Читаем Контекст онлайн бесплатно

Инсталляция – установление сущности одного через сущность другого

Книга вторая

КОНТЕКСТ

Господи боже, да какое мне дело до законов природы и арифметики, когда мне почему-нибудь эти законы и дважды два четыре не нравятся?

Ф.Достоевский

человек может быть сделан только из того, о чем ему говорят, что он есть, или из того, что делают с тем, что он есть… Это мир, в котором пережитые события становятся независимыми от человека… Это мир, где все "случается", происходит, однако без того, чтобы это было с кем-то, без кого-то, кто мог бы за это ответить. (Bouveresse J.)

Порядок есть всегда, везде и во всем. С ним встречается субъект входя в социум. Даже тогда, когда нам кажется, что он совершенно отсутствует. Возможно потому, что это не наш порядок и мы не понимаем его происхождения и существования. И остается либо примириться с этим порядком, сосуществовать с ним, либо пытаться его переделать под себя, создать свой порядок, который может казаться порядком только нам самим.

Зачастую тот, кто пытается навести свой порядок, уверен – только он является верным, удобным, логичным, рациональным и т.п., напрочь забывая о том, что этот порядок лишь привычка, которая только представляется удобством. И тогда порядок превращается в своеобразный закон-требование, подчиняющее себе, что вовсе не делает его исполнение обязательным для всех остальных. Субъект вполне способен преодолеть чужой порядок и яро защищать свой собственный, выделяя в нем самое главное, утрата чего делает его положение неуверенным, неопределенным и уязвимым. В рамках своего порядка – контекста – субъекту комфортно и выгодно, и крайне редко он отказывается от него, … для того, чтобы потом вновь возвратится в свой собственный контекст.

Порядок – это совокупность виртуальных, зафиксированных в сознании требований, на социальном уровне – в общественном сознании, на государственном уровне – законодательно, предъявляемых субъекту для их поведенческого исполнения. При этом поведение понимается только как реагирование на условия существования, тем самым превращая порядок в набор предписаний о том, как следует себя вести, что следует делать, а что нет в тех или иных ситуациях, как оценивать происходящее в категориях «хорошо-плохо», «правильно-не правильно» и т.п. Обычно он достаточно четко осознается субъектом, который пытается следовать за подобными предписаниями хотя бы для того, чтобы сохранять определенность, взаимодействие и взаимопонимание с окружающим миром. Зачастую это ему вполне удается, прежде всего потому, что выгодно всем, требует минимальных энергетических затрат, позволяя сохранить некое движение «по порядку», не делая дополнительных затрат по отслеживанию неизменной ситуации. Например, так субъект реагирует на погоду, и когда прогнозируют дождь, он берет с собой зонт, а когда светит солнце вполне «обоснованно» использует солнечные очки. Не надо думать и можно вести себя по принятому порядку реагирования.

В то же время, порядок для субъекта вполне комфортен, т.к. он содержит в себе убедительную иллюзию свободы, которая определяется возможностью «делать так, как хочется», вот только это «делание» всегда оказывается во вполне конкретных рамках существующего порядка, иначе окружающие сначала «мягко», а затем все в более жесткой форме, укажут на нарушение существующих правил и норм.

Ощущение подобной «свободы» сообщает субъекту некую независимость от порядка, делая любой порядок как бы не обязательным для исполнения. Он практически не чувствует свою зависимость от него и свободно обращается с его требованиями, которые скорее выглядят как пожелания и обещания комфорта и понимания. Однако порядок связан с интересами других и моментально предстает перед субъектом, как реальное ограничение его свободы, если его поведение «покушается» на эти интересы. Порядок требует подчинения, а его несоблюдение почти мгновенно вызывает наказание. Именно так могут выглядеть «разборки» в семье, когда кто-то нарушает установленный порядок. И тогда «вдруг» оказывается, что «свобода» внутри порядка всего лишь виртуальна, а порядок обязателен для исполнения, достаточно жестко ограничивая субъекта в формировании его взаимодействия с воспринимаемой действительностью.

Порядок становится контекстом, когда его смысл – это его соблюдение, а требования – жесткими границами поведения. В этот момент «столкновения» субъекта с порядком почти сразу наглядно и убедительно проявляется его действительное отношение к так называемой «свободе», независимости, праву на «личное пространство» и т.п. Обычно субъект, пусть и с неохотой, соглашается с неким компромиссным, как он считает, вариантом, сохраняя свое положения в социуме и избегая конфликта. Каждый по-своему пытается обосновать это свое согласие, скорее всего пытаясь оправдаться в том, что для него свобода не является чем-то доминирующим. Впрочем, он способен и на некие «революционные выступления» – бунт против порядка, отстаивая свои права на «свободу», в виде «куда хочу, туда и кладу свою зубную щетку».

Соблюдение требований порядка становясь его сутью, превращает порядок в контекст поведения субъекта, и… в этот момент контекст становится объективной необходимостью следования за ним. Более того, контекст приобретает качество истины. Это кажется невозможным, парадоксальным. Действительно. Как же так, установленный человеком-социумом, установленный здесь и сейчас, и достаточно легко трансформируемый в зависимости от изменившихся условий существования порядок вдруг оказался объективной необходимостью, истиной. Но именно так и происходит. Просто для субъекта, находящегося в обстоятельствах этого порядка, не имеют особого значения исторические предпосылки и историческая судьба любого порядка. Требования здесь и сейчас вот актуальность и вот значимость, и они требуют их соблюдения или …сопротивления им и субъект … вынужден подчиниться. И тогда взаимодействие субъекта с социумом есть превращение объективной истины порядка в субъективную истину субъекта. Эта трансформация и сообщает контексту власть над субъектом.

Порядок – это набор требований – как надо и как не надо. Если эти требования взаимосвязаны и взаимообусловлены, так сказать, выступают в единстве в системе, то устанавливается жесткий порядок, обычно воспринимаемый и называемой как несвобода. И это при том, что в рамках этого жесткого порядка существует почти абсолютная свобода существовать и действовать в соответствии с системой требований. И, конечно, порядок, как система требований, непременно имеет смысл, которым этот порядок и оправдывается. Хозяйка следит за порядком вещей на кухне, зная, где, что лежит, тем самым облегчая себе свою работу. И она не назовет это несвободой, в то время, как любой другой на этой кухне будет, возможно, удивлен существующим на ней беспорядком.

Порядок одного есть беспорядок другого. Такой беспорядок является порядком другого, того, кто его создал, кто видит в этом беспорядке свой смысл, который может быть тайной для всех остальных. Настоящий беспорядок там, где нет смысла и нужно приложить усилия для того, чтобы его там обнаружить или создать. Так мы не видим смысла в действиях муравья до тех пор, пока не обнаружим его с кусочком листа, который он тащит в свой муравейник.

Но смысла нет в абсолютном беспорядке – в хаосе, в системе элементов, между которыми нет и не может быть длительных связей и взаимодействий. Конечно, эти связи и взаимодействия между элементами хаоса устанавливаются, но это всегда только в супер здесь и супер сейчас, мимолетно и без существенных последствий. Элементы хаоса не в состоянии создавать какой-либо смысл и вновь оказываются самостоятельными и, как кажется, абсолютно свободными. Именно такой хаос можно наблюдать в действиях больших и неуправляемых порядком групп людей, которые объединены вот этой ситуацией и в вот в это время, объединены лишь кажущимся единством с готовностью тут же распасться. Любая революция на этапе движения масс и есть такой хаос «бессмысленный и беспощадный», способный только разрушать уже потому, что у него нет своего созидающего смысла.

Впрочем, с некоторых пор разработана и технология управляемого хаоса, в основе которого лежит его видимые бессмысленность и неуправляемость, за которыми скрыт вполне конкретный умысел управляющего – разрушить существующий порядок. Но и это не главное. Основная задача технологии управляемого хаоса заключается в разрушении того смысла, который был заложен в существовавшем порядке. Только в этом случае этот порядок не сможет восстановится или же его восстановление потребует значительного времени. Вот только кроме разрушения технология управляемого хаоса ничего в себе не несет. Она не способна предложить иной вариант и социум обречен длительное время искать свой путь после затянувшейся оранжевой революции.

Субъекту о требованиях поведения сообщает его социум, который требует от него выбора – принимать их или нет. При этом не столь важно, согласен он с этим порядком или нет, считает его «правильным» или излишним и т.п. Для субъекта эти требования «порядок вещей» и он либо соглашается с ним, если от этого зависит достижение значимых целей или отказывает следовать этому порядку, жертвуя комфортом и безопасным существованием. Так, например, если он хочет работать на фирме, то должен соблюдать рабочий дресс-код. Для него этот порядок и есть объективная истина. Он относится к ней, как к некой данности, тот контекст в котором он вынужден существовать и который он не может просто проигнорировать. Субъект помимо своей воли погружается в этот контекст, как бы становясь частью его и этот контекст-порядок становится его субъективной истиной. И вот уже этот контекст начинает доминировать и управлять и последующими интерпретациями, и поведением, становясь порядком, требующим исполнения.

Стена Неведения несокрушима, ибо не нами возведена.

П.Сэлфинг

Казалось бы, все просто. Существует некий порядок или, проще, какие-то правила, и субъект должен включиться в их исполнение. При этом ему гарантируется свобода его действий – «делай все, что ты хочешь» – но в рамках этих правил. При этом также гарантируется и «понимание» со стороны всех тех, кто уже принял к исполнению эти правила, гарантируется и твое право предлагать и участвовать в принятии новых правил. Оговаривается и то, что всякое неисполнение принятых правил или же поведение по иным каким-то правилам будет вызывать не понимание, а затем и преследование в той или иной форме. Всем недовольным и несогласным предлагается покинуть социум с его правилами и создавать где-то там, в ином месте, свой собственный, с любыми иными правилами.

2020 год. ФРГ. Канцлер объявляет о новом порядке в работе государственных организаций и частных предприятий, о требованиях к поведению граждан из-за пандемии. Контекстом становится максимальное предупреждение заражения новым вирусом с требованием соблюдать необходимые требования.

Действительно просто, исключительно просто, просто до примитивности. Может быть поэтому и невозможно для практического применения. Вернее, возможно, что подтверждает история, для короткого исполнения в отдельном регионе с весьма драматическими результатами и последствиями. В основе предлагаемого порядка почти всегда лежит animals ratsionale – животная рациональность, которая способна оправдать любые его, порядка, требования. Но для этого следует в содержание порядка вложить некий смысл, и тогда каждому становится «понятны» причины такого нового порядка.

Гитлеровская концепция полного переустройства германской общественной жизни в соответствии с нацистским мировоззрением. Выступая в июне 1933 перед руководством нацистской партии, Канцлер Третьего рейха заявил, что "динамизм национальной революции все еще существует в Германии и что она должна продолжаться до полного ее окончания. Все аспекты жизни в Третьем рейхе должны быть подчинены политике "гляйхшалтунг". На практике это означало формирование полицейского режима и установление в стране жесточайшей диктатуры. Энциклопедия третьего рейха

Однако происходит любопытная метаморфоза. Как только субъект обнаруживает в существующем порядке смысл, а это всегда рациональный, читая, выгодный, смысл, так сразу этот порядок превращается в … контекст, который как бы ликвидирует этот порядок. Его уже нет, остается только контекст-смысл, т.е. что-то абстрактное, неконкретное, но требующее следования за ним. Порядок скрывается в контексте и за контекстом, тем самым «снимая» свое управляющее воздействие. Ведь порядок откровенно требует подчинения, в то время как контекст этого явного подчинения не требует. Субъект не любит порядок, особенно навязанный ему, но уважает смысл, особенно если он ему выгоден, удобен, комфортен.