Читаем Князь мертвецов онлайн бесплатно

Илона Волынская. Кирилл Кащеев

Потомокъ. Князь мертвецов

Пролог. Убийцы големов

Отдаленный грохот прокатился по степи и стих у самой железнодорожной насыпи.

— Это что ... выстрел? - настороженно замер молодой инженер в потертой путейской шинели.

- Может, охотники ... - неуверенно предположил его старший товарищ и тут же сам покачал головой. Что за охота - ночью? - Пастухи кнутом, бывает, щелкают – ну точно выстрел! Хотя сюда стада не гоняют, боятся ...

- Не удивляюсь ... - пробормотал младший.

- Скраааап! Скрааап! - порывы мокрого ветра с реки раскачивали фонари, подвешенные на грубо обтесанных столбах. Полосы света метались вверх-вниз, выхватывая из мрака то белые столбики вешек, отмечающие, где встанет станционная будка, то сложенные в штабель шпалы, то тускло блестящий металл подготовленных к укладке рельс.

Меж границей света и тьмы двигались громадные тени. Поперек ползущих по земле полос света с неспешной основательностью прошагал и гигантские ноги: в яркой вспышке света можно было рассмотреть круглую, как обтесанный булыжник, пятку и едва намеченные пальцы. Фонарь качнулся снова, луч света скользнул выше, на миг осветив чудовищно огромный, будто сложенный из валунов торс, и бугры плеч, таких широких, что на каждое мог свободно усесться человек. Чудовище наклонилось... Луч фонаря выхватил похожую на неровно слепленный ком голову и бугристое лицо, покрытое сетью мелких трещин, как старая глиняная тарелка. Носа не было, зато имелся круглый рот, и две ямины глаз - одна немного выше другой. В глубине тускло, как гнилушки на болотах, тлели огни.

Из мрака выдвинулись пятипалые ручищи толщиной с фонарный столб, легко, как мальчишка - вязанку хвороста, подняли укладку шпал ... Монстр выпрямился ... и глухо бухая ножищами, утопал в темноту.

Молодой инженер шумно перевел дух, вдруг поняв, что не дышал все время пока монстр топтался неподалеку, и досадливо мотнул головой:

- Воля ваша, жуткие они!

Под новым порывом ветра фонарь завертелся, заплясал, выдергивая из темноты то марширующие вдоль строящегося железнодорожного полотна громадные ноги, то широкую, с две лопаты, ладонь, бережно обхлопывающую насыпь, то согбенную спину, на которую запросто могла бы въехать крестьянская телега... Монстры вбивали сваи, монстры возводили насыпь, монстры, как бабы - коромысло, несли на плечах по десятку рельсовых полос...

— Это с непривычки, Артемий Николаевич. - снисходительно хмыкнул второй инженер. - Пообвыкнитесь.

- Сомневаюсь. - пробормотал молодой, чувствуя подошвами, как по земле проходит дрожь - гигант, одной рукой придерживая сваю, другой просто шарахнул по ней кулаком, вколачивая выставленное стоймя бревно в землю. - Как они не бьются-то - глиняные же! - почти с возмущением вскричал он.

- Ежели бы големы так просто бились - какой в них толк? - удивился старший. - Нет, дорогой мой, он и у господ каббалистов не просто оживают, а еще и приобретают изрядную крепость! Еды не требуют, не болеют, не устают, работают и днем, и ночью ...

- Еще скажите - даром! - саркастически скривился младший.

- Не скажу. За услуги своих големов каббалисты изрядно спрашивают, однако оно того стоит. Особенно в нынешних условиях, когда промедление смерти подобно. – и на вопросительный взгляд младшего коллеги пояснил. - На городских складах скопилось изрядное количество железа. Если питерские заводы его вовремя не получат, встанут ведь! Морем везти долго, да и после недавнего набега варягов - рискованно. Слыхали, было у нас тут дело?

- Как же: все газеты гудели!

- Да что те газеты знают ... У нас тут вокруг этого железа, что ни день, то событие! То он о после набега пропадает, так что владельцы завода едва не вешаются: петербургский заказ горит, неустойка! То вдруг железо возвращается! Нет уж, чем скорее из города его вывезут, тем всем будет спокойнее. Так что с последним участком чугунки у нас теперь великая спешка. Вы уж простите, что я вас вот так – с дороги да прямиком сюда: ни выспаться, ни поесть нормально ...

- Не извиняйтесь, Семен Васильевич, в первый раз, что ли? Будет время и возможность, я, вон, в рабочем вагончике посплю!

- Да уж, Артемий Николаевич, мы с вами инженеры, а от того при нужде можем не есть, и не спать - совершенно как эти самые големы! - засмеялся старший. - Обычные работники такого темпа не выдержат.

- А если паро-боты взять? - молодой инженер снова встретился глазами с тусклыми огоньками в глазницах голема и торопливо отвернулся. Видят Предки, это противоестественно! Хуже, пожалуй, было бы Моранычей нанять, чтоб те мертвецов подняли да работать заставили! Так вот и начнешь радоваться, что княжеская спесь Кровных Внуков Мораны Темной такого сроду не позволит.

- И -и, батенька, скажете тоже! А сколько эти ваши автоматонные паровые работники стоят? Еще к каждому человек обученный нужен, рычагами двигать ... То ли дело голем - дашь ему задание, он и будет делать, пока не остановят!

- Так ведь глиняная же кукла, откуда соображение? - молодой инженер проводил взглядом голема, вернувшегося за новой «вязанкой» шпал.

- На то при куклах имеется кукловод. - хмыкнул старший, кивком указывая на появившуюся возле насып и длинную фигуру в черном.

- Раввин? - младший понизил голос, будто его могли услышать.

- А кто каббалистом может быть, по-вашему? - усмехнулся старший. - Идемте, я вас познакомлю. Сегодня ребе Шмуэль дежурит - он человек молодой, прогрессивный. С ним и о деле поговорить можно, и последние сочинения Чехова обсудить.

Шагающий им навстречу раввин вдруг замер... подался вперед... сунул руку за пазуху длинного черного лапсердака и ...

Инженеру в грудь смотрело дуло паро-беллума. Тонкая, даже тощая, рука молодого раввина держала тяжелое оружие с неожиданной твердостью.

— Это как прикажете понимать, Шмуэль Бенционович? - чуть ли не вкапываясь подошвами в землю, возмущенно вскричал инженер.

- Господин Пахомов? - темные, опушенные длинными, почти девичьими ресницами, глаза молодого раввина растерянно сощурились... Он неловко сунул паро-беллум обратно за пазуху и водрузил на нос пенсне. - и правда - вы! Простите... - он отчаянно, до покрасневших щек смутился.

- Белены вы объелись? - Пахомов в два шага оказался рядом с каббалистом. – Что за шутки?

- Еще раз прошу прощения ... Я не узнал вас - в темноте и...

- И при вашей близорукости! - бесцеремонно указывая на пенсне, фыркнул Пахомов. - Погодите! Это вы, что ли, давеча стреляли? - он вспомнил недавний грохот. - В кого?

- Не знаю! Может, в пса какого... - каббалист вдруг, словно озябнув, передернул худыми узкими плечами. - А может, в волка... В ковыле пряталось и глядело на меня, глядело... Повернусь - взгляд пропадает, стоит снова отвернуться - глядят! Недобро так - будто бурав в затылок ввинчивается. - он сдвинул на лоб шляпу с круглыми полями и потер затылок. - я и пальнул для острастки. А оно - шур-шур-шур, как побежит, только ковыль закачался! Большое ...

- Э-э... Шмуэль Бенционович, а вы... всегда по ночам работаете? – настороженно спросил молодой.

- Тьфу ты, пропасть, с вами вовсе соображение потерять можно! Знакомьтесь, давний товарищ мой, тот самый Карташов Артемий Николаевич, которого мы так ждали.

- Весьма приятно познакомиться... - пенсне каббалиста ехидно блеснуло, и он добавил. - ... с господином, который полагает, что я свихнулся от ночной работы.

- Я вовсе не то имел в виду! - запротестовал Карташов, вспыхнувшей на щеках краской выдавая, что очень даже «то».

- Возможно, вы правы... - насмешливо кивнул каббалист... и вдруг замер, прислушиваясь и даже поднимаясь на носках, как степной суслик. - Только вот едет кто-то... Кому бы тут ездить по ночам?

Карташов почувствовал, что начинает злиться:

- Что тут можно услышать?

Над насыпью царил шум стройки: тяжеловесный топот големов, лязг металла, звуки ударов...

- Так то ж мои «йоськи» шумят - я их и не замечаю. - продолжал вслушиваться каббалист.

- «Йоськи»?

- Говорят, первого, пражского голема Йозефом назвали... - рассеяно отозвался Пахомов, тоже вслушиваясь. - Даже если и едут, сторож их…

Над степью разнесся протяжный, мучительный крик.

Каббалист снова торопливо сунул руку за пазуху. Высокий степной ковыль у насыпи пошел волной ... и вдруг раздвинулся. Резко вспыхнул переносной фонарь - точно с него тряпку сдернули. Человек в мундире вынырнул из ковыля так неожиданно, будто... лежал там в засаде, а теперь поднялся, позволяя себя увидеть.

- Городовой? - растерянно пробормотал Карташов.

Звонко и отчетливо щелкнул курок паро-беллума в руке ребе Шмуэля...

Городовой взбежал на насыпь и остановился, недобро глядя на оружие:

- Во власть целишься? По государеву человеку стрелять вздумал, племя проклятое?

- Мы просто испугались. - придерживая каббалиста за руку, вмешался Пахомов. - Ночь, темнота, крики ... Кричал-то кто? Что случилось?

- То вам без надобности! Мы свои, полицейские, дела делаем, ваше дело не препятствовать. Пукалку свою сюда давай, недоставало еще, чтоб ты тут у меня перед носом ею размахивал! -городовой протянул руку к паро-беллуму.

- Пешком? - вдруг напряженно спросил Карташов.

- Чего... пешком? - полицейский так и замер с протянутой рукой.

- Дела полицейские - пешком делаете, ночью в степи? От самого города? - Карташов шагнул вперед, решительно нависая над городовым, а тот вдруг съежился и даже попятился под напором путейца, едва не грохнувшись с насыпи. - Как сюда попали, лошадь ваша где...

- Эк! - черная тень выметнулась с другой стороны насыпи... и толстый дрын, почти полено, обрушилось Карташову на голову.

Раздался глухой стук. Молодой путеец качнулся... Толчок в спину, и он рухнул, носом уткнувшись в насыпь. Выскочивший из-за его спины человек развернулся – и здоровенная палка обрушилась раввину на запястье, вышибая паро-беллум. Блеснув в свете фонаря, оружие взлетело в воздух и кануло в рыхлую землю под насыпью.

Темная степь будто изрыгнула людей - множество людей! Они выскакивали из мрака и стремительно лезли на насыпь.

- Аааа! - каббалист успел еще закричать, хватаясь за ушибленную руку... смолк, и булькнул, будто подавившись.

Палка с размаху ткнулась ему в зубы.

- Скучал по мне, христопродавец? - со зловещей ласковостью процедил тощий мужик в драных портках и длинном, не по размеру, пиджаке. - Думал, небось, уже и не свидимся? А я знал, что встренемся мы с тобой на... прямой дорожке! На железной! - он гыгыкнул и оглянулся, приглашая подельников восхититься шуткой. В ответ раздалось несколько угодливых смешков. - Что молчишь - уже не такой говорливый, как днем был? Ну вот и молчи, один, ось, языком попусту трепал. – он лягнул ногой назад, засадив каблук в бок лежащему на земле Карташову. - Ну хиба ж они не дурнуватые, те образоватые! - мужик растянул губы, демонстрируя оскал, в котором дыр было больше, чем пожелтевших от махорки зубов. - Шо обычно-то полиция пешим ходом по степи не бегает, он докумекал, а промолчать - так нет! Вот и лежит теперь... говорливый!

Из темноты вынырнули еще двое в полицейских мундирах, волоча за руки окровавленное тело.

- Другой так и помалкивал - а все равно лежит! - зашелся хохотом тощий.

Тело бросили под насыпью.

— Это же наш сторож! - вскричал побелевший Пахомов. - что вы с ним...

- Эк! - палка в руках тощего мелькнула - ее конец ткнул Пахомова поддых. С глухим хаканьем инженер согнулся, прижимая руки к животу и хватая воздух ртом.

- Молчите, не злите их! - каббалист обхватил его за плечи.

- Слушай жида, путеец! Их племя знает, когда бьют, надо помалкивать, может, тогда не убьют! А может, и убьют. - с предвкушением протянул тощий, кончиком палки медленно сдвигая каббалисту шляпу на затылок и быстрым толчком сбрасывая ее наземь.

- Довольно! - снизу насыпи прозвучал резкий злой голос. - Четверо караулят, остальные - займитесь делом!

Пахомову голос показался знакомым, но тело сводило от боли, воздуха не хватало, перед глазами плясали багровые круги.

- Як скажете, пане, як скажете! - не сводя глаз с пленников, осклабился тощий. - Шнырь, Жирдяй, Мордатый - ко мне!

Рядом с насыпью снова гулко прошагал голем, набрал в охапку шпал, и не обращая внимания на людей, утопал обратно в темноту. С трудом разогнувшийся Пахомов проводил его тоскливым взглядом - ожидать помощи от глиняной куклы было также бессмысленно, как надеяться, что под ногами бандитов вдруг провалится насыпь. Слишком хорошо она построена, чтоб провалиться.

Городовой окинул пленников долгим взглядом и сбежал вниз по насыпи, а вместо него их окружила городская шпана, обряженная если и не в сущие лохмотья, то в одежду явно с чужого плеча. Мордатый и впрямь был мордат, как бульдог, Шнырь - тощ и мелок, а воздвигшийся за спиной Жирдяй оказался здоровенным детиной, смахивающим на младшего недоразвитого братишку големов.

В трех десятках шагов пара големов похожими на ковши ручищами нагребали землю, засыпая уже вколоченные сваи. Их плоские, лишенные всякого выражения лица с круглыми дырами ртов то пропадали из виду, когда големы наклонялись, то появлялись снова - и казалось, что глаза с тусклыми огоньками в глубине глядят прямо на столпившихся на насыпи людей.

- Ишь, пялятся! - хрипло прошептал Шнырь и в руке у него появился нож. – не кинутся? - и с опасливым вопросом покосился на каббалиста.

- Хватит ерунду городить! - снова раздался из-под насыпи злой голос. Предводитель шайки на насыпь не поднимался и на свет не высовывался, стоял в стороне и виден был только темной тенью. И одет был во что-то неприметное. Но голос по-прежнему казался Пахомову знакомым. Будто слышал совсем недавно, причем в обстоятельствах не особо приятных. Но наверняка не таких мерзких как сейчас!

- Ничего они вам не сделают! - раздраженно прикрикнул на подельников предводитель.

«А ведь могли бы! Могли!» - отчаянно думал Пахомов, почти с ненавистью глядя на невозмутимо вышагивающих вдоль насыпи големов. Вокруг стучало, лязгало, шаркало, насыпь едва заметно тряслась - шла работа. Пахомову хотелось взвыть. Вон та парочка глиняных великанов могли бы варнаков разметать - что големам палки, ножи ... да хоть паро-беллумы! Могла, если бы каббалист приказал! Только стоит Шмуэлю открыть рот... Пахомов покосился на охранника - и наткнулся на внимательный ответный взгляд. Тощий предостерегающе покачал дубинкой - дескать, не шали! - и Пахомов снова уставился на приближающегося голема. Шатается тут как ни в чем не бывало, истукан глиняный!

Что будет с ними, с живыми? Будут ли они ... живыми?

- Начинайте уже! - распорядился предводитель - по проскочившим в голосе визгливым ноткам стало понятно, как отчаянно он нервничает.

- Гей, хлопцы, чулы, що пан велит? - скомандовал тощий, не поворачиваясь и продолжая настороженно переводить взгляд с каббалиста на инженера. - Шевелитесь, ночка - она короткая!

Двое бандитов в полицейских мундирах снова появились из темноты – Пахомова мучила мысль о судьбе тех несчастных полицейских, с которых они эти мундиры сняли!