Читаем Ключ от стены онлайн бесплатно

I часть

Узы

«Чем чернее тьма, тем ярче он светит»

Дж.Р.Р.Толкин «Властелин Колец»

Глава 1.

Шоколадный сейф

В Городе гостила осень. Та самая осень, которую зовут золотой, но которая на самом деле разноцветная. Потому что старым пергаментом шуршат под ногами коричневые листья, кроны желтеют, а кое-где, как ранняя седина, проступают тускло-зеленые и бордовые пряди.

Был солнечный день на закате сентября – прозрачный и ясный. Трое подростков брели по тихой улочке, под шелестящим сводом фруктовых деревьев. Приземистые домики ласково поглядывали на них маленькими оконцами. В этом тихом, бедном районе ребята родились, выросли – и знали здесь каждый уголок.

Дорожка была слишком узкой, поэтому троица разделилась. Впереди шагала девушка в широких брюках и тяжелых башмаках. Темно-рыжие, в тон осени, волосы были скручены на затылке в небрежный узел. Теплая кофта ручной вязки болталась на плечах, будто плащ полководца. Девушка сжимала в руках какой-то листок и внимательно изучала покрывавшие его каракули. То и дело она поднимала глаза и сосредоточенно озирала окрестности. Чуть позади – и близко друг к другу – шли двое ее друзей. Томная белокурая девушка – красивая, как кукла, и длинный, нескладный юноша с давно не стриженой шевелюрой. Парочка то и дело обменивалась быстрыми – точно невзначай брошенными, взглядами. При этом молодой человек отчаянно краснел, а нежное личико девушки оставалось абсолютно безмятежным.

– Ага! Ну-ка стоп! – девчонка в клешах, возглавлявшая компанию, остановилась так резко, что друзья едва не ткнулись носом в ее шерстяной «плащ». – Смотри, Лили, кажется, мы на месте.

– Да ну?.. – хмыкнул юноша.

– Не «да ну», а ну да, – торжествовала девушка, тыча пальцем в рисунок. Хорошенькая Лили досадливо сморщила носик, но послушно покосилась на бумажку и коротко кивнула:

– Думаю, ты права, Мина.

Юноша невинно возвел глаза к небу и принялся насвистывать какую-то песенку.

– Можешь хоть соловьиные трели выводить, Тим, но меня не проведешь, – девчонка победоносно потрясла исчерканным листом перед физиономией приятеля.

– И с чего ты взяла?

– Да с того. Вот дерево, – девушка указала на старый, дуплистый тутовник. – А напротив, – кивок в другую сторону, – разрисованный забор.

И действительно, на чьей-то деревянной ограде неумелой, но старательной рукой были изображены волк Клык и заяц Помпон – любимые герои малышни.

– Все как на твоей дурацкой карте, только нарисовал ты черт знает что – не сразу и поймешь, то ли это забор, то ли гора навоза.

– Ну, раз ты так уверена, валяй, ищи.

Девчонка сдула с лица прядь волос, сунула помятую карту в карман брюк и деловито обошла дерево. Тим продолжал ухмыляться, Лили рассеянно теребила пуговицы своего новенького жакета и откровенно скучала. Возле разрисованного забора появилось новое действующее лицо – мальчонка лет пяти. Открыв рот, он наблюдал за происходящим. Девушка в широких брюках между тем внимательно изучала древесный ствол. Пощупала кору, сунула руку в дупло – тут же выдернула и брезгливо потрясла пальцами, стряхивая полусгнившую труху. Выпрямилась и закусила губу. Потом присела на корточки, приметив прямо у корней подозрительный холмик, кое-как прикрытый мхом и травой – и издала ликующий вопль. Через секунду в ее руке оказался тщательно перевязанный нитками сверток. Девчонка воздела трофей над головой. Малыш-наблюдатель радостно завизжал и захлопал в ладоши.

– Рев аплодисментов, – усмехнулась девушка в клешах и торжествующе посмотрела на друзей. Те переглянулись – чуть-чуть насмешливо, чуть-чуть снисходительно. Девчонка заметила, поняла – и слегка покраснела. Улыбка сползла с ее лица.

Ну да, конечно. Еще каких-то пару лет назад игра в клад (один прячет, двое ищут) была одинаково захватывающей для всех. Теперь двое играли в нее скорее для смеха. А она – ну что ты будешь делать? – с прежним азартом.

Отвернувшись от друзей, девушка извлекла из кармана своих необъятных брюк носовой платок, вытерла испачканные руки и принялась развязывать аккуратно запакованный сверток. Внутри оказалось спелое яблоко и пара шоколадных монет.

– На, держи, – девчонка сунула конфеты малышу у забора. – Приз самому активному болельщику. А яблоко, уж прости, съем сама.

Девушка потерла краснобокий фрукт о рукав. Затем скомкала бумажку, в которую был завернут «клад», и собиралась точным броском отправить ее в канаву.

Внезапно к ней подлетел Тим.

– А ну подожди.

– А?..

– Дай сюда.

Юноша выхватил помятый сверток у оторопевшей девушки.

– Здесь еще кое-что есть… ну, для Лили… она ведь вроде как тоже в игре… – пробормотал он. На его смуглую ладонь выпала маленькая открытка, по форме подозрительно напоминающая сердечко. Несколько секунд все трое молчали, внимательно изучая носки своих башмаков. Лили первая оправилась от смущения.

– Ну ладно. Долго мы еще тут будем торчать? Пошли уже. Мина, ты ко мне? – Рыжеволосая девчонка, обнаружившая горе-сверток, покачала головой.

– Нет, я же… Мне в центр надо. За газетой. Сегодня обещали напечатать итоги…

– Какие еще итоги?.. – удивилась Лили и тут же спохватилась: – Ой, точно… Здорово… Мы с тобой. Да, Тим? – в голосе Лили зазвучали стальные нотки.

– Конечно, – промямлил юноша. Он все еще был красный как рак и выглядел совсем несчастным. Девушка в клешах сочувственно посмотрела на приятеля. Дураку было понятно, что он совсем не горит желанием тащиться куда-то на омнибусе. С куда большим удовольствием он проводил бы Лили до дома и угостил по пути мороженым. Ну что ж, друзья детства взрослеют и, бывает, влюбляются друг в друга. И тут главное – не путаться у них под ногами.

Девчонка надкусила яблоко.

– Слушайте, идите домой, а?.. Все равно завтра на речку собираемся, так что за целый день еще намозолим друг другу глаза…

– Точно! – Тим прямо весь расцвел. – Я про завтра и забыл. Мне ж еще надо червей накопать!

Лили усмехнулась.

– Ну ладно. Так ты не обидишься, Мина?

– Пф!

– Тогда пока. Только все равно забеги вечером, расскажи, как дела.

– Ничего мне не светит, вот увидишь.

– Посмотрим.

– Удачи, Мина! – повеселивший Тим присоединился к прощанию.

– Пока.

На этом друзья расстались и разошлись в разные стороны. Парочка через секунду перестала замечать окружающий мир. А перемазанный шоколадом мальчонка еще долго с восторгом смотрел вслед рыжеволосой девушке в широких брюках.

…Мина – это было детское прозвище, которое дали ей друзья. Потому что слишком странным, слишком чужим для уха казалось им ее настоящее имя – Кармен. Получила она его случайно и, как шутили родители, незаслуженно. Кармен всегда невольно улыбалась, вспоминая это семейное предание.

…Дело в том, что первые дни после своего рождения она почти не реагировала на окружающих. Деловито вертела головенкой, задумчиво и серьезно рассматривала игрушки – но не отзывалась ни на ласковые слова, ни на окрики. И не издавала ни звука. Акушерки – а вслед за ними и родня – стали подозревать, что она глухонемая. Чувствительный папаша – музыкант по профессии, всей душой преданный искусству, в порыве горькой нежности нарек дочь именем любимой певицы, которой пылко поклонялся во времена своей юности. Эта необычная певица – Кармен – была от рождения глухой, но обладала потрясающим голосом.

Ошибка обнаружилась совершенно случайно. В город пришла страшная гроза – и первый раскат грома был такой мощный, что, казалось, небо треснуло и задрожала земля. Малютка вдруг съежилась в своей кроватке, а потом зашлась криком. Стало понятно, что и слышит она недурно, и голос тоже имеется. Папаша был смущен и даже слегка разочарован. Он робко намекнул супруге, что надо бы переименовать дочурку. Но это означало новую возню с метрикой и прочими документами, и мать Кармен, женщина деловая и практичная, отказалась наотрез. Раньше надо было думать, заявила она растерянному мужу. Самой же ей было почти все равно, как будут звать дочь – страстно мечтая о сыне и родив вторую девочку подряд, она пребывала в подавленном состоянии и раздражалась чаще обычного.

Поначалу Кармен тоже была недовольна своим именем. Соседские мальчишки дразнили, да и взрослые делали большие глаза, когда ей приходилось, отчаянно картавя, отвечать на вопрос «Как тебя зовут, крошка?». Так продолжалось до тех пор, пока отец, которому надоело лицезреть удрученную мордаху дочери, не усадил ее перед патефоном. Из старого, потертого конверта была извлечена пластинка. Отец немного поколдовал над аппаратом, снял пылинку с патефонной иглы и аккуратно установил ее на черную, исчерченную кругами поверхность. Сперва что-то долго шуршало и скрипело, а потом полилась удивительная песня. Еще одна… и еще… Три четверти часа пятилетняя девчушка просидела, открыв рот, возле патефона. Она была здесь – и в то же время далеко-далеко, в волшебном, полупонятном мире, сплетенном из невесомых, чудных образов другой – взрослой и загадочной – Кармен. Кармен, внутри которой звучала потрясающая музыка, но которую все считали глухой – только потому, что она не слышала, как хлопают входные двери и ругаются соседи за стенкой.

Отец своего добился: девочка перестала стесняться своего имени, а потом, повзрослев, даже тайком гордилась им. Потому что Кармен чувствовала: между ней и ее великой тезкой-певицей есть какое-то родство, какое-то духовное сходство. Какое именно – Кармен объяснить не могла. Ведь по пению у нее в школе всегда были одни трояки.

…Впрочем, это не означает, что она была начисто лишена всяких талантов. С детства Кармен прекрасно декламировала стихи и прозу. Это признавал даже ее придирчивый отец, который, по своему собственному убеждению, обладал идеальным вкусом. Если на уроках словесности читали по ролям, Кармен доставались самые длинные монологи. А когда она повзрослела, то ее даже стали приглашать в местный театр суфлером. Ну или взять хоть тот же недавний конкурс молодых чтецов, который затеял мэр в честь праздника осеннего равноденствия – Кармен взяла и прошла в финал. Несмотря на то, что юнцов и девиц, желавших показать свое мастерство, набралось немало, а ее, Кармен, репертуарчик, мягко говоря, вызвал легкое недоумение у жюри. И теперь, в ожидании результатов, которые должны были напечатать в местной газете, Кармен терзалась сомнениями и смутными надеждами. Она была даже рада, что Тим и Лили не отправились с ней. Первый удар триумфа или поражения, считала Кармен, человек должен принять в одиночку.

… До центра города легко можно было добраться на омнибусе, но в субботний день пришлось бы ехать в давке. Поэтому Кармен пошла пешком – причем окольной дорогой, подальше от суеты шумных проезжих улиц. Она любила эту старую, заросшую деревьями часть города – Крепостную окраину. Именно здесь, на высоком берегу реки Белозерки, двести лет назад был заложен первый камень в основание крепости, призванной защищать южные рубежи губернии от набегов диких горных племен. Когда враг был побежден, крепость разобрали по кирпичику и выстроили дома – так началась история мирного города, рожденного войной. Правда, остатки крепостного фундамента кое-где сохранились – но их уже почти невозможно было отличить от заросших травой валунов.

… Здесь, на окраине, поступь осени была особенно хорошо слышна. Старые, разросшиеся деревья густо усыпали сухой листвой грунтовые дорожки, и воздух был наполнен шелестом и шепотом. Кармен нравился этот звук – и вместо того, чтобы обходить груды листьев, она шла по шуршащим сугробам напролом. Стараясь, однако, чтобы этот маневр не замечали прохожие.

Возле маленького невзрачного домика девушка остановилась. Украдкой прикоснулась к облупленной стене, провела по ней ладонью – и поспешила дальше, ускоряя шаг. В этом домике жил дедушка Кармен. Год назад он умер – и здесь поселились новые хозяева. Сердце Кармен болезненно сжималось всякий раз, когда она видела кремовые занавески на окнах – вместо привычных голубых, и все же она никогда не упускала возможности пройти мимо дедушкиного дома – словно навещала старого друга.

…Чем ближе подходила Кармен к центральным улицам города – а значит, к конечной цели своего пути, тем сильнее ее лихорадило от волнения. Чтобы немного успокоиться, она затеяла внутренний монолог. Эта дурацкая привычка родилась много лет назад. Однажды отец привел ее – совсем еще кроху – на судебное заседание, где он выступал в качестве свидетеля. Дело было какое-то мелкое, пустяковое, но на Кармен происходящее в зале произвело огромное впечатление. Мраморные стены, гулкое эхо, чопорный судья в желтоватом парике и длинной черной мантии, внимательные лица присяжных… Но более всего Кармен поразил адвокат. Вернее, его речь. Адвокат срывался на крик – и тут же переходил на мягкий шепот. Его голос то превращался в ледышку, то был как елей. Адвокат спрашивал – и сам отвечал на свои вопросы. Он радостно восклицал – и выдерживал трагические паузы. Его речь была, как захватывающее представление в театре, когда не знаешь, что произойдет через пять минут. Едва адвокат умолк и уселся на свое место, Кармен радостно зааплодировала, но взрослые вокруг зашикали, а отец отвесил ей плюху. Кармен притихла и до конца судебного заседания не издала ни звука. Зато на следующий день она приветствовала Тима и Лили устрашающим рыком: «Итак, господа присяжные…»

С тех пор «судебное заседание» стало любимой игрой неразлучной троицы. Судьей выступала Лили, безотказный Тим был обречен на вечного обвиняемого. С ролью присяжных заседателей успешно справлялся куст сирени, тем более что от него требовалось только одно – внимательно слушать речь адвоката. Коим, конечно, была Кармен.

Когда ребята повзрослели, «суд» забросили. Но привычка плести пышные монологи перед господами присяжными у Кармен осталась. Поначалу она выдавала их вслух, чтобы развлечь друзей, но со временем оставила эту игру лично для себя.

«Итак, господа присяжные, есть ли у обвиняемой шанс войти в семерку лучших чтецов и получить приз? – вопрошала Кармен, разгребая башмаком очередную баррикаду сухих листьев. – Не уверена, господа. Не уверена. Почему? – спросите вы меня. И я отвечу так. На городском конкурсе чтецов положено декламировать поэмы о Родине. О первой чистой юношеской любви. О верной дружбе. А что представила на суд достопочтенного жюри наша обвиняемая? Вот вам цитатка:

В сердце черное могилы,

В тьму земли и прелых роз

Тонким лезвием осины

Он стальной удар нанес.