Читаем Когти Тьмы онлайн бесплатно

А правда велики ль глаза у страха,

Или от ужаса расширены зрачки,

У тех, кто в ожиданье взмаха,

В защите тщетно выставляет кулачки?

Примерно за 30 лет до падения барьера.

Бесконечный, всеобъемлющий, дикий страх гнал вперёд. Мальчишка, не разбирая дороги, мчался сквозь лес, перемахивая через поваленные деревья, продираясь сквозь сучья и перепрыгивая овраги с лёгкостью заправского атлета. Он не обращал внимания на царапины, ушибы и разорванную одежду. Что значат такие мелочи по сравнению с жизнью? Страх прибавлял сил, заставлял заглянуть за пределы возможностей, но несмотря на все усилия, погоня всё равно настигала. Позади слышался лай бешенной своры. Мальчику чудилось, что они уже совсем близко, он практически наяву ощущал, как в него впиваются цепкие зубы гончих, как взъярённые псы рвут его в клочья… Но пока ещё оставалась хоть какая-то надежда, он продолжал бежать.

Остров Хоринис был не велик, но в нём хватало лесов, полей, оврагов и гор, пронизанных пещерами и ущельями. Проблема была в том, что мальчик не имел ни малейшего представления о местности. Он был здесь чужаком и мог рассчитывать лишь на природное чутьё и везение. Впрочем, даже времени подумать у него не было — все его силы отнимала дикая гонка со смертью. Он не мог рассчитывать ни на чью помощь, весь мир сейчас был его врагом. Глядя на бегущего оборванца, трудно было подумать, что ещё пару лет назад, он был единственным сыном и наследником не самого богатого, но и далеко не захудалого лорда-паладина. Было время, когда жизнь казалась лёгкой и беззаботной, а самым страшным было корпеть над книжками, которые строгий отец порой заставлял выучивать чуть ли не наизусть. Светский этикет, гербы знатных родов, история королевства Миртана, астрономия, музыка… Зачем всё это, если никакие из этих знаний не могут спасти от смерти? Даже уроки стрельбы и фехтования никак не помогут безоружному пареньку уйти от погони. Можно было надеяться лишь на чудо.

Беглец уже практически выбился из сил, каждый вдох отдавался щемящей болью в боку, горло пересохло и горело, ноги двигались автоматически, лишь потому что разум во что бы то ни стало запретил останавливаться. Остановиться значило умереть, а этого двенадцатилетний мальчик не мог себе позволить. Ему ещё предстояла долгая жизнь… и долгая месть. Погибнуть сейчас означало предать память матери, а подвиг и жертву отца сделать напрасной. Нет, Герман Вейран, сын знаменитого борца за равенство и справедливость — Гаронда Вейрана, в последние месяцы своей нелёгкой жизни ставшего также известного, как Огненная Борода, не мог позволить себе роскоши сдаться. Кроме Германа, никто больше уже не мог отомстить. Все сторонники отца были мертвы, отправлены на каторгу или же забились в самые глубокие норы, стараясь искоренить всякую память о своём «тёмном» прошлом. Восстание захлебнулось, несмотря на ранний успех. Проклятые маги, как всегда нашли выход. Зазнавшиеся служители Инноса, напыщенные индюки, пухнущие от собственной значимости, получили хорошую трёпку, но смогли быстро зализать раны, перегруппироваться и контратаковать. Их было слишком много, войска слишком хорошо обучены и экипированы. Повстанцам нечего было им противопоставить. Те крохи знаний, что Гаронд успел донести людям, не могли тягаться с умениями настоящих боевых магов и выучкой паладинов. Восставших нашли даже в их последнем пристанище, даже в том дальнем углу, в который они забились после поражения на континенте.

Слишком опасной была ересь, слишком много сердец всколыхнула. Да и покуситься на святую святых Миртаны было ошибкой. Естественно, король бросил все доступные ему силы в Хоринис, как только потерял контроль над поставками руды. Даже граф, сначала обещавший поддержку мятежникам, отвернулся от них, сдался и продал все свои земли за бесценок, лишь только королевские войска показались на пороге. Только поддержка местного ордена Аданоса спасла от мгновенного поражения, но теперь и их крепость лежит в руинах. А отец… отец остался в том ущелье, в котором враги устроили обвал в самый неподходящий момент. Побережье было уже так близко — через ныне заваленный проход в долину рудников до города Хоринис было рукой подать. Быть может, кому-нибудь из отступающих удалось бы пробраться в город или где-то в его окрестностях найти капитана корабля, который помог бы сбежать, скрыться, с проклятого острова… Ещё были места отступления, можно было двинуть на южный архипелаг, затаиться там. Но не судьба.

Из всех пленённых мятежников пощадили лишь Германа, мальчишке тогда ещё не исполнилось одиннадцати. По ходатайству одного из магов его отправили в монастырь Инноса. В монастырь! Что может быть хуже? Сына Гаронда трясло при виде красноризцев, единственным желанием было всадить им нож меж лопаток. А в монастыре он должен был выказывать уважение, слушать, учиться «мудрости», перевоспитываться. Всё его естество вскипало от одной мысли о такой жизни, но он оказался хорошим актёром, и вскоре маги даже поверили, что юнец покорился, принял истинную веру. И теперь они поплатились за свою беспечность. Амулет отца вновь оказался в руках законного наследника, двое магов были убиты во сне, а он свободен. Почти свободен.

Лай собак становился всё ближе. Псы мчались по свежему следу, не задерживаясь. Парень здорово насолил магам своей выходкой, к его поимке подключили даже королевских егерей, отряд которых как раз кружил поблизости. Не повезло, кто же мог это предвидеть? В итоге, беглец даже не успел добраться до города, а его уже настигли преследователи. И это несмотря на то, что он замёл следы, спрыгнув со стены стоящего на отвесной скале монастыря прямо в озеро. Лишь чудом он пережил этот прыжок и не разбился о камни, но риск того стоил, а другого способа сбежать из монастыря попросту не существовало — единственные ворота хорошо охранялись. И вот теперь, когда он так близко подобрался к осуществлению своей мечты, когда практически вновь стал свободен, всё грозило сорваться. На этот раз судьи не будут столь милосердны. Впрочем, какие там судьи? Скорее всего собаки разорвут его на куски ещё до прибытия егерей.

Быть может, пока не поздно, стоило забраться на дерево? Тогда он мог хотя бы рассчитывать на суд. Герман раздумывал недолго — при мысли о том, что убийцы отца вновь заполучат его в свои руки, ему становилось не по себе. Нет, о компромиссе не было и речи — либо свобода, либо смерть. Паренёк, наконец, пересёк полоску леса и упёрся в горный массив. Пути вперёд дальше не было, только сворачивать, а значит, облегчить работу преследователям, укоротить им путь. В отчаянии он сходу налетел на скалу, попытался вскарабкаться наверх, но тщетно — она была практически отвесной. В поисках более удобного подъёма, мальчик кинулся бежать вдоль хребта, глазами жадно выискивая уступы, за которые можно было бы ухватиться. Он сбился с взятого темпа бега, и теперь боль и усталость накинулись на него с удвоенной силой. Беглец уже начал думать, что всё потеряно, уже почти был готов отказаться от задуманного, когда за очередным поворотом скалы, ему вдруг открылся вход в пещеру. Это мог быть тупик, ловушка. Кроме того, в пещере могли таиться дикие звери, могло быть логово медведя или мракориса. Эти хищники расправились бы с пацанёнком в мгновение ока. Но даже горстка кротокрысов или пара гоблинов, несли для него не меньшую угрозу. Однако лай собак заставил его забежать внутрь.

Глаза привыкли к темноте быстро, в лесу тоже было не слишком солнечно. В полумраке пещеры мальчик увидел нечто, напоминающее рукотворное сооружение — не то низенький алтарь, не то постамент или какую-то каменную платформу. Кроме этого в пещере не было заметно ничего примечательного, она была маленькой и пустынной. По какому-то невероятному стечению обстоятельств звери держались подальше от этого места. Назад дороги не было, и потому мальчик бросился к постаменту. Он не успел ни разглядеть, ни ощупать свою находку, как мир вдруг встал с ног на голову, его будто бы подхватила неведомая сила, подкинула в воздух словно пушинку и пережевала, захватив в свою бездонную пасть. Видно, не распробовав свою добычу, неведомый охотник выплюнул мальчика, распластав на полу. На каменном полу, которого ещё какую-то секунду назад нигде поблизости не наблюдалось. Но мальчик не успел толком удивиться, от удара он потерял сознание.

Закончиться любому шляху

Придёт черёд.

Дороги нет, поддашься страху

Идти вперёд?

Пока Герман лежал без чувств, разум его терзали видения. Несколько фрагментов из его короткой жизни врезалась в его память настолько прочно, будто её впечатали туда калёным железом. Одно из воспоминаний было о том дне, когда его жизнь безвозвратно переменилась. Мир и беспечность всё ещё витали в воздухе, но незримая угроза уже набирала силу. Именно события того дня стали точкой невозврата, после которой вся жизнь пошла под откос и превратилась в бесконечную гонку со смертью.

— Герми, золотце, подойди ко мне, — слабым голосом произнесла лежащая на кровати женщина, закутанная в одеяло.

— Да, матушка, чего Вам угодно, — Герман сделал несколько шагов вперёд и оказался у самого изголовья кровати.

— Просто хочу поглядеть на тебя, поговорить, — мать слабой рукой коснулась мальчика и улыбнулась. Лицо её было бледным и измождённым, неизлечимая болезнь мучала её уже ни один год, заставляя то и дело исходить ужасающим кашлем с кровью. Сейчас ей было будто бы немножко лучше, но Герман знал, что это лишь временно. Приступы случались по много раз в день.

— Как твоё обучение, сынок? — продолжила мать расспросы.

— Прекрасно, матушка. Мастер Зеран мной доволен, мы как раз закончили очередной трактат по астрономии, написанный… хм… как же зовут этого… философа…

Мать улыбнулась:

— Не важно, милый. А как продвигаются другие занятия?

— В верховой езде и фехтовании мне нет равных, матушка! Сегодня на деревянных мечах я победил троих дворовых, нападавших на меня одновременно. Отец говорит, что такие упражнения куда больше походят на реальный бой, чем схватка один на один. А из лука я сегодня попал в мишень с пятнадцати шагов, — в словах мальчика чувствовался энтузиазм, эти упражнения определённо доставляли ему радости куда больше, чем астрономия.

Увлечённый рассказ мальчика прервал зашедший в комнату мужчина:

— Опять хвастает своими успехами? Победа над тремя крестьянами ничего не стоит. В жизни враги куда более искусны.

— Ну, я же только учусь, — попытался оправдаться мальчик.

— Конечно, сынок. Но не забывай, что изучать искусства, науку и ремёсла не менее важно. Чтобы стать настоящим лидером, нужно иметь представление обо всём, а во многом быть лучшим. Помнишь, что об этом говорил Фома Трелисский?

— Ну… — Герман не знал, что ответить, все цитаты будто бы вывалились из его головы.

— Лишь тот, кто впереди, может вести за собой, — пояснил отец и слегка потрепал сына по волосам, — иди, воробушек, учись дальше. Нам с матерью нужно поговорить.

Конечно, Герман не мог ослушаться отца. Он вышел, и то, о чём говорили его родители осталось для него загадкой. Зато он прекрасно помнил, что происходило позже в этот день. В гости в их родовое имение на днях был приглашён один из магов огня. Это был далеко не первый из гостивших в поместье членов ордена. Гаронд в последние месяцы часто приглашал к себе магов, а к некоторым и сам ездил с визитами. Побывал он и при дворе короля, и даже в Нордмарском монастыре. Поездка на север была длинной и утомительной, отец потратил на неё больше месяца, но судя по всему вернулся ни с чем. В этот раз маг и старший Вейран долго беседовали наедине, но судя по раздосадованному лицу Гаронда после беседы, желаемого он в очередной раз добиться не смог.

Герман не знал наверняка, но догадывался, что нужно отцу от магов. Он хотел получить то, в чём уже ни раз отказал ему орден паладинов — возможность использовать целебную магию, чтобы излечить жену. К сожалению, сам Гаронд не обладал достаточными познаниями, и не имел необходимой руны. Он надеялся, что служители Инноса не откажут ему в помощи и исполнят такую пустяковую на первый взгляд просьбу. Что им стоило хотя бы попытаться исцелить магией? Однако реальность оказалась куда печальней — везде его ждал отказ. Принятый после реформации устав ордена строго запрещал применять подобные заклинания к лицам, не являющимися магами и паладинами. Сами паладины обладали лишь рунами, действие которых было направлено на владельца. Что касается магов огня, те все как один твердили, что колдовство всё равно не поможет, что оно мол излечивает только от травм, ожогов и порезов, но бессильно против внутренних недугов. Так ли это было на самом деле узнать было невозможно — никто не соизволил даже попытаться помочь. «На всё воля Инноса. Всё должно идти своим чередом», — пожимали плечами маги в ответ на мольбы и уговоры Гаронда. Ни магия, ни мощные эликсиры — ничто из этого не было доступно простым смертным.

Вейран был потомственным дворянином, и притом не самым последним в иерархии ордена паладинов. Но всё, чем ему дозволено было пользоваться — это руна святой стрелы и стандартная целебная руна. Как-то раз Герман видел, как отец пытался учить мать пользоваться рунной магией, но из этого ничего не вышло — после первых неудач она отказалась упражняться, сославшись на то, что это очень утомительно и лишь отнимет у неё последние силы. Мать уже смирилась с неизбежностью своей смерти, Гаронд же смириться с этим не мог. Что касается Германа, то тогда для него смерть была чем-то отдалённым, чем-то таким, что, несомненно, имеет место, но точно не с ним и не с его близкими. О здоровье матери он знал немного, на все расспросы она отвечала, чтобы он не волновался, и что всё будет хорошо. Иногда мальчик этому даже верил. По крайней мере, тогда, когда заверения матери не прерывались приступами неудержимого кашля. Он помнил, что, когда был совсем мал, мать была бодрее и веселее, играла с ним, смеялась и радовалась жизни. Как же прекрасны и вместе с тем далеки были эти дни! Болезнь сильно её изменила, как физически, так и эмоционально. Теперь она почти не участвовала в воспитании сына, а была будто бы сторонним наблюдателем.