Читаем Конец Квантунской армии онлайн бесплатно

Отсканировано в августе 2014 года специально для эл. библиотеки паблика «Баерзаефцаег» («Крестовый перевал»).

Скангонд аерцыд 2014 азы августы саермагондаей паблик «Баерзаефцаег»-ы чиныгдонаен.

http://vk.com/barzafcag

Генерал армии дважды Герой Советского Союза И. А. Плиев.

ЗАПИСКИ КОМАНДУЮЩЕГО КОННО-МЕХАНИЗИРОВАННОЙ ГРУППОЙ СОВЕТСКО-МОНГОЛЬСКИХ ВОЙСК

Второе издание

После победоносного разгрома фашистской Германии и ее сателлитов в Европе, в котором главную и решающую роль сыграл Советский Союз, перед объединенными нациями встала задача в кратчайший срок ликвидировать очаг войны в Азии — японский милитаризм.

Милитаристская Япония была одним из ударных отрядов международной империалистической реакции, опасным врагом сил мира, демократии и социализма. Она входила в военно-политический блок фашистских государств и являлась главной союзницей гитлеровской Германии. Готовясь к захватнической войне с Советским Союзом и МНР, японские агрессоры в 1931 году) вторглись в Северо-Восточный Китай и превратили его в сильно укрепленный плацдарм, откуда против наших стран постоянно провоцировали пограничные конфликты, порой перераставшие в военные столкновения значительного масштаба. Идя навстречу пожеланиям союзников, которые не были готовы собственными силами добиться быстрейшего и решительного разгрома японского агрессора, Советский Союз, как известно, в начале 1945 года принял на себя обязательство после окончания военных действий на Западе вступить в войну с Японией.

Участие в войне против японских империалистов Советского Союза, спасшего народы мира от фашистского порабощения и отстоявшего завоевания мирового социализма, в решающей мере ускорило разгром и капитуляцию милитаристской Японии. Это оказало неоценимую помощь освободительной борьбе народов Азии, и прежде всего, китайского народа.

Монгольская Народная Республика, имевшая общую границу с японскими милитаристами по Маньчжурии и Внутренней Монголии на протяжении более 2 200 километров, находилась долгое время в исключительно суровой обстановке борьбы с агрессивным соседом и была кровно заинтересована в скорейшей победе над этим смертельным врагом свободы и независимости монгольского народа. Совместная борьба Вооруженных Сил Советского Союза и МНР против японской военщины вошла золотой страницей в историю дружбы и братства советского и монгольского народов.

Об этой славной борьбе воинов наших армий против общего врага, об их доблести, мужестве и героизме ярко и убедительно повествует в своей книге бывший командующий советско-монгольской Конно-механизированной группой войск, дважды Герой Советского Союза генерал армии И. А. Плиев. Как непосредственный участник этих исторических событий автор с большим знанием дела, правдиво воссоздает картину боевых действий частей и соединений Конно-механизированной группы в тяжелых условиях пустыни Гоби и отрогов Хинганского хребта.

Для разгрома главной ударной силы милитаристской Японии — Квантунской армии — Советский Союз сосредоточил на Дальнем Востоке хорошо оснащенные вооружением и боевой техникой войска, имеющие большой боевой опыт и возглавляемые высококвалифицированным командно-политическим составом. Военными действиями руководили такие выдающиеся советские полководцы, выращенные и воспитанные ленинской Коммунистической партией, как маршалы А. М. Василевский, Р. Я. Малиновский, К. А. Мерецков, генералы М. А. Пур-каев, М. В. Захаров, И. А. Плиев и другие, которые были участниками прошлых войн и многих исторических сражений. Большой опыт и полководческое искусство советских маршалов и генералов, отлично овладевших теорией и практикой военного дела, сыграли, наряду с героизмом советских солдат и офицеров, важнейшую роль в молниеносном разгроме дальневосточного агрессора.

Монгольская народно-революционная партия и правительство МНР поставили перед всеми воинами монгольской армии огромного значения задачу — настойчиво учиться на опыте Советской Армии овладевать современными принципами ведения военных действий. Именно этой важнейшей задачей руководствовались мы на протяжении всего периода подготовки и проведения наступательной операции наших войск.

Для монгольских офицеров и генералов, подавляющее большинство которых не имело боевого опыта современной войны, участие в этой важнейшей военной операции совместно с офицерами и выдающимися военачальниками Советкой Армии явилось настоящей учебой и жизненной школой.

В подготовке и проведении наступательной операции нам, руководящим работникам монгольской армии, довелось работать вместе с командующим Конно-механизированной группой советско-монгольских войск генерал-полковником товарищем Исса Александровичем Плиевым, прошедшим за долгие годы службы в рядах Советской Армии трудный и славный боевой путь. В его лице мы встретили высококвалифицированного, исключительно требовательного и строгого военачальника, замечательного организатора боевых действий крупной войсковой группировки, партийного и глубоко принципиального руководителя, человека большого сердца и нежной души.

Некоторыми характерными чертами воинского стиля и творческой деятельности нашего командующего являлись обучение войск путем практического показа, принятие обоснованных, наиболее целесообразных для данного момента решений на основе быстрой и всесторонней оценки боевой обстановки, твердое и неукоснительное проведение принятых решений в жизнь, обеспечение непрерывности в управлении войсками в любой сложной боевой обстановке, непоколебимая приверженность тактике решительных действий, рассчитанных на внезапность для противника, стремление всегда упредить противника в маневре и действиях, постоянная забота об обеспечении флангов своих войск.

Мы были свидетелями того, как командующий удивительно хорошо сочетал умение повелевать с проявлением большого такта в обращении с подчиненными, в частности с монгольскими командирами. С искренней благодарностью я всегда вспоминаю, что для меня, бывшего в то время заместителем Главкома и начальником Политуправления МНРА, была исключительно поучительной и полезной дружная совместная работа с многоопытным командующим группой наших войск, человеком широкой творческой военной мысли генералом И. А. Плиевым и другими советскими военными деятелями.

В ходе подготовки и проведения наступательной операции, потребовавших колоссального напряжения сил личного состава наших войск, между советскими и монгольскими воинами, от солдат до генералов, царила волнующая атмосфера искренней дружбы, подлинного братства и взаимопомощи, что способствовало успешному выполнению поставленных командованием боевых задач. В этом ярко проявились сила и жизненность принципов социалистического интернационализма, на которых всегда основывались и основываются дружба и сотрудничество советского и монгольского народов и их вооруженных сил.

Опубликованные в печати воспоминания генерала вызвали большой интерес и получили высокую оценку у монгольских читателей. Нет сомнения в том, что и этот интересный и содержательный труд нашего боевого друга будет переведен на монгольский язык и сыграет важную роль в воспитании подрастающего поколения в духе вечной дружбы наших народов, в духе славных боевых традиций и подлинного братства Вооруженных Сил Советского Союза и МНР.

(Ю. Цеденбал)

г. Улан-Батор, январь 1968 года.

…Наш самолет быстро набрал высоту и пошел на юго-восток над долиной реки Ингоды. Под крыльями его — грандиозная панорама горных хребтов, покрытых необозримой дремучей тайгой. В редких местах она отступала от берегов Ингоды, и тогда были хорошо видны приютившиеся в этих местах таежные деревни с рублеными домами и добротными заборами. По штурманской карте слежу за маршрутом: Атамановка, Кручина, Александровское… У деревни Ильзутуево самолет повернул строго на юг.

— Справа от нас тянется Даурский хребет, — услышал я голос штурмана. — Идем над рекой Турой.

Когда первые впечатления сгладились, мной овладели мысли о грандиозных событиях, которые в ближайшее время должны развернуться на огромных пространствах Маньчжурии. Пока что я знал о них лишь в общих чертах.

Под именем генерал-лейтенанта Плетнева я летел в Баин-Тумэн, где должен был встретиться с командующим Забайкальским фронтом Маршалом Советского Союза Р. Я. Малиновским, именовавшимся генерал-полковником Морозовым. С целью маскировки были изменены фамилии всех генералов штаба войск 2-го Украинского фронта перед направлением их из-под Праги на Дальний Восток для организации и проведения Маньчжурской стратегической операции с территории МНР.

Мне предстояло уточнить целый ряд служебных вопросов и боевую задачу, а затем вылететь с маршалом в Улан-Батор, где он должен был представить меня правительству Монгольской Народной Республики и маршалу X. Чойбал-сану как командующего Конно-механизированной группой советско-монгольских войск.

Еще в начале мая 1945 года Маршал Советского Союза Р. Я. Малиновский, в то время командовавший войсками 2-го Украинского фронта, в разговоре со мной поделился мыслями о неизбежности войны с Японией и намекнул, что мне предстоит в ней участвовать. А месяц спустя большая группа генералов 2-го Украинского фронта, возглавляемая многоопытным боевым военачальником, человеком высокой штабной культуры — генералом армии М. В. Захаровым (ныне Маршал Советского Союза) — уже выехала в Москву и была принята в Генеральном штабе.

Маршал Советского Союза А. М. Василевский, назначенный Главнокомандующим советскими войсками на Дальнем Востоке, кратко ознакомил нас с общей обстановкой на новом театре военных действий, а некоторых исполнителей, в том числе и меня, — с планом предстоящей операции.

Александр Михайлович сообщил, что против Квантунской армии советское командование развернуло три фронта, и показал на большой карте Маньчжурии группировку войск.

Вдоль границы от Японского моря до станции Губерово жирной красной линией были обозначены рубежи 1-го Дальневосточного фронта под командованием Маршала Советского Союза К. А. Мерецкова. Стрелы, нацеленные на Харбин и Гирин, указывали направление главного удара его войск. Севернее и северо-западнее располагались армии 2-го Дальневосточного фронта генерала армии М. А. Пуркаева. Действуя на второстепенном направлении, они сосредоточивали основные усилия вдоль северного берега Сунгари на Харбин. А вдоль противоположной западной границы Маньчжурии, протянувшейся за хребтом Большого Хингана, на территории МНР были нанесены исходные районы войск Забайкальского фронта. Главные силы его сосредоточивались на Тамцаг-Булакском выступе, близко подходящем к хребту Большого Хингана. Отсюда им предстояло нанести удар в двух основных направлениях: на Чанчунь и на Мукден — навстречу главной группировке 1-го Дальневосточного фронта.

Юго-западнее главных сил Забайкальского фронта я нашел на карте районы сосредоточения и своей Конно-механизированной группы советско-монгольских войск. Стрела, определявшая направление главного удара, прочерчивала пустыню Гоби и вонзалась в обведенное коричневым овалом большое пространство, включающее города Суйюань, Шанду, Калган, Долоннор, Жэхэ. Надпись в овале гласила: «До шести кавалерийских дивизий и трех пехотных бригад войск Внутренней Монголии князя Дэвана и императора Маньчжурии Пу-И». Далее, в оперативной глубине, синим цветом были отмечены японские соединения…

Мои размышления снова прервал штурман самолета — совсем еще юный офицер:

— Извините, товарищ генерал, вон в той долине видите озеро? Отсюда и начинается речка Тура. Она течет на север. А вон там дальше болотистая пойма, это уже речка Иля. Она течет на юг и впадает в реку Онон-Гол, которая течет с юга из Монголии на север. Просто удивительно, почему так получается.

Я взглянул в окно. Под нами тянулась узкая долина. Подступающие к ней отроги хребтов, поросшие девственным хвойным лесом, казались крутобокими берегами фиордов тайги. Живописные горы, светло-зеленая долина и голубое озеро напоминали собой пейзажи швейцарских Альп, но еще более прекрасные своей нетронутой первозданной красотой. Постепенно тайга отодвинулась от долины реки, и мы, миновав реку Онон-Гол, пересекли государственную границу с Монгольской Народной Республикой, проходящую здесь по хребту Эрмана. За хребтом распростерлась безлесая всхолмленная степь. В заболоченной пойме виднелась речка Дучин-Гол. Прошло не более 15 минут, и она исчезла из поля зрения среди пологих горных массивов; то тут, то там виднелись лишь низинные болота. Самолет летел низко, и мое внимание привлекло крупное стадо диких коз. Напуганные шумом самолета, они устремились на запад, оставляя за собой длинный шлейф пыли. А через некоторое время от рева моторов широким наметом метнулись дикие лошади-степняки. Встречались стада сайги, небольшие стаи волков и даже одичавшие верблюды — поистине своеобразный заповедник!

По мере приближения к Баин-Тумэну все чаще угадывались стоянки воинских частей, расположившихся на дневной привал. Артиллерия, танки, самоходки, транспортные средства были тщательно замаскированы. Те же колонны, которые, несмотря на жару, продолжали марш, поднимали такую пыль, что трудно было определить, кто там движется.

В полдень вдали показался Баин-Тумэн — форпост Монголии на восточных границах. Приземистый и просторный, как сама степь, город оброс многочисленными складами, штабелями боеприпасов и тарного хозяйства горюче-смазочных веществ, обширными палатками, забитыми продовольственными товарами и вещевым имуществом, огромными стогами прессованного сена и горами мешков с фуражом. Особенно бросилось в глаза огромное количество совершенно новых танков и артиллерийских систем разных образцов.

С аэродрома я направился в штаб 17-й армии, чтобы узнать, где находится командующий войсками фронта. Мне повезло. Родион Яковлевич только что вернулся из поездки по армиям в районах их сосредоточения и, проводив Главнокомандующего советскими войсками на Дальнем Востоке маршала Василевского в Хабаровск, вновь уточнял задачи на предстоящую операцию. Его оперативная группа временно размещалась в двухэтажном здании штаба армии. Маршал был в отличном, приподнятом настроении.

Едва мы успели поздороваться, он пригласил меня к карте.