Читаем Клянусь ненавидеть онлайн бесплатно

Тишина в чужой квартире меня напрягает.

Мне неуютно, и я уже сто раз пожалела, что согласилась прийти.

Мы с Кирой не настолько близко дружим, но она так просила составить ей компанию, что я сдалась. Родители её куда-то ушли, нянька уволилась, и ей впервые нужно посидеть с годовалым братом.

Услышав наконец приближающийся шорох, я вздыхаю с облегчением.

Возвращается.

Я уже испугалась, что Кира меня бросила одну и надолго. Когда ей позвонил парень, она отпросилась у меня спуститься к нему ненадолго, совсем ненадолго, сказала она, минут на пятнадцать.

Но её нет больше получаса.

Кошусь за окно. Уже совсем темно. Я не предупреждала соседку, что задержусь. А Катя обещала мне помочь с домашкой.

– Охренеть, я думал, тебя выгнали. А ты всё ещё здесь? – резкий голос заставляет меня вздрогнуть.

В первую секунду мне и в голову не приходит, что обращаются ко мне. Ну просто я не представляю, кто и по какой причине может сказать мне что-то подобное. И всё равно, тут же становится гадко.

Я вскидываю взгляд на вошедшего, и у меня возникает дурное предчувствие. Во рту пересыхает, а пульс начинает молотить предвестником беды.

На пороге комнаты парень. Он складывает руки на груди и приваливается плечом к косяку.

Я этого типа не знаю. Кто он? Кира про него ничего не говорила. Но я сразу понимаю, что начинается какая-то плохая эра в моей жизни.

Инстинкты подсказывают бросать все и уносить ноги.

Про таких говорят «прекрасное чудовище». Его суть видна сразу. Надменный взгляд, презрительная усмешка, кривящая губы, откровенная агрессия в каждом жесте. Флюиды ненависти исходят от парня и пропитывают комнату. Моё обоняние улавливает запах алкоголя и сигарет.

Первая мысль, пришедшая мне в голову: «Шикарный подонок».

От него веет самоуверенностью, вседозволенностью и проблемами.

Я в растерянности.

Я даже не слышала, как хлопнула входная дверь. Ему можно здесь находиться? В голове судорожно перебираю, кто это может быть такой. Что мне Кира рассказывала? Её парня я видела, это не он.

– Молчишь? – зло усмехается он. – Ах, ну да. Твой рот используют для других целей.

Парень отлепляется от стены.

Поскрипывает кожаная куртка, когда он, расплетя руки, поводит плечами, как молодой хищник перед охотой.

– Я… – начинаю хрипло, не очень понимая, что нужно сказать. Вы меня с кем-то перепутали? Что вы себе позволяете? Где Кира?

Или сразу начать кричать?

Он меня пугает.

Хам делает пару шагов и падает рядом со мной на диван. Чуть заваливается на меня, обдавая запахом парфюма:

– Для такой, как ты, непростительно упускать возможность. Перед тобой кошелёк, а ты ещё не на коленях.

Его цель – меня унизить. В этом нет никаких сомнений.

Что я ему сделала? Я его впервые вижу!

– Где Кира? – всё-таки спрашиваю я и даже не блеющим тоном, что, похоже, не устраивает пришедшего.

– А зачем нам Кира? – закидывает руку мне на плечо и притискивает к своему телу.

У меня всё обрывается внутри. В голове шумит. Паника накатывает вместе с омерзением.

– Убери лапы! – вырываюсь я из этих объятий. Подбородок дрожит, да и руки тоже.

Парень меня не удерживает, и я, вскочив, отхожу к двери.

– Что такое? Нравятся только постарше? – кривит он губы. Каждое слово как плевок. – Я тебе больше подхожу по возрасту. Да и по выносливости.

Бежать! Бежать отсюда!

Пусть Кира сама разбирается с этим неадекватом!

Он же как-то попал в квартиру, значит, это её знакомый.

Только…

Как оставить в одной квартире с таким типом, да ещё и пьяным, ребёнка?

Я прислушиваюсь к звукам из соседней комнаты.

Но малыш пока ещё спит несмотря на назревающий скандал.

И моё промедление дорого мне обходится.

Упруго поднявшись, незнакомец в две секунды оказывается передо мной.

Он всем телом прижимает меня к косяку, который больно впивается в спину, и, намотав мои волосы на кулак, заставляет поднять к нему лицо.

Оцепенение спадает, я борюсь, хочу вырваться, но парень сильнее. Развернув меня спиной к себе, фиксирует одной рукой, а другой задирает юбку.

– В такие игры ты любишь играть с ним, да? – шипит он мне на ухо.

– Отпусти меня, или я закричу! – предупреждаю я в последний раз, хотя и понимаю, что угрозы его не остановят. Он весь – адреналин, и моё сопротивление для него – только провокация.

– Конечно, закричишь. Стонать будешь, как и положено. Кто платит, тот и заказывает музыку.

Я пытаюсь лягнуть его пяткой в пах, но спиной неудобно, и мерзавцу достаётся небольно.

– Хорошая кобылка. Сейчас объездим.

Объездим?

Глаза распахиваются на всю ширину. Кажется, что рисунок деревянного косяка мгновенно увеличивается, как под микроскопом.

То есть он реально собирается зайти дальше? Не ограничится словами?

Кровь бросается в голову, смывая ступор адреналином.

Никогда!

Никогда такой ублюдок меня не коснётся!

Не в этой жизни!

Тело действует быстрее, чем формируется мысль.

Резко выпрямляю руки, не обращая внимания на то, как больно врезается ребро косяка в ладонь, и толкаюсь со всей силы. Не ожидавший такого мерзавец покачивается и размыкает руки, и у меня появляется крошечная, но фора.

Бегу в прихожую, но слышу ругань совсем рядом и понимаю, что обуться не успеваю. Да чёрт с ней, с обувью! Дверь с незнакомым замком: я потеряю драгоценные секунды.

Надо запереться в туалете!

Кира рано или поздно вернётся. Пусть она разбирается со своими маньячными знакомыми.

Рвусь к заветной двери, но подонок меня настигает.

Видимо, он не так сильно пьян, как мне показалось на первый взгляд. С координацией у него всё в норме.

А вот с психикой нет.

Я снова в плену, только теперь меня держат крепко. Всерьёз.

Теперь я понимаю, что до этого силу он не применял, а теперь его рука так придавливает меня к стене, что, сколько ни брыкайся, вырваться не могу, но я продолжаю извиваться.

– Мразь! – выкрикиваю я, чувствуя, как его бедро вклинивается между ног, лишая меня возможность лягаться и бить пяткой в его ступню.

– Ты знаешь, – цедит он, – мне этот спектакль уже надоел. Актриса ты хреновая.

Снисходительная ленца, с которой меня оскорбляли, тает, являя настоящее состояние моего мучителя. Он не просто зол. Он в ярости.

Размахиваюсь, чтобы треснуть. Отрезвляющая пощёчина будет ему в самый раз.

Но сволочь мгновенно перехватывает правую руку, будто он способен держать в поле зрения абсолютно всё вокруг.

– Его ты тоже так развлекаешь? – выплёвывает он. – Сомневаюсь. Я всё про таких, как ты, знаю…

Не всё, скотина, ты знаешь.

Я амбидекстор!

– Гори в аду! – и левой рукой полосую ему по щеке, надавливая ногтями в конце так, что выступает кровь.

– Ах ты…

– Что здесь происходит? – в тонком голосе, полном шока, я даже не сразу узнаю́ Кирин.

– Он на меня напал! – выкрикиваю я, уже вовсе не беспокоясь, что мы разбудим ребёнка. Пошло оно всё в задницу!

Мерзавец никак не реагирует на появление Киры, даже голову не поворачивает в её сторону. Отодрав мою руку от своего лица, он заводит её мне за спину и прожигает меня взглядом, полным ненависти. Я отвечаю ему тем же, только продолжаю вырываться, насколько у меня хватает возможности.

– Напал? – зло усмехается сукин сын. – Да на ней ни одного синяка, в отличие от меня.

– Вик! Ты совсем с катушек слетел? – Кира пытается его оттащить от меня за плечи. Она высокая, почти как эта скотина, только всё же не такая сильная. – Она со мной!

– И с каких пор ты защищаешь подстилку отца?

– Придурок! – отчаявшись сдвинуть его с места, она лупит его спине.

Придурок? Уж больно мягко сказано!

– Убери от меня руки, тварь! Я напишу на тебя заявление!

– Вик, это моя однокурсница! – уже чуть не плачет Кира. – Отпусти её!

В эту же секунду заходится рёвом разбуженный криками малыш.

Несколько секунд этот Вик сверлит меня ледяным взглядом, лицо его не меняет выражения, никакого раскаяния на нём нет, но руки он всё-таки разжимает.

Я, не церемонясь и не желая ничего выяснять, отталкиваю его и юркаю в туалет, закрывая за собой дверь на замок.

– Ты что творишь? – слышу, как напускается на него Кира. – Совсем, что ли, уже? Как мне Тае теперь в глаза смотреть?

Ну уж нет. Не надо мне в глаза смотреть. Я вас обоих видеть больше не желаю.

Катитесь вы куда подальше.

Пускаю воду в раковине, и дрожащими руками умываюсь.

Холодная вода немного успокаивает, лицо уже не так горит, да и тремор рук проходит, но внутренняя дрожь никуда не девается. Меня всё равно трясёт.

Сухими глазами смотрю на себя в зеркале.

Разревусь потом. У меня всегда немного запоздалая реакция. Вот из-за душещипательного фильма я слезомойничаю сразу, а как дело касается меня напрямую, так накатывает сильно позднее.

В некотором отупении разглядываю собственное отражение. Как можно было меня принять за какую-то там потаскушку? Да я даже ненакрашенная. Одета весьма скромно. Ни словом, ни жестом я не проявила к этому уроду интерес.

Он больной.

И Кира хороша.

Надо было не ласково стучать ему по кожаной куртке, мерзавец даже, небось, ничего не почувствовал, а всандалить ему сковородкой по голове.

С катушек слетел? Да его надо запереть в психушке!

Выключаю воду. Прислушиваюсь. Ребёнок плачет уже не во весь голос, Кира его, видимо, успокаивает.

Так ей и надо. А то «Ой, я не умею с детьми!», «У нас всегда были няни!», «Я не знаю, что делать, если он будет плакать!».

Нам богатых не понять, да.

Устало прислоняюсь лбом к прохладной поверхности двери и вздрагиваю, потому что она начинает дрожать. Это ко мне стучат.

– Тая, – робкий голос Киры меня только раздражает, – выходи.

– Он рядом? – напряжённо спрашиваю я.

– Вик? Нет. Он наверху. Поднялся с Алёшкой.

Господи, и этому идиоту кто-то доверил ребёнка? Всё. Это не мои проблемы.

– Принеси мне сумку и телефон, я сейчас уйду, – выговариваю я, стараясь не сорваться на обвинения. Какого дьявола она оставила меня одну? Почему её так долго не было? Кто этот урод и почему его пустили в квартиру?

– Тай…

Я щёлкаю замком и выхожу, отворачиваясь от неё.

– Ты злишься?

Ещё бы мне не злиться!

– Считаешь, у меня нет повода?

– Тай, я тебе всё объясню…

– Спасибо, не надо, – я уже застёгиваю ботильоны. – Принеси сумку. Я туда не пойду.

У Киры дрожат губы. Может, я и не совсем права в том, что срываюсь на ней, а не на Вике, но сейчас у меня нет сил жалеть других.

Кира приносит моё барахло. Я надеваю плащ.

– Я вызвала тебе такси, – виновато протягивает мне баул с тетрадками Кира. – Может, подождёшь?

– Я уж лучше на улице, – честно отвечаю я.

И в этот момент со второго этажа спускается мерзавец. Ни секундой позже. Что ему стоило не показываться, пока я не уйду. От вида его располосованной физиономии меня снова начинает колотить.

– Она уходит? – интересуется он словно в воздух, хотя взгляд его прикован ко мне.

Что? Вот так, да?

Извинения? Нет, не слышал.

Но это ещё цветочки. Вик снова открывает свой поганый рот:

– Кир, дай ей денег…

Она бесит сразу.

С первого взгляда.

Эти распахнутые глазки, сложенные на коленях руки.

Сама невинность.

Какого хрена, она до сих пор здесь?

Не сегодня ли утром Кира подняла меня звонком, что в доме очередной скандал? Жаловалась, что стёкла звенят от криков, что мачеха таскает за волосы очередную няньку, застав за отсосом отцу.

И что я вижу?

Сидит, сучка. Не похожа на ту первую, но, блядь, такая же потаскушка.

Её наняли памперсы менять, а не в трусах у отца шариться.

Это, сука, что? Обязательный функционал? Каждая вторая была уволена за трах с отцом. Эту последнюю я ещё не видел. Вообще непонятно, на что здесь можно было позариться. Моль бледная.

Или отцу похуй?

Ему просто нужен спермоприёмник рядом?

Уверен, он всё так же дерёт свою секретаршу. И ещё кого-нибудь.

Отец всегда был мудаком.

Эта тварюшка смеет указывать мне!

Руки убрать? Ага, ща…

Поломается, цену понабивает, потом сама в позу встанет и юбку поднимет, чтобы мне удобнее было.

– Конечно, закричишь. Стонать будешь, как и положено. Кто платит, тот и заказывает музыку.

Лягается, как пятилетка. Строптивая лошадка.

– Хорошая кобылка. Сейчас объездим.

Когда она, оттолкнув, убегает, то оглядывается, и я на секунду замираю. В её глазах мрачная решимость и презрение.

Да кто ты такая, чтобы на меня так смотреть?

Ярость вскипает и несётся по венам.

Концерт ещё устраивает, будто её тут насилуют! Да я побрезгую даже пальцем у неё между ног потрогать.

А сучка-то ни хрена не ангелочек и жаждет моей крови, но какие-то жалкие царапки меня не остановят.

Я должен её проучить.

Заставить её признать, кто она на самом деле, и вышвырнуть отсюда.

В барабанных перепонках шарашит пульс, меня тянет скалиться, показать ей зубы, а может и вцепиться ими в развратный рот. Сожрать, задавить.

Бьётся в руках, я чувствую, как двигается её тело. Головой мотает, волосы хлещут меня по лицу.

Ненавижу, когда мне сопротивляются.

И кто? Тощий заморыш!

Блядь, хуй знает, до чего мы бы дошли, если бы не Кира.

Это я-то слетел с катушек?

Да. Может быть.

После того как сестра с утра пораньше устроила мне побудку и подняла грязный ил со дна моей души, я на взводе.

Просил же не рассказывать мне всю эту срань, которая здесь происходит. Я же не просто так свалил жить отдельно. Я сыт по горло. У меня в печёнках всё это сидит.

Ещё и репетиция пошла псу под хвост. Новый барабанщик определённо нарывался, и втащить ему мне зря не дали. Беснов нарисовался и встал между нами, на хуй он лезет, куда не надо?

Кровь до сих пор кипит, аж вены гудят. Даже два стакана старины Джонни Уолкера не смогли притупить желание уничтожать всё вокруг.

– Придурок! – сестра наскакивает сзади. Раздражает.

Я? Я придурок?

А она умная?

Усвистала куда-то, оставив брата непонятно с кем. А если бы эта дрянь его похитила? Она уже забыла, сколько раз нас пытались выкрасть ради выкупа?

Зато ныла в трубку. Приезжай, я не знаю, что делать с младенцем…

Кажется, ещё одно слово Киры, и всё станет хуже некуда.

– Моя однокурсница! – скулит она.

Поднимает крик Лёшка. Наверное, только когда он начинает плакать, до меня доходит смысл слов сестры.

Сука.

Не могу разжать руки. Я ещё не показал, кто здесь главный. Однокурсница или нет, она такая же, как все. Сначала строят из себя недотрог, а потом сами подсаживаются, запускают руки к ширинке. У меня вся память в телефоне забита номерами таких тёлок. Забываю вычищать.

Усилием воли выпускаю добычу, при этом меня раздирает странное чувство, будто я только что проиграл. Стерва даже вызывает немного уважения. Дралась всерьёз. Не понимала, идиотка, что я и половину силы не включил.

Но этот взгляд. Глаза из голубых стали мутно серыми от ненависти, и зрачок расширился, как у обдолбанной. Я уже готовлюсь отразить удар, но сопля смывается в толчок.

– Ты что творишь? – начинает душнить Кира. – Совсем, что ли, уже? Как мне Тае теперь в глаза смотреть?

Не хер ей в глаза смотреть.

Нет там ничего.

Все её подружки уже прошли через мою койку, им же она в глаза как-то смотрит. Поманить пальцем поласковее, и эта побежит.

Так что невелика потеря.

Сестра зудит, не переставая, и я, чтобы отвязаться от неё, забираю Лёшку и иду наверх. Пацан успокаивается не сразу. Я не особо талантливая няня, но мужик с мужиком всегда общий язык найдёт.