение веков.

Общество воспитывало в тебе воображаемую священность общественных привычек с раннего детства. Теперь, когда болен, принудительность воспитания выталкивает из памяти наружу те первичные понятия, что воспринимались детским умом без обсуждения, так как сравнивать было не с чем.

Нужно бороться с этой первичной глупостью, что внушалась годами. Бороться придется еще большее количество времени, чтобы окончательно заместить первичные дынные памяти понятиями разума.

Важно не поддаваться влиянию первичного воспитания в моменты слабости. А лучше вовсе свести вероятность возникновения слабости к минимуму. Мало развивать силу ума и воли, необходимо укреплять здоровье всего организма.

Заметь: сильнейшая живость ума наблюдается в моменты общей бодрости и легкости самочувствия. Нужно поддерживать эти состояния, делать все для того, чтобы они занимали большую часть осознанной жизни.