Читаем Кольцо с бриллиантом онлайн бесплатно

Канарские острова таяли вдалеке, когда Кэролайн Нортон впервые заговорила с миссис Клэйтон. Они уже знали друг друга в лицо: Кэролайн обратила внимание на миссис Клэйтон еще в Саутгемптоне, во время отплытия, затем обе оказались на одной экскурсии по маршруту Лас-Пальмас — Санта-Бригида, но общение между ними ограничивалось улыбками.

Кэролайн некоторое время колебалась, прежде чем нарушить одиночество погруженной в свои мысли женщины. Шарф соскользнул с плеча миссис Клэйтон и лежал у самого края палубы, откуда его в любой момент могло сдуть в море, а сама она задумчиво смотрела на быстро удаляющиеся острова. Может быть, она когда-то жила на Канарах — такую задумчивость обычно рождают воспоминания.

— Ваш шарф сейчас упадет в море.

Кэролайн наклонилась и подняла яркий шелковый прямоугольник. Миссис Клэйтон обернулась. Какое-то мгновение она, казалось, собиралась с мыслями, затем улыбнулась.

— Спасибо вам большое! — Их руки соприкоснулись, когда шарф возвращался к владелице. — Было бы обидно, если бы я потеряла этот шарф. Я его очень люблю. — Она рассеянно протянула переливчатый шелк меж пальцев. — Кажется, я задумалась.

Кэролайн кивнула и пошла дальше.

— Пожалуйста, подождите, — остановила ее миссис Клэйтон. — Останьтесь, пожалуйста. Если, конечно, вам не хочется побыть одной.

— На корабле это нелегко, — засмеялась Кэролайн. Они вместе пошли по палубе. — Вы много путешествовали? — поинтересовалась девушка.

— Я путешествую всю жизнь. — В сине-серых глазах отразилось сине-серое море. — Маршрут, по которому мы плывем, — из Саутгемптона в Кейптаун — я знаю наизусть: мой муж работал судьей по всей Южной Африке. Он умер год назад.

Последовало молчание, которое Кэролайн не решилась нарушить.

— Я только начинаю понимать, что это значит — быть вдовой. А в море одиночество чувствуется еще острее. Мы с Альфредом часто шутили по этому поводу, а оказалось, что ничего смешного тут нет. Так много женщин отправляются в морские путешествия, чтобы отвлечься, забыть какую-то часть своей жизни, а в результате лишь убеждаются, как они на самом деле одиноки. — Миссис Клэйтон улыбнулась. — Нелегко найти себе подходящее общество и при этом не задеть чьи-то чувства. Если мужчина любезен с тобой и приглашает тебя на танец, всегда невольно думаешь: а не сидит ли его жена во-о-н за тем столиком?

— Вы играете в бридж? — сменила Кэролайн тему разговора.

— По правде сказать, я его ненавижу, хотя Альфред считал, что в бридж должна играть каждая женщина, занимающая определенное положение в обществе. Вот мой сын Роберт — настоящий мастер, но он говорит, что теперь редко можно найти хороших партнеров. Он занимается выращиванием винограда — у нас земля в долине Хекс-Ривер. Ты знаешь, где это?

Кэролайн покачала головой:

— Это моя первая поездка в Африку. — И засомневалась, стоит ли продолжать, — незамысловатая история ее жизни могла показаться собеседнице скучной. Наконец она решилась: — Моя мама родилась в Натале, и я еду к бабушке. Увижу ее в первый раз.

— В Натале тебе понравится, — заверила ее Джулия Клэйтон. — Особенно погода — в это время года она замечательная. Тебя встретит бабушка?

— Ах нет, конечно. Она уже не в том возрасте, чтобы предпринимать далекие путешествия. Я думаю, приедет мой двоюродный брат. Его я тоже никогда не видела, но мне о нем рассказывала мама. — Зеленые глаза Кэролайн смотрели вдаль, туда, где черта горизонта разделяла небо и море. — Вся эта поездка для меня немного необычна. Недавно умер мой отец, и сразу после этого бабушка написала, чтобы я приехала к ней. Она так и не смогла примириться с замужеством моей матери. Мало того, что мой отец был англичанином, он еще настоял на своем возвращении в Англию и взял с собой жену. Для бабушки это было немыслимо! Она очень гордая пожилая леди. Гордится своим поместьем и фамилией Вермеер. Представляете, она в одиночку управляет «Салемом» с тех пор, как умер мой дед!

— И теперь ты останешься жить с ней?

— Я думаю, это не от меня зависит. — Кэролайн улыбнулась. — Вот что она написала в письме: «Приезжай, и я посмотрю, из чего ты сделана: из пустой породы или чистого золота».

— Восхитительно! — Джулия подвинула стул ближе к поручням, обрамляющим палубу, — туда падали лучи заходящего солнца. — Могу ее себе представить: несгибаемая леди — потомок первых голландских поселенцев, с высоко поднятой головой и суровым характером. Такому типу женщин Южная Африка многим обязана. Как давно твоя семья осела в Натале?

— Я точно не знаю, но это случилось еще до рождения моей матери. У нее было двое старших братьев — они умерли.

— А твой кузен, который встречает тебя в Кейптауне, получается, сын одного из братьев?

— Да. Гейни назвали в честь его отца, Генриха Вермеера. А самым старшим был Виллем, он погиб. Несчастный случай.

Миссис Клэйтон внимательно слушала, откинув голову на спинку стула. Ее руки с безукоризненным маникюром лежали на подлокотниках. Кэролайн подумала, что никогда не видела таких красивых рук. Удивительно, что на них совсем не было колец, которыми обычно унизаны пальцы женщин среднего возраста. В одной руке все еще трепетал на вечернем ветру шарф, снова забытый, а задумчивые сине-серые глаза, казалось, вбирали в себя всю ширь раскинувшегося за бортом моря.

— Нам повезло с погодой, — заметила Джулия. — Я не слишком хорошо переношу плавание, но в этот раз решила отправиться на пароходе — спешить мне некуда.

Они сидели рядом и смотрели, как заходит солнце. Закатное небо побледнело, сделалось желтым, когда светило спряталось за облаком, затем стало постепенно темнеть, наливаться абрикосовым цветом — и горизонт снова запылал красным золотом. Прошло всего несколько минут — и сгустились сумерки.

— Как не хочется уходить! — сказала Джулия Клэйтон. — Но нам, похоже, пора. — Она поднялась со стула. — Я люблю вот так сидеть на палубе вечером, когда все уже разбрелись по каютам. Вижу, тебе это тоже нравится. Ты обедаешь за вторым столиком, вместе с судовым казначеем?

Кэролайн была удивлена тем, что Джулия обратила на нее внимание и запомнила такую мелочь.

— Да, но он нечасто появляется за обедом. Как видно, это очень занятой человек.

— Он тебе еще успеет надоесть. Плыть нам долго, а после Дакара не будет остановок до самого Кейптауна.

Каюта миссис Клэйтон находилась на палубе А, и они распрощались возле главного трапа. «Она мне нравится, — подумала Кэролайн. — Очень нравится. Будет жаль, если нам не представится больше случай поговорить в такой дружеской обстановке. Все же между нами большая разница в возрасте». Но на следующий день они составили пару в теннисном матче.

— Теннис — моя слабость, — заявила Джулия. — Как думаешь, мы победим?

— Было бы здорово. Я бы очень не хотела вас подвести.

И они победили, и выиграли еще один матч на следующий день. Разумеется, когда корабль сделал остановку в Дакаре, они сошли на берег вместе.

— К столице Сенегала у меня было предвзятое отношение, — призналась Кэролайн, наслаждаясь прохладным мандариновым соком в саду роскошного отеля. Красивейший песчаный пляж раскинулся перед ними на много миль в обе стороны. — Я ожидала увидеть здесь одни базары, забитые местными товарами, и уличных торговцев.

— В Дакаре множество уличных торговцев и базаров, но также есть несколько магазинов, не уступающих парижским. Мы можем заглянуть в них на обратном пути.

Кэролайн чувствовала, что может положиться на Джулию, что Джулия всегда придет к ней на помощь в трудной ситуации, например, защитит от нежелательного внимания судового казначея. Кэролайн считала себя не очень решительной девушкой. Она отважилась на это путешествие в незнакомую страну, чтобы уважить бабушку, однако время от времени задумывалась, не делает ли она глупость. По прибытии в Кейптаун ее ожидала неизвестность — неизвестная страна, неизвестный народ, обычаи, о которых она не имела даже смутного представления. А вдруг она не сможет привыкнуть? «Приезжай, и я посмотрю, из чего ты сделана». Даже в самих этих словах слышался пугающий намек. Что, если она не понравится этой суровой леди, которая долгие годы не общалась с родной дочерью? Тогда это путешествие окажется пустой тратой времени…

А ведь, кроме бабушки и Гейни, который тоже был пока неизвестной величиной, у Кэролайн никого не осталось. Со дня смерти отца прошло уже шесть месяцев, но ее горе и не думало утихать. Они были друзьями. Кэролайн знала, что отец никогда не держал зла на вспыльчивую старую леди, которой так успешно удавалось не замечать его в течение двадцати восьми лет, он только сожалел, что его маленькая семья не может время от времени ездить в Наталь навещать родственников. Мать Кэролайн не хотела ехать без мужа, а для него дорога в Наталь была закрыта. Они были очень привязаны друг к другу — отец и мать.

Зачем бабушка позвала ее в Наталь? И что заставило ее, Кэролайн, согласиться, кроме вполне объяснимого любопытства? Мать часто рассказывала о поместье «Салем» — о его просторах, о лошадях, об удивительном солнце, о сахарном тростнике. Сахарный тростник там повсюду. «Когда дует ветер, — говорила мать, — сахарный тростник идет волнами, словно золотое море. Это счастье — жить там. Зулусы — чудесный народ. Они целый день поют, работая в поле, поют, возвращаясь вечером к своим краалям, и их песни слышны до тех пор, пока крааль не уснет. В пении — их жизнь».

Когда корабль пересекал экватор, Кэролайн пришлось вытерпеть все прелести связанного с этим событием ритуала. Но она не ударила в грязь лицом — грязи на корабле как раз не было, а Кэролайн отлично умела плавать.

— Ну вот, теперь ты — посвященная! — поддразнила ее Джулия, когда девушка выбралась, вымокшая до нитки, из бассейна, куда ее безжалостно бросили стражи Нептуна. — Ты хорошо держалась. Я имею в виду, ты сопротивлялась ровно столько, сколько нужно, — ни больше, ни меньше!

— Мне дал подробные инструкции судовой казначей. — Кэролайн собрала волосы в пучок, пропустила их через сжатую в кулак ладонь, выжимая воду. — Он сказал, что лучше им немного подыграть, а то будет совсем неинтересно.

— Как тебе казначей? — спросила Джулия. — Он тебе нравится?

Кэролайн накинула на плечи мохнатый халат.

— Он не в моем вкусе. Слишком напыщен, но это, наверное, оттого, что он облечен властью. Вы решили, что он произвел на меня впечатление?

— Просто я бы не хотела, чтобы ты… выбрала не того мужчину. Он ведь женат, ты знала?

— Я догадывалась. — Кэролайн запахнула халат, обернула пояс вокруг тонкой талии и завязала его. — Нет ничего хуже, чем влюбиться в женатого мужчину.

— У тебя есть кто-нибудь в Англии? Остались какие-нибудь обязательства, обещания?

Кэролайн улыбнулась:

— Никаких, совсем никаких. Это было бы не слишком умно, ведь я могу остаться в Африке, если произведу хорошее впечатление в «Салеме».

— Не могу себе представить, что ты не понравишься своей бабушке. Но даже если вы не поладите, Южная Африка — большая страна. И гостеприимная… Ну, беги переоденься, а то умрешь от холода. Я не хочу терять партнера по теннису!

За два дня до прибытия в Кейптаун они выиграли теннисный турнир. Это принесло в их жизнь разнообразие и развлечение во время, как выразилась Джулия, «долгого заплыва от Дакара до Кейптауна».

— Восемь дней в море могут показаться вечностью, особенно если ты не в первый раз плывешь этим маршрутом, — сказала она.

Однако для Кэролайн время летело быстро. Ей все было ново, она наслаждалась долгими, пропитанными солнцем днями, плавала в бассейне, принимала участие в спортивных играх или просто, опершись на поручень, смотрела, как серебряные косяки летучих рыб прошивают катящиеся волны и снова скрываются в море, как резвятся в воде дельфины. На борту было не много мужчин ее возраста, зато хватало офицеров корабельной команды, и Кэролайн не испытывала недостатка в партнерах для танцев.

Да, время пролетало быстро, возможно, даже слишком быстро. Вечера незаметно сменяли один другой. Кэролайн танцевала с офицерами или сидела под звездами, под южными созвездиями, от которых захватывало дух. Рядом со смотровой площадкой мачты, словно светильник, ярко горел Сириус, а вдали, над самым горизонтом, криво висел Южный Крест. Штурман корабля показал Кэролайн множество звезд, но их оказалось столько, что названий даже десятой части невозможно было запомнить. Штурмана звали Дэннис Ханселтон, это был высокий спокойный молодой человек, всегда готовый оказать услугу. С ним было легко общаться, он отлично танцевал и вообще составлял неплохую компанию. Однако самым приятным в нем оказалось то, что, когда морское путешествие Кэролайн будет закончено и они распрощаются, он не оставит и следа в ее сердце, так же как она — в его.

Джулии, которая понимала, в чем тут дело, Дэннис тоже нравился. «Он абсолютно безвреден» — таково было ее продиктованное жизненным опытом мнение.

Именно Дэннис проводил Кэролайн к радиорубке — кто-то хотел поговорить с ней. Неизвестно почему, Кэролайн охватило чувство паники, но она успокаивала себя тем, что это просто волнение глупой девчонки, вызванное, в сущности, обыкновенным телефонным звонком с берега. Успокаивая себя таким образом, она сняла трубку.

— Алло! Кэролайн? — Мужской голос был ясно слышен. — Это Генрих Вермеер, ваш кузен.

— Ах! Как здорово, что ты позвонил, Гейни. Так странно разговаривать с тобой по телефону, когда корабль еще даже не добрался до Кейптауна. Где ты находишься?

— Я в «Салеме». Постараюсь выбраться в Кейптаун, чтобы тебя встретить, но обстоятельства таковы, что это будет нелегко сделать.

— Гейни, что-то случилось?

— Боюсь, что так. Позавчера умерла бабушка. Я не могу сейчас пускаться в подробные объяснения — такие звонки стоят кучу денег. Вот зачем я звоню: хочу сказать тебе, чтобы ты не паниковала. Просто приезжай, как будто ничего не случилось. Не вздумай купить в Кейптауне обратный билет и отплыть в Англию. Бабушка хотела, чтобы ты приехала. Ты можешь оставаться у нас сколько захочешь. Похороны завтра, и я думаю, смогу выбраться сразу после них. Увидимся через два дня!

Связь прервалась, а Кэролайн так и осталась стоять с телефонной трубкой в руках.

Так вот он какой, ее двоюродный брат. Девушка успела подумать, что Гейни, наверное, неплохой человек, прежде чем ее накрыла волна тяжелых мыслей, вызванных сообщением о смерти бабушки. В радиорубку заглянул штурман.

— Плохие новости? — сразу понял он.

— У меня умерла бабушка.

— А-а… Мне жаль. Ты ехала навестить ее, верно?

— Да.

— И что теперь — вернешься домой?

— Не знаю. Я ее никогда не видела, но… почему-то мне кажется, что мы бы поладили. По-моему, если судить по ее письмам, она была прямой и добродушной женщиной. Я люблю таких людей. Она все называла своими именами… Да, я думаю, она была чудесной пожилой леди.

— У тебя есть там еще родственники?

— Двоюродный брат. — Неожиданно Гейни обрел в глазах Кэролайн новое качество. — Он теперь мой единственный родственник.