Читаем Клыки и монеты онлайн бесплатно

Масляные фонари, развешенные по всему городу приказом магистрата, почти не разгоняли темноту. Напротив, их свет ослеплял припозднившихся прохожих, делая вечерние сумерки непроглядными. Но главной цели власти города добились — в кругах света люди чувствовали себя в безопасности.

Двое охотников стояли в подворотне. Первый прислонился спиной к собранной из крупных булыжников стене двухэтажного дома. Второй нервно сжимал в ладони рукоять висевшего на поясе кинжала. Они тихо переговаривались. Голоса почти не выражали эмоций, хотя случайный слушатель мог бы понять, что продолжается давний спор.

— Герхард, я еще раз повторяю, что третий нам не нужен, — тихо сказал более высокий. — Согласись, половина все же больше трети. Это если говорить только про деньги. Ты же понимаешь, любой новичок — это ненужная опасность.

Его собеседник сложил руки на груди и покачал головой. Прежде чем ответить, он внимательно огляделся и прислушался. Но в подворотне они были одни.

— Нет, Абель, ты не прав. Сейчас, после истории с Михаэлем, решается вопрос, кому отойдет его доля. Понятное дело, все охотники будут на нее претендовать, либо предложат разделить на всех. Что еще хуже. А если мы покажем ученика, то может и нам отойти. Согласись, делить два на три приятнее, чем один напополам.

— Если только… — Абель замолчал, чуть наклонил голову, прислушиваясь. Убедившись, что никаких посторонних звуков нет, он продолжил. — Если только нам дадут его долю. Иначе мы останемся при своих с ненужным парнишкой на руках.

— Зачем его оставлять? Если не получится, то пусть идет своей дорогой. Держать не будем. Или не хочешь бросать родственника?

— Какой он родственник, я его прежде видел-то дважды в жизни. Не знаю, Герхард. Не думаю, что это стоящая затея. Сам же знаешь, что главное в нашем деле — не жадничать. Тихо! Идет!

Абель приподнял руку, призывая к тишине, что не имело особого смысла в окружавшей их темноте.

— Идет, — тихо согласился Герхард.

Почти одновременно они присели, стараясь стать еще незаметней. Герхард перевел взгляд на брусчатку под ногами. Он знал, что напарник поступил точно так же. Хищник, которого они выслеживали, мог почувствовать слишком пристальный взгляд.

Стараясь дышать медленно и размеренно, Герхард напряженно вслушивался в шаркающую походку вампира, проходившего по улице мимо их подворотни. Шарканье — плохой знак, их добыча была очень и очень голодна. Когда перестали слышать шаги, Абель коснулся плеча напарника.

— Пошли, — чуть слышно прошептал тот.

С трудом сдерживая дрожь в пальцах, Герхард медленно вытянул кинжал из висевших на поясе ножен. По едва различимому скрипу стало понятно, что Абель сделал то же самое. Вышли из переулка, оставив там большой обитый железными полосами короб. Осторожно следовали за вампиром. Охотники внутренне сжались, готовясь к предстоящему рывку.

— До первого встречного бедолаги… — пробормотал Абель.

Они не успели пройти слишком далеко, когда преследование закончилось. Герхард в очередной раз убедился, что фонари давали жителям города лишнюю, совершенно ненужную уверенность в собственной безопасности. Люди стали намного чаще выходить из дома по ночам. Поэтому не было ничего удивительного в том, что вскоре дальше по улице раздался истошный крик. Впрочем, быстро оборвавшийся.

Абель придержал напарника за локоть.

— Потерпим полминуты. Пусть поест сначала.

— Не смысла, этот слишком голодный. Идем, он все равно сейчас ничего не соображает.

Осторожно двинулись вперед, разошлись по сторонам, беря добычу в клещи. Вскоре увидели добычу. Оголодавший вампир напал на горожанина на границе света фонаря. Герхард заметил поваленного на брусчатку человека и вторую фигуру, стоявшую на четвереньках над лежавшим.

Вампир уже порвал шею жертвы и теперь жадно пил кровь. Убедившись, что хищник полностью занялся добычей, Герхард в полный голос скомандовал:

— Давай!

Почти одновременно они с Абелем бросились вперед. Герхард видел, что длинноногий напарник обогнал и первым достиг хищника. Тот дерганым движением поднял голову на грохот их шагов.

Попытайся противник встать или отпрянуть, то Абель прикончил бы его на месте. Вместо этого вампир, даже не пытаясь подняться, бросился вперед, прямо в ноги охотнику. Абель не успел среагировать, неловко повалился на землю, вместе покатились по земле. Упущенный кинжал отлетел в сторону.

Прежде, чем Герхард успел вмешаться, они несколько раз перекатились по брусчатке, то один, то второй оказывался наверху. Кричащий от боли Абель обеими руками вцепился в шею вампира, пытаясь отвести от себя пару длинных клыка. Хищник наваливался сверху, беспорядочно размахивая руками.

За то время, пока Герхард добежал, вампир проделал больше половины пути до шеи Абеля. Наклонившись, Герхард ухватил противника за длинные волосы и дернул вверх, оттаскивая от напарника. Прежде, чем зверь успел отреагировать, провел кинжалом по открытому горлу. Оставалось только удержать быстро слабеющую добычу.

Абель злобно кривился, пока кровью лилась ему на лицо. Герхард дождался, когда тело в его руках перестало дергаться, спихнул честно полученную добычу с напарника. Наклонился, подал руку, но Абель не принял помощи.

— Герд, я пока полежу.

— Он оказался голоднее, чем мы думали, — задумчиво проговорил Герхард, внимательно рассматривавший лежавшего Абеля.

Наклонившись, охотник ткнул пальцем в лодыжку напарник. Вскрикнув, тот попытался отползти.

— Ты что делаешь?

— Идти не сможешь, — покачал головой Герхард. Он прижал Абеля к земле и быстро ощупал его. Тот слишком часто дергался и злобно скрипел зубами. — Да, плохи твои дела. Он не только поломал, но и порвать успел. Кровь нужно остановить. Злой вампир оказался.

— И что ты собираешься делать?

Оба понимали, какой выбор стоял перед Герхардом: напарник или добыча, которая станет непригодной с первыми лучами солнца.

— Не бойся, — успокоил Герхард. — Ты же видел, каким он был голодным. Значит, до этого особо не питался. И нам от него никакой пользы нет, рано взяли. Сейчас доволоку тебя до госпиталя добрых монахов, наших святых подвижников. Боюсь, что извозчика мы в этот час не найдем, придется своим ходом.

Герхард вернулся в переулок и забрал оттуда короб. В любой ситуации, вплоть до подобной этой, его содержимое оставалось самым ценным. Даже если сравнивать с жизнью напарника. В это время Абель пытался встать, но всякая попытка пошевелить ногами оборачивалась дикой болью в правой лодыжке и под левым коленом.

Перевязав напарника, Герхард перекинул через плечо короб, почувствовал, как широкий ремень впился в кожу. Тяжело вздохнув, охотник вцепился в воротник товарища.

— Ну что, друг мой Абель, поползли?

Заложив руки за спину, охотник на вампиров Герхард Шрайбер пристально рассматривал стоящего перед ним юношу. Герхард держал долгую паузу, с интересом ожидая, как поведет себя дальний родственник Абеля.

Юноша был лет на десять младше охотника, уже в плечах и ниже ростом. Как и у большинства бюргеров Альзенбурга, у него были светлые брови и волосы, голубые глаза. Бледная в конце весны кожа выдавала городского жителя, которому никогда не приходилось работать в поле. Герхард отметил, что бестактное разглядывание не смутило парня, тот продолжил стоять с отстраненным видом.

— Руки покажи, — велел охотник.

— Руки?

Он заметно картавил. Шрайберу это не слишком понравилось.

— Вот так, — Герхард протянул кисти ладонями вверх.

Кандидат в ученики повторил движение.

— Мозолей у тебя хватает, как посмотрю. Не бездельник, это хорошо. Похоже, не боишься руками работать? Считай, первую проверку прошел. Как, говоришь, тебя зовут?

— Симон Эйбенхост.

— По крайней мере, нет буквы «р». Мое имя, как ты знаешь, Герхард Шрайбер. И я, как и твой трагически пострадавший родственник Абель, охотник на вампиров. Не самое точно определение нашего ремесла, но приходится жить с тем, что есть. Работа не особо почетная и не самая безопасная, но в целом полезная для города и даже страны. Зарабатываем неплохо, хоть и нерегулярно.

— Сколько?

Герхард с любопытством посмотрел на Эйбенхоста. Пожалуй, тот впервые проявил искреннюю заинтересованность. Вместо ответа охотник обвел рукой комнату, в которой они разговаривали. Этим жестом он попытался охватить и пару массивных кресел, и камин, рядом с которым те стояли, и висящий на стене портрет Шрайбера с семьей.

— На сытую жизнь хватает. И даже получается на старость откладывать.

Герхард не был до конца искренен: двухэтажный дом в хорошем районе достался ему в наследство от родителей, и вряд ли многие охотники могли позволить себе такое жилье. Но сейчас значение имело исключительно лицо парня. Оглядывая комнату, Симон не смог сдержать эмоций. Тогда, смотря на искреннюю зависть и желание обладать, Герхард окончательно убедился: Симон целиком и полностью принадлежал ему. Оставалось только принять решение, хотелось ли самому охотнику обзаводиться таким учеником.

— На примере Абеля ты уже знаешь, что наше занятие весьма опасное. Однако и зарабатываем мы лучше многих. Не каждый в жизни получает такое предложение. Тебе повезло с рекомендацией от родственника, но нужно понимать, что ко всем кандидатам есть свои требования. Давай присядем.

— Я понимаю, — согласился Симон. Правда, не было ясно, к чему именно относилось его согласие.

— Ты умеешь драться?

— Приходилось, — кивнул молодой человек.

— Учился этому?

— Нет.

— Значит, драться не умеешь, — покачал головой Герхард, все еще пристально следя за лицом Эйбехоста. — Насколько знаю, ты учился на медика?

— Да.

— И можешь это доказать?

— Только своими знаниями. Я не доучился последние четыре месяца в университете Тильдоре, и не получил лицензию на врачевание и хирургию. Но разбираюсь в медицине не меньше, чем мои однокашники. Я хорошо знаю устройство человека.

— Правильно ли я понимаю… — Герхард сделал долгую паузу, выжидающе смотря на юношу, — что у тебя нет ни знаний, ни умения постоять за себя, и надеешься ты исключительно на родственные связи? Что дядя Абель поможет устроиться?

— По-вашему выходит, что так, — не изменившись в лице, спокойно ответил Симон. — Только это неправда. Однажды я вышел победителем из драки с тремя противниками. Живым, на своих двоих. А последние полтора года в университете я лечил бедняков в городе Тильдоре, чтобы заработать на жизнь и оплату обучения.

— Это нелогично, друг мой Симон. Зачем лечить бедняков, у них же ничего нет? Как на них заработать?

— Потому что никто не спросит с тебя за ошибку, если не удастся вылечить. В трущобах гораздо чаще болеют и там совсем не важно, есть у тебя степень бакалавра или нет. Я брал помалу, но с многих. Чтобы жить, приходилось лечить всех, не выбирая.

— Полагаю, та самая драка произошла в трущобах?

— Да. Один из добрых горожан решил, что я приложил слишком мало усилий для того, чтобы спасти его дочь. Он ошибался, но доказать я это смог только кулаками. К сожалению.

Герхард внимательно слушал историю, пытаясь понять, насколько искренним был собеседник. Пока ему нравилось то, что он слышал.

— И чем все закончилось? Ведь раз ты здесь, все именно что закончилось.

— Я слишком сильно хотел заработать. Люди приходят, если слышали о тебе. Чем известнее твое имя, тем больше больных. Так я думал. Оказалось, что думал неверно — о подработке стало известно в университете. Меня с позором исключили и запретили врачевание в любой форме и при любых обстоятельствах до скончания жизни.

— И ты не пытаешься это скрыть? — удивленно поднял брови охотник.

— А разве мы собираемся кого-то лечить?

Герхарду не понравился дерзкий тон, которым ему ответил неудавшийся медик. Предполагаемый ученик в свою очередь попытался прощупать, как и что можно было говорить. В наступившей тишине Симон неуверенно улыбнулся, словно бы предлагая считать свою последнюю фразу шуткой.

— Умеешь работать разрешенным к ношению оружием? — продолжил расспрос Герхард. — Кинжалом? Ножом?

— Не слишком хорошо. Бить людей сталью намного опаснее, чем голыми руками. После кулачной драки мало кто будет обращаться в жандармерию, в отличие от поножовщины.

— Расскажи о своей семье, — без всякого перехода спросил охотник.

— Что?

— Семья. Кто они, где живут. Что с ними сейчас происходит.

— Родители, трое младших, сестры и брат живут в пригороде Лайшвитце. Это городишко раз в десять меньше этого в семидесяти милях от Тильдоре. Когда я был дома в последний раз, родители работали на мануфактуре, делали сапоги и ботинки. Думаю, сейчас вся семья там трудится, младшие вошли в возраст.

— Отсылаешь им деньги?

— Пока работа была, отсылал все, что оставалось. Насколько это важно?

— Я хочу понять, кто ты, — открыто ответил Герхард. — Чего именно хочешь добиться. Чаще всего люди начинают охотиться на вампиров по двум причинам — хотят либо отомстить, либо заработать. И скажу так, вторые живут намного дольше, чем первые. Я хочу знать, есть ли в твоем прошлом причины не любить вампиров настолько, чтобы стремиться их убивать.

Симон ответил без заминки, не давая повода усомниться в своей искренности.

— Никогда прежде я не встречался с вампирами. У меня нет знакомых, друзей или родственников, которые пережили либо не пережили подобную встречу. И я здесь исключительно потому, что хочу зарабатывать на жизнь тем, чему учился последние пять лет. Ничего более.

— Я надеюсь, что ты был честен, друг мой Симон. Очень надеюсь. Потому что ложь, допущенная сейчас, может рано или поздно привести к гибели одного из нас.

Под пристальным взглядом охотника юноша остался спокоен. После некоторых раздумий Герхард признал, что скорее всего Эйбенхост сказал правду. И задал следующий вопрос:

— Ты говоришь на лингва сайента?

— Конечно, — кивнул Симон. — Нельзя же учится в университете, не зная язык науки. Я хорошо читаю на нем, но давно не говорил. Но уверен, что быстро вспомню.

— Видишь ли, Симон, вампиры чаще всего не получают образования. Во время охоты мы общаемся на лингва сайента. Согласись, не стоит обсуждать при добыче, как мы планируем ее убить. Поэтому я предлагаю небольшую проверку.

— Я готов принять проверку, — проговорил Симон на лингва сайента.

Герхард отметил, что ответил он неуверенно, а сама фраза была построена странно.

— Ты уже ориентируешься в городе?

— Скромно. Мне понадобилось несколько попыток, чтобы найти тот дом, что принадлежит тебе. Но к высокому идем через трудное. Суровое воспитание — лучшее.

Охотник рассмеялся. Он оценил, как Симон добавил в речь два крылатых выражения, чтобы скрыть проблемы с языком.

— Как тебе сегодняшняя погода?

— Слишком много холода для конца весны, — тщательно подбирая слова, ответил Симон.

Герхард откинулся в кресле и молча смотрел на младшего Эйбенхоста. Симон понимал, что охотнику не нравятся его ответы, но решил, что лучше промолчать, чем пытаться оправдываться и сильнее показывать проблемы с языком.