Читаем Колодец Времени онлайн бесплатно
Ванда Колодзей
Колодец Времени
Роман-голограмма
Великая Гора возвышалась над Миром и вращала его вокруг себя. Она не была камнем, не была льдом, не была миражом. Мир никогда не видел ее, не знал о ней ничего, но Гора видела его и знала о нем все. Множество невидимых дорог, исходящих из нее, пронзали Мир и приводили в движение. Словно колесо, он катился по небу, оставаясь при этом на одном месте.
В Центре Великой Горы был Колодец, но не вода наполняла его, а время. Иногда оно (время) исчезало, чтобы иссушить Колодец до самого дна, а иногда переполняло его и вытекало на дороги, но только иногда… Обычно времени в Колодце было не больше и не меньше, чем достаточно. Его хватало, чтобы утолить жажду, Жажду Жизни.
Я Непроявленный. Я жил у Колодца, чтобы утолить свою Жажду. Жил обычной жизнью: думал, созерцал, а испив глоток времени, засыпал. То, что я видел, не являлось сном, скорее это были видения очередной жизни, в которую влетало мое сознание и проявляло себя. Видения были такими реальными, что я забывал о Великой Горе, Колодце, о себе и играл, играл так искренне и достоверно, играл то, что когда-то написал и прочитал, то, о чем забыл, а потом вспомнил.
Время вливалось в меня – и я приобретал форму. Я отпускал время – и форма растворялась в Непроявленности.
Сколько глотков времени сделал? Я не считал.
Сколько форм проявил? Я не думал.
Сколько страниц было в Книге? Я не хотел знать. Пока…
Пока я не перерос Гору и не захотел собрать все свои проявленные формы у Колодца…
Я подошел к Колодцу и заглянул в него – время остановилось, словно ожидало моего прихода и хотело удивить. Удивил его я: мои руки не подняли его из Колодца, мои губы не прикоснулись к нему, у меня не было больше Жажды, которая требовала утоления. Я смотрел на время чистым открытым взглядом и не брал его, а отдавал ему, отдавал то, что имел, то, чем владел – свой свет.
Время впустило свет и яркими нитями стало сплетаться в один клубок, виток за витком. Я наблюдал за процессом и понимал, что полностью овладел временем, и ровно скручивал его потоки по своей воле.
От скручивания время «каменело» на моих глазах, отливая гранями новой формы, словно алмаз после огранки в руках мастера. Я «каменел» вместе со временем: все мои тела застыли на месте и в состоянии вечного покоя созерцали свой отраженный свет. Мысль о проявлении молнией вылетела из сознания и ударила в «окаменевшее» время, расколов его пополам. Колодец треснул, его части разошлись, пропуская вовнутрь.
Преодолевая покой, я шагнул в Колодец и закричал: время сдавило меня со всех сторон. В вихре осознанной боли я закружился, то падая, то взлетая. По мере продвижения ощутил, как уменьшилось мое сознание, как грубело одно из тел, приобретая четкие черты и сияющие грани.
- Свершилось! – подумал я и засиял, излучая насыщенный яркий свет.
Форма 1. Эпоха Камней
Глава 1
На самом дне пещеры лежал алмаз и сиял, освещая пространство вокруг. Тьма отступала перед силой его скрытого блеска. Алмаз лежал на одном месте не десятки, не сотни и даже не тысячи лет, а миллионы, хотя времени он не знал.
Ничего не менялось в пещере: малахитовый «пол» и аквамариновый «потолок» соединяли серо-голубые опаловые колонны. Узкие дорожки из темно-красных гранатов, окаймленные разноцветными топазами, шли вдоль колонн и звали за собой, к рубиновому сердцу пещеры. Красный корунд, словно пульсар, отдавал свой блеск и притягивал к себе блеск своего брата – синего корунда: сапфир излучал свет плавными волнами, растворяясь в этом «океане» драгоценного счастья. Горный хрусталь переливался, усиливая блеск рубина и сапфира, и своим переливом напоминал мерцающие звезды на темном бархате каменных стен пещеры.
Алмаз замер от восторга и, боясь нарушить гармонию красоты, молча любовался пещерой, в которой по счастливой случайности ему довелось родиться. Любовь царила в пространстве, любовь наполняла камни, застывала в них – камни светились любовью, передавая ее друг другу, возвращая ее назад, в ограниченный мир пещеры. Алмаз чувствовал только любовь: он не знал ничего другого, он рос в любви.
Алмаз лежал на самом дне пещеры и не задумывался о том, почему он окружен любовью, почему он не может жить иначе. И так бы продолжалось еще ни один миллион лет, если бы…
Если бы не мое появление в пещере из Колодца Времени. Я осмотрел внутреннее пространство: блеск синих, белых и красных камней завораживал и манил к себе, но я остановил свой взгляд на внешне некрасивом, но самом твердом камне – алмазе, рядом с которым золотым светом сиял хризолит. Не раздумывая, всем сознанием и огрубевшим телом вошел в алмаз, впустив в его жизнь не только себя, но и время.
Алмаз новыми глазами смотрел на Каменный Мир, я новыми глазами смотрел на пещеру.
Глава 2
- Послушай, брат хризолит, почему в пещере ничего не меняется? – спросил алмаз.
- Что значит, не меняется? Мы растем, Каменный Мир растет. Появляются новые камни – и мы все восхищаемся ими.
- Почему я такой незаметный? – не унимался алмаз.
- Ты самый сильный. Зачем тебе блеск? Пусть сияют другие, те, кто послабей. Тебя любят, не требуя любви взамен.
- Я хочу изменить пещеру. Ты мне поможешь?
- Чем?
- Будь рядом! Братья! – алмаз обратился ко всем камням. – Нас ждут перемены: я вижу новый Каменный Мир – преображенный, сияющий на полную мощь. Вы позволите воплотить его?
Алмаз произнес свой короткий монолог с такой огромной любовью к новому миру, что камни согласились на любые изменения, усиливающие блеск и раскрывающие грани их талантов.
Алмаз трудился, упорно трудился: дробил и шлифовал, вырезал новые формы и оставлял на гранях новые знаки. В процессе работы он совершенствовал и себя: новая сияющая грань появлялась при каждом глобальном изменении мира. Алмаз не считал ни дней, ни ночей, трудился, не жалея сил. С каждым прожитым днем он был ровно на день ближе к цели. Камень вздохнул с облегчением только тогда, когда Новый Мир был готов, а среди братьев появился бриллиант «чистой воды» - алмаз, прошедший собственную огранку.
Камни смотрели на своего брата и не узнавали его: изменив внешность, он изменил и имя. Камни смотрели по сторонам и не узнавали ограниченный мир пещеры: пространство стало безграничным, а один зал с серо-голубыми опаловыми колоннами превратился в комнаты-острова, «плавающие» по волнам драгоценного счастья. Каждый остров был совершенен и соответствовал определенной частоте проявленного света и отраженной любви.
Хрустальная широкая лестница, украшенная справа и слева кубами и октаэдрами, вела в лилово-фиолетовый Дворец, за порогом которого существовал кристально-чистый мир. На полу, темном, как ночь, гордо скользили белые «ледяные», с тонкими, изящными лучами звезды и сияли неповторимым блеском. Потолок казался легчайшим, отражал звезды и вибрировал в такт мелодии, царившей во Дворце и объединяющей все причудливые формы аметистов. В Центральном зале Дворца, на самой его середине, в воздухе висел огромный шар из горного хрусталя, идеально гладкий и ровный, забирающий сознание и удерживающий его внутри себя. Шар иногда делал полный оборот вокруг своей оси, как будто невидимая рука вращала его, и останавливался, чтобы постигнуть суть этого вращения и движения вообще. Четыре двери Дворца (Северная, Южная, Западная и Восточная) были открыты настежь всем ветрам, играющим с камнями, звенящими от волнующих прикосновений. Тайна, глубокая и неразгаданная, звучала эхом в аметистовых сводах и вырывалась за пределы Дворца, за пределы Мистического острова…
Изумрудная Долина встречала трепетом и шепотом зеленых камней, рассыпанных по твердой земле. Изумруды соединялись между собой по оттенкам и насыщенности цветовой гаммы. Малахитовые дорожки вели на Центральную возвышенность, на которой стоял искусно отточенный ларец из яшмы, наполненный доверху «золотыми» хризолитами. Блеск изумрудов сливался воедино, легкой салатовой дымкой поднимался над долиной вверх и кружился. Остров спокойно дышал, выпуская на поверхность новые камни, став для них вечной колыбелью…
Одинокий Лунный Маяк освещал бирюзовую пристань. Волны ударялись о причал и брызгами-аквамаринами разлетались в разные стороны. Свет Маяка нежно целовал камни, а те выпускали зелено-голубые лучи и вспыхивали яркими огоньками за причалом. Жемчужные паутинки летали в воздухе, а зацепившись, повисали на пристани, напоминая рыбацкие сети, главной добычей которых был жемчуг. Тишину острова нарушал не только шум прибоя, но и звон разбивающихся друг о друга камней. Аквамариновый мелкий песок устилал землю острова и созерцал покой Луны и вечно бушующий океан. Набегающие волны пытались забрать аквамарины с собой назад, в водную стихию, но камни, ощутив сильное притяжение, крепко держались за землю и своим блеском облагораживали и продлевали жизнь голубой бирюзы…
На острове Синих Сапфиров возвышался Алмазный Храм. Его тонкие шпили тонули в голубой дымке облаков. На окнах Храма мороз оставил свои ледяные узоры: невероятное сочетание линий создавало разнообразные фигуры и знаки, фиксирующие потоки охлажденного света. Внутри Храма царила тишина. Ее не мог нарушить вечный сон синих камней и чистых бриллиантов: глубокая ночь держала остров в своих объятьях. Бриллианты сверкали, и собственным блеском усиливали яркость и насыщенность сапфиров, и говорили с ними на языке любви, на языке бессмертия. Храм славил величие Каменного Мира, остров жил этим величием. Камни сияли, соединяя сиянием небо и землю. Образы-миражи синих гор с белыми шапками парили в воздухе и отражались в Алмазном Храме, как в зеркале. Остров Синих Сапфиров созерцал Вечность, будучи одного цвета с ней…
Горячее дыхание темно-красных рубинов охватило остров драгоценным пламенем. В огне закалялись красные корунды и дробились на мелкие зерна гранаты. Словно капли крови Единой Жизни, камни передвигались по поверхности, превращая землю в огненную воду. Белые, розовые, красные кораллы всплывали из воды, объединялись, росли и гладкими колоннами тянулись к небу, поддерживая его огненный свод. Вниз по колоннам стекали бриллиантовые «слезы», и падали в пульсирующее море рубинов, и оставались там навсегда, осветляя корунды и гранаты своей чистотой. Ладья из черных бриллиантов под алыми парусами плыла по бескрайнему морю, гранаты пропускали вперед и тотчас же поглощали ее след. Она, как корабль-призрак, исчезала в пламени острова и появлялась на рубиновой глади, чтобы исчезнуть вновь. Горячий остров обжигал холодным огнем – камни твердели и опять плавились, приобретая новые формы и грани. Коралловые колонны опускались на самое дно и меняли местами своим движением небо и землю…
Янтарный остров звучал прозрачными водопадами, отдающими себя медовым рекам. Блеск янтаря слепил солнце, оно плакало и роняло слезы в драгоценное море. Капли солнечной влаги застывали в нем и купались в волнах любви и блаженства. Некоторые слезы падали на самое дно, вода поднимала их и уже камнями опускала на землю, создавая высокие и крутые янтарные берега. Дымчатые топазы подступали к береговой кайме и уводили вглубь острова, к бурным янтарным водопадам, летящим вниз с турмалиновых обрывов. За водопадами открывалось широкое плато из черного кварца, золотые хризолиты светились на нем, повторяя своим расположением рисунок звездного неба, точно копируя созвездия. Когда наступал вечер, блеск камней усиливался, а на небе загорались звезды, посылая свой свет на черное плато Янтарного острова, и любовались земными братьями-хризолитами…
Шесть островов Каменного Мира превзошли ожидания алмаза, точнее уже бриллианта, и затмили своей красотой память о прежней пещере и ее жителях. Новые камни жили новой любовью и сияли на полную мощь, искренне забыв о том, кто этот Новый Мир создал.
Глава 3
Бриллиант сверкал в руках Олафа. Блеск камня лишил покоя душу человека, пленил его разум. Олаф ни о чем не мог и думать, кроме как о чистом и загадочном бриллианте, подброшенном дождливой ночью к воротам замка.
Молодой король хорошо помнил эту ночь: с Балтики дул сильный ветер, холодный дождь стучал в окна, как будто просился на ночлег. Олаф не спал. Сухие дрова потрескивали в камине. Человек смотрел на огонь, пытаясь найти ответ на вопрос: что делать дальше? Ответа не было – было молчание. Его не мог нарушить даже треск сгораемой жизни. Родовое гнездо стало ловушкой, и, куда из него вылететь, Олаф не знал. Он ждал момента, когда сама судьба вмешается в ход игры, ибо верил в ее силу и справедливость. В ясные ночи ничего не происходило, и юноша засыпал под самое утро в надежде на завтрашний день.
Эта ночь была особенной: шторм вмешался в размеренный ритм жизни, пространство на сотни миль стало безлюдным, а земля – сырой и холодной. Тишина царила вокруг. Ее не могли нарушить ни вой ветра, ни шум дождя. Ее шаги Олаф слышал во дворе у колодца, это она бесшумно скользила по крутым ступеням смотровых башен и уверенно шла по лестнице донжона. Ее присутствие в жилых покоях ощущал последний представитель королевского рода Трюггвасонов.
Тишина подкралась так близко, что Олаф уже не слышал стук своего сердца: оно замерло, а возможно, и растворилось в глубоком безмолвии. Король уже не слышал, как стучал за стенами дождь, как храпели сторожевые, уверенные, что лучший защитник замка этой ночью – непогода. Все поглотила тишина, все стало тишиной. Тишиной дышала и душа человека, успокоенная и, словно птица, отпущенная на свободу.
Когда Олаф полностью забыл о себе и своем окружении, то услышал странный звук: кто-то тихо звонил в хрустальный колокольчик. Звучание постепенно нарастало – и вот уже колокольный звон стоял в ушах, а среди четких ударов громко звучали слова: «За порогом. Я за порогом, я за порогом Каменного Мира».
Олаф вскочил.
- Судьба! – крик радости вырвался из уст короля.
Человек стрелой летел к воротам замка.
Подъемник был мокрым и поддавался с трудом. Стража по-прежнему спала и не видела, как молодой хозяин поднял ворота и впустил в свою жизнь нечто совсем новое, к чему уже был готов.
Олаф сделал шаг в темноту. По лицу хлестал дождь, холодный ветер пронзал насквозь. Юноша сделал второй шаг, третий. Молния озарила полнеба. Олаф посмотрел под ноги – что-то ярко сверкнуло и погасло. Король нагнулся и руками ощупал землю. Пальцы прикоснулись к прохладной поверхности. Еще мгновение – и на ладони Олафа лежал бриллиант.
Вернувшись в замок, в свою комнату, юноша еще долго любовался подарком судьбы и уснул у огня, крепко сжимая в правой руке камень.
Темная штормовая ночь изменила жизнь короля, открыв ему новый мир за порогом сознания, лишив только что обретенного покоя.
Бриллиант сверкал в руках Олафа, раскрывая тайны грядущих дней.
Глава 4
