Читаем Книга пятая. Искатель онлайн бесплатно

Квен Хонь терпеть не мог турниры «яркоглазых». Для него, потомственного мастера из рода, уже две сотни лет поражающего врагов точечными техниками, основанными на строгом дозировании Ки, было почти физически больно наблюдать за тем, как вольно, небрежно и безответственно распоряжаются энергией малолетки, которым просто повезло родиться такими. Легендарный Журавлиный Лорд находил это чрезвычайно непростительным.

Только вот его клан, тщательно и любовно выпестованный неусыпным наблюдением Хоня, более других зависел от этих глазастых пигалиц! Там, где другие по капле наращивали свои источники, набирая своим детям наложниц и суррогатных матерей из этих везучих девок, Журавли Сян Мэй нуждались в «яркоглазых» лишь чтобы оставаться на месте по мощи источников. Их школа требовала тонких манипуляций и кристального разума, а, как известно, в тихих озерах бурь не бывает!

Поэтому молодой, всего-то девяносто три года, Квен Хонь, совершенно не выглядевший этническим китайцем, сидел, удерживая каменное выражение лица, и бездарно тратил своё драгоценнейшее время, рассматривая двух пигалиц, остервенело колотящих друг друга ногами и руками… с грацией ушибленных камнем древесных лягушек.

Вокруг, на небольшой арене, восседало множество других глав родов, озадаченных ровно теми же мыслями и эмоциями, что сам Журавлиный Лорд. Увы им всем, будучи весьма обособленным и сильно недружественным по отношению к себе (да и к другим!) обществом, аристократия боевых искусств жесточайшим образом придерживалась когда-то заключенных соглашений. Если было оговорено, что главы родов должны наблюдать за турниром претенденток на вступление в род, будущих матерей — то так оно и будет до скончания времен.

— Ты почти отравляешь атмосферу своей кислой рожей, Журавль.

Разумеется, Квен ощутил приближение старого врага, собственноручно убившего двадцать лет назад его старшего сына и племянника, но даже не дёрнул бровью, пока высокий и тощий русский умащивал свой зад в кресле возле Журавлиного Лорда. Сын Кащея, как звали Витольда Гаузина, никогда не нападал исподтишка, и уж тем более — не здесь и не сейчас.

— Тебе самому настолько тошно, что ты доволок свои мослы до меня, старый упырь.

Если Сын Кащея обратился к Журавлю на чистейшем мандарине, то брюзгливый ответ последнего был на не менее чистом русском.

Некоторое время они молчали, наблюдая за очередным боем. В полуфинале столкнулись две девушки, каждая из которых по-своему запомнилась зрителям. Одна из них, русоволосая француженка, из кожи вон лезла в каждом бою, используя совершенно всё, чтобы победить соперницу. Она поливала их бранью, использовала грязные удары, постоянно пыталась вывести из равновесия, а когда не получалось — то демонстрировала очень занятные ударные техники, не столько причиняющие урон здоровью, сколько выводящие из равновесия. Ки у девчонки было в десять раз больше, чем у половины из присутствующих здесь мастеров. Вторая, черноволосая помесь японских и китайских кровей, демонстрировала совершенно безынтересный присутствующим навык рукопашных боев, с легкостью уложив большинство своих соперниц без каких-либо техник. Она лишь изредка била чуть ли не сырой силой, демонстрируя очень низкий потенциал. Этого более чем хватало, чтобы втаптывать соперниц в пыль одну за другой, но при этом было совершенно неинтересно зрителям.

Вот и сейчас француженка бегала по всей арене от неумолимо следующей за ней азиатской девицей, определенно опасаясь, что та пройдется по ней катком, если догонит.

— Заманивает, — опытно и чуть азартно определил русский, — Хочет показать себя.

— Напомнишь, когда последнюю из этих батареек принимали? — буркнул глава рода Квен.

— Юность полна несообразных мечтаний, — улыбка на костлявом лице Сына Кащея показалась бы кошмарной обычному человеку.

Всем зрителям было плевать, как себя показывают эти юные девочки. Что они умеют, что могут, к чему стремятся. Шестнадцать-восемнадцать лет — отличный возраст для деторождения, но совершенная старость для начала истинного владения боевым искусством, а зачем в роду… или подле него — неумехи? Здоровье и сила источника, больше глав родов не интересует ничего, а сам этот конкурс является лишь возможностью оценить пиковые выбросы Ки. Пусть даже кто-то и выбыл в первых же битвах, но это ничуть не скажется на интересе к ним. Однако, всем нужен стимул, поэтому конкурсанткам лгут, что от них что-то зависит.

Но это очень невинная ложь, помогающая старым родам собирать и контролировать этих дев со всего света. Свобода до зрелости, искусственное оплодотворение, пенсия отработавшим свое — всё это куда менее затратно, чем ранее, когда приходилось мало того, что похищать «яркоглазых», так еще и насиловать их, а затем держать месяцами в плену, пока не родят. Это ведь не просто жестоко и неудобно, так еще и отпугивает других детишек вкушать Снадобье. Сколько войн было ранее за подходящую утробу…

— Узкоглазая не показала и грана своего таланта, — вяло попробовал раскинуть ловушку Журавлиный Лорд, — она сильнейшая не только по умению.

Полукитаянка, тем временем, тут же доказала состоятельность слов Хоня, небрежно ногой сшибив небольшой красный комок энергии, брошенный в неё исподтишка француженкой. Та, явно не ожидавшая подобного, растерялась и… получила простецкий удар кулаком прямо в нос, немало позабавивший публику. Удар был совершенно не акцентированный, то есть сделал минимальное — сшиб хитрюгу с копыт и пустил кровь.

— Не только она припасла козыри для финала, — наконец, отреагировал русский, — Сейчас… а, вот, смотри!

Француженка, которой дали встать на ноги, злобно шмыгнула окровавленным носом, а затем с натугой «вытянула» обеими руками из живота небольшую, пульсирующую красным, сферу. Её оппонентка, ожидая, что в неё кинут очередной «мячик», была обманута — сфера испустила тонкий красный луч, который уперся азиатской девице в грудь. Ту тут же повело из стороны в сторону, закачало как пьяную, но француженка, закусив губу и затаив дыхание, умело направляла луч, продолжающий «жечь» противницу.

Наконец, силы излучательницы подошли к концу, она остановилась, согнувшись и бурно дыша с упертыми в колени руками, а азиатка, тем временем, закончив свой балет пьяной в драбадан мартышки, пала на четвереньки, начав бурно блевать. Это занятие её так увлекло, что она не заметила взявшую разбег француженку, запулившую ей в живот натуральный футбольный пинок!

— Это она зря! — совершенно одновременно сказали оба мастера боевых искусств, неожиданно увлеченные видом безобразной атаки, слишком затратной для каждого из них.

Француженка продолжала активно пинать пребывающую не в себе азиатку.

— Думаешь, я не знаю, что на эту узкоглазую японцы наложили вето? — тем временем хмыкнул русский, оборотив к своему старому врагу свое скелетообразное лицо, — Она то ли плод их экспериментов, то ли чья-то ученица. Не интересовался.

— Хм? Впрочем, ты прав, неинтересно.

«Яркоглазые» считаются собственностью Старых родов, но претендовать абсолютно на всех, без исключения, со стороны этих самых родов было бы не самой умной идеей. Многие заинтересованы в Пути, многие желают экспериментировать и наблюдать. И эти самые многие вовсю способствуют появлению новых «яркоглазых». Правда, не за неделю до турнира, обычно. Плевать, общество получит больше…

Хлопок услышали все на трибунах, как и увидели тело француженки, подлетающее метра на три над татами. Конечности девчонки безвольно болтались, глаза были выпучены, а снизу, прямо от кое-как вставшей на ноги китаянки, уже летел веселенький желтый шарик энергии размером чуть меньше футбольного меча. Не долетев, он звучно взорвался, порождая еще один хлопок, а взрыв, мало того, что дополнительно слегка подкинувший подлую француженку, «сдул» с той всю одежду, в которой она выступала!

Когда тело с слабыми признаками сознания долетело назад, его уже ждала злая как тридцать три кобры азиатка, тут же начавшая вымещать на ошарашенной противнице всё, что накопилось. Прежде чем судья успел добежать до парочки, голая француженка была показательно измордована, как говорится, в «ноль», но без единой серьезной травмы. Азиатка даже подгадала время так, чтобы последний удар нанести за секунду до того, как её схватил человек в судейской форме, так что противница еще и шлепнулась на татами в позе «звезды», демонстрируя всё, что только можно, сотням собравшихся в зале людей.

Журавлиный Лорд и Сын Кащей глубокомысленно молчали после этого красочного события минут десять. Многие в зале от них ничем не отличались. Каждый, кто хоть сколько-то понимал (а это были все присутствующие), заметили беспрецедентно высокую пропускную способность тела полукитаянки, выпустившей свои необычные техники легко, спокойно и очень отработанно.

На их уровне опытного пользователя техник.

— Это что… — наконец, задумчиво пробормотал Квен Хонь, — … это было приглашение… в Японию?

— Возможно, — очень нейтрально проскрипел его старый враг, — Но нам ли?

— Думаешь о том же, о чем и я?

— А есть разница? — хмыкнул русский, — Мы — не будем делать ничего, как и уговаривались. Договора абсолютны, это знают все. Но кто помешает нашим младшим проявить… любопытство? Вон, смотри, уже проявляют.

— Тогда идем к Судье, — кивнул ему Журавль, легко подымаясь с места, — негоже будет, если все сразу отправят своих детей. Это любопытство необходимо как можно скорее взять под контроль!

Рио Коджима не умеет расстраиваться, это не в его характере. Наверное, тут можно даже выдвинуть другую версию, например о том, что он может расстроиться какому-нибудь событию лишь потому, что случилось нечто, что им не предполагалось. Его недочет.

Да, так будет более логично.

— Но рассказал ты мне только сейчас… — протянул мрачный «грязный блондин», стоящий с запрокинутой головой, — Почему?

С неба накрапывал мелкий дождик. Было пасмурно.

— Потому что я убил его только сегодня, в пять тридцать две утра, — спокойно ответил я, — Очень много информации требовалось извлечь.

— … все это время? Каждый день?

— Все это время. Каждую ночь.

Красивая долгая пауза, глубокий вздох. Капли, стекающие по запрокинутой роже моего лучшего друга. Не хватает лишь пару лучиков солнца, слишком пасмурно, но нельзя же ожидать идеала от спонтанной сцены.

— Он страдал?

— Недолго.

— Как это?

— Рио…

— Лааадно…

Вновь тишина. Я не мешаю другу омывать лицо дождем, но сам мудро стою под мостом, оставаясь сухим. Когда-то на этом самом месте я убил одного киборга, управляемого безумным ученым. Памятное место. Ах да, тут еще как-то раз якудза держали и допрашивали несколько мальчишек, а потом мы… да, точно. Бежали спасать Асуми, которая жила здесь неподалеку. Теперь вот, откровенный разговор.

— Он ел мою еду, пил мой сок, смотрел мое аниме и дрочил на мой хентай, — неожиданно продекламировал Рио, разводя руки в стороны, — а еще трахал мою сестру. А потом предал моего друга. Гори в аду, Онивабаши. Там тебе самое место!

— Сок и аниме ты пихаешь всем, а твою сестру мы как-то раз планировали убить, — уточнил педантичный я, — Так что, если учесть, что я его могу простить за предательство, ты только что пожелал другу смерти за твой хентай.

— Ты уловил самое главное! — важно поднял к плачущим небесам указательный палец Коджима, а затем заржал как конь.

Слова иногда — лишь обертка для чего-то иного. Возраст Рио хоть и близится к отметке в семнадцать лет, но он, тем не менее, понимает, насколько важны полутона во взрослой жизни. Если «Хайсо Онивабаши» кого и предал, так это именно его, своего нанимателя, когда отправился на авантюру по велению собственного отца. Шиноби был под контрактом, но дважды уходил в «самоволку».

Тем не менее, он был его другом. Даже нашим другом.

Ключевое слово: «был».

— К тебе не придут?

— Нет.

— Хорошо. Я домой, надо дать по заднице Мичико, чтобы больше уделяла времени Тануки Ойе. Хотя нет, попрошу отца. У него лучше получится. Ты домой?

— Нет, к родителям. Мать вчера звонила, сказала, что Эна себе кого-то нашла. Хочу её расспросить.

— Если она выйдет замуж, я подарю ей квартиру! — тут же выдал Рио, уточнив, — В Киото. Передай ей. Нет, не надо. Киото слишком близко. В Саппоро!

— Предложение действует, если она выйдет за тебя? — не мог упустить я возможности.

— Нет!!! — и впервые за всю свою жизнь я увидел Рио Коджиму испуганным.

Хороший разговор. Важный. Прошедший в нужном ключе. Не сказано вообще ничего, но мы друг друга, как и всегда, поняли.

Наш друг, Онивабаши Сайто, белоголовый парень Мичико, умер в тот момент, когда предал своего нанимателя, пусть и по приказу собственного отца. Всё остальное не имеет ни малейшего значения.

Шел я неторопливо, обдумывая мою вчерашнюю встречу с главой Сенко-гуми. Конго-сан, позвавший меня на приватный разговор, рассказал, как дела у Асуми. Синеглазая, случайно выигравшая весь турнир (и принесшая тем самым деду отличный профит), показала слишком многое из того, чего мы с ней достигли тренировками, чем заинтересовала некоторые важные персоны. Поняв, что дала промашку, Хиракава воспользовалась связями Сенко-гуми, чтобы скрыться на Шри-Ланке с от всех, кого только можно. И у неё это, вроде, получилось.

По секрету оябун якудза проворчал, что сама хафу этого уже не хотела. Участвуя в турнире, она уже вовсю планировала вернуться в Японию и как следует от меня залететь, а уж потом… Но увы, какая-то западная лахудра, заставившая Асуми проблеваться на глазах у элиты всего мира боевых искусств, сильно сорвала той планку, от чего и пострадала. А сама виновница, по-быстрому отмудохав боявшуюся её финалистку, усвистала в неизвестном направлении.

— Куда — никто не знает, даже я, — разводил руками Хиро Конго, — Это было оговорено. У меня уже интересовались, но я лишь ткнул рукой в размытый след, ведущий в порт. Так что не удивляйся, если вдруг у тебя появятся гости.

— У меня?

— Ну а кому она нужна, раз ты уже договорился? А вот узнать, откуда у «яркоглазой» такие навыки — совсем другое дело.

Неприятный момент со непрогнозируемыми последствиями, в основном именно поэтому я и иду сейчас к родителям. Возможно, мне придется от них дистанцироваться на некоторое время. На Хиракаву я не сержусь, но вот найти бы её стоило хотя бы для того, чтобы объяснить, насколько она сейчас, как говорят русские, «Неуловимый Джо».

Дома у родителей никого не было, кроме мрачного как туча Такао, переживающего свое первое личное и серьезное горе. До родителей его девушки, Савады, дошли слухи о том, что парень их славной дочери не гнушается бить людям лица, что тут же стало катастрофой. Честному японцу не положено иметь дел с отбросами, применяющими насилие, вследствие чего на отношения молодых было наложено жесткое вето.

— Если нас заметят вместе, то Саваду отправят доучиваться к дедушке, — горько пожаловался мне брат, — Вот как теперь жить?