Читаем Клеймо мажора онлайн бесплатно

— Ты и Распутин? Ты сама-то веришь? Он наверняка на тебя поспорил.

— Это просто свидание, — объясняю я своей соседке по общаге, поправляя воротник на блузке. Не получилось у меня его как следует отгладить. – И что значит я и Распутин? Он просто парень.

— Просто парень?! — смеется она, дико меня раздражая. – Просто парень? Да всех бы наследников миллиардных компаний так называли. А ты кто? Девчонка с периферии. Даже на бюджет не поступившая. Папа — дворник, мама — продавщица. И ты полная дура, если считаешь, что нравишься ему.

Правда матка, но я не обижаюсь.

— Слушай, ты просто завидуешь. Он выбрал меня. Из всего потока. Глупо не сходить на свидание и не узнать, чем оно может закончиться.

Наношу на свои пухлые губы помаду и посылаю соседке воздушный поцелуй. Судя по ее выражению лица, я попала в яблочко. Каждая девчонка на потоке хочет на мое место. Я еще раз разглядываю свое отражение. Короткая юбка клеш зеленого цвета, белая блуза, сережки "бабочки" и распущенные до плеч волосы. По-моему, идеально.

Надеваю туфельки на каблучках, чтобы ноги были, как говорится, от ушей. По сути, это мое первое настоящее свидание. Встречи в компании друзей не считаются. Первое свидание. И с кем? С самым настоящим принцем. Про него столько слухов ходит! Но я в них не верю. За весь год совместного обучения он показал себя вполне адекватным парнем. Видно было, что я ему нравлюсь. На мой взгляд он простой и милый. Вчера я сдалась, когда он помог мне с учебниками для потока и так забавно засмотрелся, меня засмущал. Мы поговорили несколько минут, нашли столько всего общего! Ну, как я могла отказать ему в свидании? Как? Я так устала смотреть на него издалека, бояться того, что не достойна такого парня. Я достойна! Тем более, он сам меня выбрал!

Я прощаюсь с подругой, спускаюсь по лестнице на первый этаж и клятвенно обещаю Нине Георгиевне, нашей вахтерше, прибыть с бала ровно в одиннадцать. Перечиваю последнее сообщение Данте.

Мы пойдем на выставку шоколада. Он, конечно, успел меня изучить и понять, какая я сладкоежка.

Я открываю дверь, сразу замечая кристально белый "Мерседес". Он буквально слепит на сентябрьском солнце.

А возле него... Аж дыхание перехватывает!

Данте Распутин.

Он стоит в черных джинсах, которые не обтягивают на современный манер, но сидят просто отлично.Его белая рубашка с расстегнутым воротом притягивает взгляд. В ней виднеются татуировки, которые частенько можно увидеть на физкультуре. Он регулярно снимает фуболку, демонстрируя спортивное тело. Сейчас он одет, но я почти вижу его тело сквозь ткань. Темные волосы небрежно разбросаны ветром. А на пухлых, четко очерченных губах играет мягкая улыбка.

Он ждет меня. Он смотрит только на меня.

Страшно представить, если бы я не смогла заплатить за учебу, и мне бы пришлось уйти. Мы бы никогда не увиделись, не стояли бы сейчас так близко, не смотрели бы друг другу в глаза. Он почти целует меня, но вдруг...

— Ну, что? Поехали? — он даже дверь мне открывает. А на сидении. Боже! Огромный букет красных роз. Идеально сочетающихся с моими сережками. Я беру его двумя руками, утыкаюсь в него, втягиваю сочный арромат. – Этот момент надо запечатлеть.

Мы делаем селфи на фоне цветов, и я замечаю, как Данте сразу его постит.

Не могу не улыбнуться, ведь это означает, что я стала его девушкой?

Официально!

Я сажусь в машину, убираю букет на заднее сидение. Дрожу вся от кончиков волос до самых пяток. Он поменял столько девчонок, ни с одной не фотографировался. Ни одну не звал на официальное свидание.

По коже мурашки.

Сердце стучит высоко в горле.

Я то и дело смотрю, как сильно он сжимает оплетку руля. Так же сильно он будет обнимать меня, когда случится наш первый поцелуй. На третьем свидании, да. Наш первый секс случится гораздо позже. Я должна понять, что он настроен серьезно. Он должен понять, что я не просто так до 19 лет девственницей осталась. Я ждала того единственного и настоящего. Принца.

— Не голодная?

— Ну, ты же сейчас меня накормишь шоколадом в музее. — Несмешная шутка, но Данте усмехается. Кивает.

— Обязательно накормлю.

Вчера он был более разговорчивым. Улыбался. Шутил.

Сегодня он другой, более сосредоточенный.

— У тебя все нормально? Ты какой-то загруженный…

— Да так, предки звонили, придется на новогодние праздники к ним ехать.

И ни слова о том, что я тоже поеду. Нет, конечно, рано еще даже думать об этом. Но где-то на краю сознания невольно зреет обида. Мы же вместе? Это все не просто так?

— Слушай, я забыл документы от тачки в квартире. Если остановят, пизда мне от бати. Опять на штраф нарвусь.

— Конечно. Далеко ехать?

— А мы уже приехали, — кивает на высокое старинное задние, возле которого мы затормозили.

— Сталинки. Там потолки, наверное, метра три.

— Три сорок. Погнали, посмотришь.

— Точно? Может, я здесь посижу?

— Ну, вот еще. Неужели ты не хочешь посмотреть, где я живу, Любаша? Где я ночами дрочу на твой светлый образ?

— Господи, Распутин, какой ты пошляк, — не могу не повестись на его улыбку. Мы вместе идем к подъезду.

— Что ты…

— Селфи на фоне будущего любовного гнездышка.

— Это тебе еще не скоро светит.

— Ну, ты меня, прям, расстроила. Но знаешь, я терпеливый… Я ждал весь год.

— Потерпишь еще, — щелкаю его по носу, а он пытается ухватить меня за палец зубами. Я убегаю от него внутрь. Здороваемся со строгой женщиной консьержкой и со смехом забегаем в лифт. Данте пытается меня поцеловать, почти касается губ, но я отворачиваюсь, чувствуя, как бабочки в животе машут крыльями все активнее. Там так тянет, что хочется сжать бедра. Но это такое палево. Он не должен знать, что я хочу. Пусть до конца считает недотрогой.

Мы выходим из лифта, я рассматриваю лепнину, красивую лестницу и перила.

— Заходи, — открывает он двери и кивает на темный коридор. По коже невольно расползаются мурашки, отчего я ежусь, словно от холода. А может, от взгляда, которым пронизывает меня Данте. Насквозь. Как током.

— Давай я лучше здесь подожду.

— А что так? Посмотреть же хотела на потолки. У тебя будет такая возможность, пока я тебя трахаю, — доброжелательная улыбка, как лампочка, гаснет, давая место издевательской гримасе.

— Дан я, наверное, пойду.

— Пойдешь, когда я скажу, — делает рывок, хватая меня за плечо и буквально вталкивая в свою квартиру. Закрывает дверь хлопком.

— Дан! Ты зачем меня пугаешь?! Открой дверь!

— Открою, конечно, когда мы закончим, — шагает ко мне, убежать не успеваю, оказываясь припечатанной к его твердому телу. – Ну, куда ты бежишь, Любушка? А как же посмотреть главную достопримечательность моей квартиры, огромную кровать, на которой точно поместится твоя большая жопа? Под мой оглушительный крик он поднимает меня в воздух и несет по квартире. Я отбиваюсь, стараясь ухватить его руками за волосы, за нос. Но он только смеется. Бросает меня на пружинистый матрас.

— Советую раздеться, если не хочешь выходить отсюда в мятой одежде.

— Я не буду с тобой спать! Не буду! Ты гребаный псих! Зачем ты это делаешь?

— Хочешь знать? — расстегивает он рубашку, только вот смотреть, что под ней, больше не хочется. Хочется просто кричать от бессилия. Я вскакиваю с кровати и убегаю мимо него на кухню. Нож, нож… Ни одного чертового ножа! – Хочу… Запачкать твой образ правильной девочки. Раздражает он меня.

— Ты больной?! Дан, выпусти меня. Это не смешно!

— В общем, — снимает он ремень, скидывая его на пол вместе с брюками. – Ты согласилась пойти со мной на свидание. Ты приняла от меня цветы и поднялась со мной в квартиру. А скоро лишишься девственности. И рассыпется твой образ, как бисер по полу.

— Хватит! Я неправильная, ты ошибаешься!

— Поздно, я уже завелся, — хватает он меня за волосы. Кричу, хочу ударить по щеке, но он перехватывает руку. Накрывает мои губы грубым звериным поцелуем, без церемоний толкая язык в рот.

***

Спасибо всем, кто заглянул поддержать новинку) А смелых я попрошу остаться и держаться крепче. Мы начинаем!

Дорогие мои, предупреждения вы читали, да? Так что без претензий потом...

****

Он мне нравился. Нравился! Весь год он казался действительно нормальным. Пошловатым, но положительным персонажем.

А сейчас я в дурном сне, где чеширский кот внезапно становится монстром, обнажая кровавые клыки. Так и Данте. Я кусаю его язык.

Он отводит мою голову, коротко сплевывает прямо на пол кровью и скалит кровавые зубы.

— Ты больной псих! — вторая рука свободна, хватаю за волосы, но он сильнее, выворачивает руку, вынуждая себя отпустить.

Снова приближает лицо, которое в этот момент мне больше не кажется красивым. Хочу отвернуться, но он вжимает пальцы в затылок, стягивая в кулак волосы, вдавливая свои губы в мой рот. Не могу пошевелиться, лишь дергаюсь, как рыба в тисках.

Чувствую привкус крови, которая, смешиваясь с его слюной, отравляет мое нутро.

Сейчас я проснусь.

Сейчас я проснусь!

Это просто дурацкий сон!

Ведь не может адекватный парень вдруг сойти с ума?!

Вот только одна проблема. Боль от натяжения волос настоящая, такая яркая, что слезы льются по щекам. Я просто реву, когда он толкает язык, продолжая скользить им по рту.

Господи, кто вообще сказал, что поцелуи это вкусно?

Это отвратительно. Влажно. Мерзко. Меня сейчас просто стошнит.

— Ну, что ты, как неживая, — встряхивает он меня, отводя голову. Успеваю вдохнуть воздуха, занося свободную руку для удара.

— Помогите!

Он заламывает мне руку, разворачивая к себе спиной. Пихаю его бедрами, а ему смешно.

— А давай я, — пихает он меня в ответ, удерживая руку за спиной. Снова толкает. Я сквозь ужас и страх чувствую, как его стояк бьется об мою задницу. Раз, другой, третий, пока мы не упираемся в кровать. – Ведь просил же снять одежду!

Треск юбки сводит с ума. Нет, нет, нет, пожалуйста.

— Остановись, пошутили и хватит!

— Моя шутка тебе в рот сейчас не влезет. Хорош дергаться, я все равно это сделаю, давно хочу, а ты, коза такая, недотрогу из себя строишь.

— Данте, я девственница!

— Да? Правда, что ли? — тормозит он. Отпускает волосы, позволяет окунуться с головой в надежду. По телу прокатывается волна эйфории от облегчения, когда боль в висках стихает. Он просто не знал. Надумал себе чего-то. Сейчас он меня отпустит. Отпустит. – Тогда я, наверное, должен отпустить тебя?

— Да, ты должен… Должен меня отпустить.

— Должен, говоришь? — хватает он мою юбку, мою красивую новую юбку в кулак, и просто дергает. Она поясом впивается в талию. Кричу от боли, но ему мало, он просто рвет ткань. – Знаешь, меня заебало быть всем должным. Могу ли я хоть раз сделать, то что хочу?

— Нет, нет, Данте, пожалуйста! — прошу, но белье с бедер летит в ту же кучу. Моя голова уже вжата в матрас. Я губами еложу по покрывалу, глотая слезы.

Хочу проснуться, хочу проснуться.

— Данте, не надо! Тебя же посадят, — пытаюсь воззвать к чувству гражданской ответственности, раз моральные нормы — это не про него. – Ты сядешь, тебя там тоже будут насиловать.

— Люб, — вдруг касается он губами моей щеки, достает язык и слизывает слезы. – Ты забыла, кто я такой? Таких как я не сажают, даже если бы я реально тебя изнасиловал, а мы же просто играемся, да?

— Нет! Это не игра!

— А я скажу, что игра, и ты просто любишь пожестче. Кому поверят? Дочке продавщицы или сыну человека, который обедает с президентом?

— Ты ублюдок!

Пытаюсь еще сопротивляться из последних сил, что бы ни случилось.

Господи, я же никогда, никогда не была в зоне риска. Не бродила по темным переулкам. Не носила коротких юбок. Всегда держала рядом баллончик. Я исправно училась, помогала маме в магазине по выходным, не воровала, ни завидовала.

За что мне это!

За что?!

— За что ты так со мной Что я тебе сделала? – последние секунды, и его горячая плоть скользит где-то близко. Водит по бедрам, по сжатой изо всех сил промежности.

Он мне нравился. Я думала о сексе с ним. Но никогда не предполагала, что он будет таким. И точно не ждала его на первом свидании. Никогда не хотела быть прижатой к кровати и униженной, взятой словно лошадь в стойле.

— Данте, прошу…. – толкает он один палец. Я напрягаюсь всем телом. Член с трудом протискивется в мое тело.

— Ну, раз так просишь, ладно, — усмехается он, и вместо члена я чувствую его руку, она накрывает плоть, вдавливаясь одним пальцем.

— Что ты…

— Слушай, чего ты напрягаешься? Нормально же веселимся? Я все равно тебя трахну, расслабься уже.

— Да пошел ты! — кричу в покрывало, бью свободной рукой по кровати, когда он начинает елозить по самому центру, между складочек, вызывая внутри смесь стыда, страха и того самого возбуждения.

Сколько раз я трогала себя. Думала о нем. Теперь мне противно даже думать об этом.

Но Данте все равно на мои чувства, он методично продолжает гладить меня между ног.

— О, смотри, потекло.

— Да пошел ты…

— В пизду? Всегда готов, Любаня. Имя-то у тебя какое. Любовь…

— У тебя еще дебильнее.

— Что ты сказала?

— Что слышал! — кричу я, сжимая бедра, но он пихает коленом мои ноги, раскрывая их на максимальную ширину. – Имя у тебя дебильное!

— Сука! — бьет он меня по заднице, а в следующий миг мое тело охватывает агонией, когда он с размаху врезается в мое нутро. Я корчусь от боли, пытаюсь вытолкнуть из себя инородный предмет, но Данте только давит, рвет меня изнутри, достигая крайней точки. – Слушай, и правда, целка, кто бы мог подумать.

— Урод! Ублюдок!

— Кричи, кричи…. – стонет он за спиной, продолжая натягивать меня, как куклу, ломать меня изнутри. Я закрываю глаза и просто жду, когда это закончится. Когда пройдет это чертово дьявольское свидание. Но Дану мало, он продолжает брать меня, рыча и гортанно постанывая. Долго. Долго. Кажется, что целую бесконечность. Я уже не чувствую ничего, просто лежу, только скуля в свой кулак, все еще надеясь, что этот кошмар закончится, и я проснусь в своей постели. И больше никогда, никогда не пойду на свидание! Ни на одно. Просто буду учиться, стану адвокатом и буду сажать таких ублюдков за решетку.

Данте не останавливается, все пихает и пихает в меня

свой отросток. Боли нет, лишь полное чувство опустошения, словно из меня вытянули всю жизнь, оставив лишь оболочку.

— Ты там живая? У тебя там опять сухо.

— Да пошел ты, — вяло шевелю языком. Рука уже затекла, находиться в одном положении. И он вдруг ее отпускает. Хочу перевернуться, отползти подальше, но он встает между ног и дергает мою голову за волосы.

— Надо кончить, Люб. А то нехорошо получится.

— Тебе надо, ты и кончай.

— Мне надо, чтобы ты кончила. А то что я за джентльмен буду в твоих глазах?

— Ты меня насилуешь, Распутин! — ору я из последних сил. — От такого кончают только психически нездоровые!

— Проверим, — тянет он руку и достает странный белый прибор. Он гораздо больше его члена, и я напрягаюсь всем телом. Дергаюсь, но он наваливается на меня, не давая дышать. – Ну, давай, Люб, кончишь и пойдешь, а то я могу долго тебя трахать. Всю ночь, м?