Читаем Аскольд онлайн бесплатно
Ванда Колодзей
Аскольд
Великая сага о Белом Пророке
Пролог
В собственном сиянии рождалась звезда. Свет пульсировал в пространстве и заполнял его собой – множество бело-голубых огней то появлялись, то исчезали, расширяя видимые границы новой жизни. Излучая себя, звезда еще спала. Она видела бесконечно долгий сон, в котором прежние формы ее существования были реальными и все еще жили в том мире, что был когда-то истоком, первопричиной Бытия, Мировым Океаном. Правда, они (формы) скорее напоминали миражи, которые извлекало сознание из жаркого марева иллюзии и возвращало обратно.
Что переносило взгляд звезды в Мировые глубины и вселяло в разум сомнения? Голубое небо? Нет. Белые облака? Нет. Желтые листья деревьев? Нет. Любящие глаза? Да, да, любящие глаза. Они спрашивали, восхищались, убегали и… просто любили. Дух, облаченный в одежды, просветленные им же до самой тончайшей проявленной материи, говорил с любящими глазами, отвечал им и… прощался с ними.
Вот и сейчас звезда все еще слышала обрывки разговора…
- Почему ты решил, что мы принадлежим этому Миру? – спрашивали глаза.
- Он в вас и вокруг вас, - отвечал Дух.
- Да, ты прав, мы в – нем. Но не слишком ли рано нам отказываться от него? – вновь звучал вопрос.
И вновь раздавался ответ:
- Никогда не поздно. Вы вольны выбирать. Я не призываю. Я ухожу. Эта одежда уже не для меня.
- Не уходи, ты нам нужен. Ты можешь верить или не верить, но ты нам нужен.
- Любовь не держит – любовь освобождает. Незачем стучать в открытые двери… Мне пора.
- И ты ничего не скажешь на прощание?
- Не доверяйте людям…
Обрывки разговора уносили лучи и растворяли в себе…
Звезда давно не видела лица, а теперь уже и не слышала голоса, но глаза пронзали ее новое тело, пронзали своей любовью.
Звезда сквозь сон сама обратилась к глазам:
- Я отдаю вам всю свою жизнь. Вы будете видеть сквозь время, вы будете видеть сквозь пространства, вы будете искать меня и жить этим поиском.
Затем звезда сжалась, сконцентрировала в одной точке весь свет, сильным толчком выпустила его в заполняемое собой пространство и… проснулась.
Дышалось так легко, как никогда прежде. Новая бесформенная одежда не сковывала сияющее тело, которое уже трудно было удержать в какой-либо форме. Радость свободы переполняла настолько, что вырывалась наружу и создавала новую Галактику, в центре которой была проснувшаяся, вспыхнувшая звезда, на окраинах которой была проснувшаяся, вспыхнувшая звезда.
Яркую, ослепительную вспышку увидели соседние звезды и замерли на мгновение, чтобы в тишине любоваться рождением нового мира. Тишину нарушили правая, затем левая звезды, замерцали холодным живым огнем, приветствуя новую Галактику, новое имя.
Звезда знала свое новое имя. Она назвала себя Аскольд.
Часть 1
Северный Ледовитый океан. Шпицберген (Норвегия)
Глава 1
Холодный сильный ветер гнал волны Ледовитого океана на сушу. Они с грохотом ударялись о прибрежные скалы и камни и мелкими брызгами падали на землю.
Аскольд взобрался на черный камень отшельников и посмотрел в небо. Оно было безоблачным, звезды сияли ярко, Млечный Путь казался широкой дорогой, зовущей куда-то вверх, в неизвестность…
Аскольд ни о чем не думал. Он слушал – и звезды говорили с ним голосами далеких детских воспоминаний: голосами его друзей и старого мудрого Ольгерда…
- У каждого человека, живущего на земле, есть своя звезда, но не каждый пытается ее искать на таком бескрайнем небе, еще реже кому удается встретиться с ней. Только бесстрашные воины, сраженные в бою, видят ее и соединяются с ней, обретая покой и бессмертие.
- Я хочу стать воином!
- И я, и я, - перебивали друг друга дети.
- И я, - громко заявил Аскольд.
Рука старого Ольгерда дотронулась до белых, как снег в горах, волос ребенка.
- Нет, мальчик, ты не станешь воином. Ты рожден Пророком. Ты будешь слышать свою звезду и искать ее.
- Откуда ты все это знаешь, Ольгерд?
- Я не знаю, я это вижу в твоих глазах.
Аскольд ни о чем не думал. Он смотрел в небо – и звезды говорили с ним голосами близких воспоминаний: голосом Учителя и голосами безликой толпы…
- Ты уже не ученик, - говорил Учитель. – Иди в народ. Он ждет тебя. Окрыляй его души и словом согревай холодные сердца.
Но Аскольда встретил не народ, а толпа.
- Его слова лживы!
- Он не Пророк!
- Если он Пророк, то пусть докажет!
И Аскольд говорил, но толпа не слышала, и Аскольд доказывал, но кому они были нужны, эти доказательства?
Толпа рычала, как дикий зверь, не поддающийся дрессировке, и, как стадо овец, покорно шла за своим пастухом. Аскольда слушали только булыжники на грязных площадях и молчали, словно боялись выдать чужую тайну….
Аскольд смотрел в небо, на звезды, а те смотрели вниз, на Аскольда, отражаясь, как в зеркале, на поверхности океана. Мелкие брызги воды долетали до его лица и обжигали холодом кожу, но Пророку казалось, что это сами звезды тонкими, почти невидимыми лучами прикасаются к его разгоряченному телу.
«О, Небо, забери тайны Земли и открой свои тайны – покажи мне мою звезду, укажи дорогу к ней. Я ходил прямыми и извилистыми путями, но все они вели по кругу, я вкушал плоды и Древа Познания, и Древа Жизни, но они предельны и имеют свойства повторяться. И только моя звезда вне круга, за Пределом, неповторимая, живая! Этот камень-отшельник стоит на Пределе. Небо, дай мне знак! Я буду ждать…», - мысленно обратился Аскольд к ночному звездному небу.
В ответ звезды засияли еще ярче в глазах Пророка, по телу пробежал легкий холодок от резкого порыва ветра. Аскольд поднял воротник, чтобы укрыть лицо, и опустил голову. Теперь он любовался уже не самими звездами, а их отражением в темной воде.
- Аскольд, я здесь, - услышал Пророк самый прекрасный голос из всех голосов на земле.
Аскольд оглянулся – никого не было, лишь волны Ледовитого океана набегали одна за другой на берег, оставляя на песке черный, в виде большого пятна, след.
- Аскольд, я здесь, на побережье!
Пророк посмотрел на небо – темные облака закрыли Луну, на воду – океан бушевал, волны, как дикие лошади, вставали на дыбы и «летели» на сушу, на берег – черное пятно возвышалось над землей и напоминало то ли камень, то ли обломки корабля.
«Неужели океан выбросил на берег новый камень? Неужели легенды о камнях-отшельниках правдивы?»
Ничему не удивляясь, Аскольд быстро слез с камня и побежал в сторону неожиданной находки. Расстояние было небольшим, но Пророку показалось, что он преодолевал его всю свою жизнь: северный ветер создавал на пути преграды и замедлял бег, океан бросал под ноги волны и ледяной водой холодил тело и душу, звезды все сразу погасли, а сердце во тьме стучало учащенно и громко.
Весь продрогший Аскольд упал на колени, дар океана был перед ним, и Пророк протянул к нему руки.
«О, Боже, это человек!»
Человек дышал, сердце билось.
«Он жив! Это женщина? Что же ты растерялся? Спасай ее!» - в ушах Пророка звучал собственный голос.
Аскольд поднял незнакомку на руки и понес в рыбацкий домик, стоящий недалеко от берега, на возвышенности. Тело женщины было легким, почти невесомым. Луна вышла из-за облаков и осветила берег. Свет упал на лицо незнакомки, и Аскольд увидел, как оно засияло далеким и незнакомым блеском.
«Это она, моя звезда!» - полностью уверенный в этом, Аскольд, точно молния, достиг деревянной лачуги.
Стены рыбацкого домика надежно защищали от холодного сырого ветра. Аскольд разложил огонь, снял с незнакомки мокрую одежду, растер ее тело бальзамом и укрыл одеялом. Тяжелое и горячее дыхание женщины говорило о выборе, о выборе между жизнью и смертью.
Аскольд не отходил от женщины ни на минуту: то поправлял одеяло, то менял мокрое полотенце, то нежно прикасался рукой к ее губам и шептал слова, смысл которых не мог разобрать и сам. Пораженный неизвестностью грядущего, Пророк крепко сжал руку незнакомки и стал пристально всматриваться в ее лицо, боясь пропустить предельное мгновение. Аскольд уже ни о чем не думал и не молился – он боролся, боролся внутри себя за жизнь, Ее жизнь.
В лихорадочном бреду звучали слова о помощи, звучали слова о любви…
Перед глазами Пророка все поплыло, как будто он был на корабле и тонул вместе со своей звездой…
Аскольд прикоснулся губами к губам незнакомки и потерял сознание…
Когда же очнулся, то услышал ровное и четкое дыхание – женщина спала, спала глубоким сном. Успокоившись, Аскольд уснул сам: Звезда была в его объятьях…
Глава 2
Счастье стучало в окно рыбацкого домика крупными каплями дождя; счастье потрескивало сухими дровами в тихом очаге; счастье обнимало Звезду; счастье лежало в объятьях Пророка.
Стеной дождя счастье отгородило деревянную лачугу от всего мира и заполнило собой до самых темных уголков.
Аскольд проснулся, но боялся даже пошевелиться, боялся нарушить покой своей Звезды. Он мог только любоваться ей и верить в то, что это не сон, что он разорвал круг, что он встретил ее, Звезду, что Она снизошла. Ему так хотелось в это поверить!
Звезда была прекрасной, нет – Божественной! Великий Скульптор ваял ее тело, Великий Художник писал ее руки, лицо, волосы, такие темные, коричневые, как спелые каштаны в сентябре.
И Она была рядом! Звезда была рядом!
Аскольд вдохнул аромат густых волос (они пахли морем, ветром и свободой!), прикоснулся кончиками пальцев к коже, шелковой и нежной, как лепестки роз. Новая, незнакомая волна блаженства пробежала по его телу, а губы сами нашли губы Звезды и поцеловали…
Это был тот поцелуй, в котором смешались все жизни, все миры, все желания. Это был тот поцелуй, который не просил, а требовал, страстно требовал продолжения…
Звезда снизошла, ответила и засияла. Ее тело знало, что его полюбили, ее душа знала, что ее ждали, ее сердце застучало в такт сердца Пророка.
Тела соединились, руки ласкали, губы шептали…
Любовь вырывалась наружу через каждую клеточку тела, сплеталась с сиянием, дыханием и огнем, что лавиной мчался вверх, заполнял грудь, сушил губы и сквозь пальцы уходил в пространство, сжигая в нем время и реальность…
Пророк уже был не Пророком, не отдельным Духом, устремленным вверх, в иной мир – он слился со своей Звездой и засиял, засиял ярче Звезды…
В новом свете появилась и новая Звезда, неделимая, единая, лучезарная! Она дышала собой! Она жила собой! У нее не было тела! У нее не было желаний. У нее не было мыслей… Была Она. В ней был Иной Мир, Она была Иным Миром, безграничным, бездонным. Она могла извлечь любой образ из себя и растворить в самой же себе. Она даже извлекла образ той, кто был рядом, кого Пророк назвал Звездой, и осветила грядущее…
И Пророк стал вновь Пророком, отдельным Духом, устремленным вверх, в иной мир, но более сильным, более уверенным и… счастливым.
Руки шептали, губы ласкали, тела прикасались…
Дождь стучал в окно, сухие дрова потрескивали в очаге. Две страстно любящих тени медленно исчезали со стен: на побережье пришло утро и принесло с собой новый день.
Глава 3
- Где я? – спросила она.
- В рыбацком домике, недалеко от черного камня-отшельника. Я Аскольд, Пророк.
- А я…
- А ты моя Звезда. Ты послана Океаном и Небом.
- С неба упала в океан? Возможно… И ты не хочешь знать моего имени? У звезды есть имя.
- Я знаю, что оно такое же прекрасное, как и ты сама.
- Я Илга, я писатель. Друг сделал мне подарок – две недели в океане. Мы и океан – и больше никого. Тишина, солнце. Он говорил, что сама любовь найдет нас в океане. Внезапно налетел сильный ветер, небо затянулось тучами и смешалось с водой. Мы поплыли к берегу: нам показалось, что там маяк, мы даже видели вспышку яркого света, но буря бросила яхту на скалы. Я помню только резкий удар и холодную воду.
- Это моя буря. Я ждал тебя. Я пришел за тобой.
- А ты и вправду Пророк? Я не верю в предсказания.
- Не верь. Предсказания всегда врут. Не врет одна истина.
- Истина? Здесь, в этой лачуге? На краю земли?
- Я шел сюда всю жизнь. На берегу ты была одна.
- А что если это все только наше воображение? Или совпадение?
- Нет, и ты это знаешь. Дрова догорели, и я счастлив.
- И я… Настолько, что боюсь даже думать об этом.
- Ты видела, как солнце встает над Океаном?
- Нет.
- Тогда пошли…
Аскольд протянул Илге руку…
Глава 4
Пророк и Звезда сидели на берегу.
Густой белый туман поглотил небо и землю. Едва различимой была косая отмель, а черный камень-отшельник казался серым, но по-прежнему одиноким. Ни образа, ни звука. Жизнь растворилась в тумане. Ее было так много, что он (туман), словно трусливый заяц, стал убегать с берега в океан, заметая невидимые следы. Бегство было таким стремительным, как будто какая-то сила «скручивала» туман в чистый, не тронутый рукой свиток, что находился в мире за горизонтом, и предлагала солнцу сделать первую запись своими лучами.
Земля замерла: над океаном вставало солнце. Красный шар окрасил небо в алые и розовые оттенки, выплыл из воды и стал белым.
Илга посмотрела на Аскольда: новое солнце было таким же белым, как волосы Пророка, и отражалось в его серо-голубых глазах.
Новый день вступил в свои права, а Пророк и Звезда так и сидели на берегу, защищая друг друга объятьями от холодного ветра, дующего с океана. Они молчали, словно голосом боялись нарушить тишину, где каждый был священно одинок и един в этом же одиночестве. Они никуда не спешили, как будто в вечности, на пороге которой оказались, существует только один единственный день, когда прошлое уносил с собой белый туман, а новую жизнь освещало белое солнце. И этот день – их день, они в нем рядом, независимо от расстояния и мыслей, они по-настоящему рядом.
Аскольд жадно всматривался в океан, старался постичь грядущее, ускользающее от него за горизонт. Илга думала, что действие нового романа будет происходить на берегу Ледовитого океана, и она хотела запомнить шум набегающих волн, игру солнечных лучей на водной глади, сильные и одновременно нежные руки Аскольда.
Первой молчание нарушила Илга.
- Покажи мне место, где ты меня нашел, - попросила она Пророка.
- Подойди к черному камню и поверни от него направо, увидишь скалы – направляйся к ним, ты была там.
Илга уверенно зашагала к камню-отшельнику. Еще мгновение – и Аскольд увидел, как его Звезда что-то ищет на берегу, в указанном месте.
Илга искала жемчужину.
«Не может быть, чтобы ее забрал океан», - думала молодая женщина.
- Океан, ты забрал Кристофа, верни мне жемчужину. Это единственное, что осталось от него, - обратилась Илга к Ледовитому океану.
Она вспомнила слова Кристофа: Это слеза Тихого океана. Ты больше никогда не будешь плакать: она заберет все твои слезы.
С тех пор Илга не плакала, какую бы боль не испытывали ее тело и душа. Она повесила жемчужину на тонкую серебряную цепочку, чтобы никогда с ней не расставаться. Цепочка осталась на шее, а жемчужины не было – была надежда ее найти.
«Если моя Звезда что-то ищет, значит, это что-то важно для нас», - решил Аскольд и поспешил ей на помощь.
