Читаем Хрустальный плен онлайн бесплатно

Вещи вновь компактно улеглись на крыше варговского вездехода, а сверху ребята натянули тент, оранжевый и весёлый, словно половинка апельсина. Мы на стоянке, близ комплекса горячих источников “Ключи в Холмах”. Как и обещал Варг, внедорожный микроавтобус перегнали сюда и нужды возвращаться в Верхнюю Каменку нет. Прощаясь взглядом с комплексом, ощущаю переворот в миропонимании после разговора с Вероникой.

Позади нас, предгорья вырастают в невысокие скалы, освобождённые от зелёных накидок кустарников и травы, впереди же ландшафт понижается, выравнивается и пропадает в синей дымке. Туда уходит серая лента дороги, словно во избежание скуки, нарисованная детской рукой без прямых участков, сплошь в изгибах, а где и чуть ли не петлях. С возвышенностей стремятся резвые ручьи, соединяющиеся в реки и значительно плавнее несущие воды к вытянутым овалам озёр. Царственно и торжественно парят над безбрежным краем облака, совсем редкие, сонные, в их мыслях только полёт и никакого дождя. Справа и слева, обзор ограничивают крутые бока холмов, полностью заросшие деревьями и кустарниками, они щедро позволили человеку построить лечебный санаторий между собой, и даже сам император Сизлань Великий бывал тут частым гостем.

– Матус, поехали уже! – вырвал из мыслей басистый голос Варга. – Если так понравилось – ещё вернёмся.

Я отшутился, принимая отозвавшееся теплом в душе предложение, а взгляд зацепился за бороду инструктора. Да, за время похода все парни порядком покрылись щетиной, только Журавль, наш интеллигентный бывший зам магистра, побрился, пока были в “Ключах”. Зато остальные буйствуют в той палитре, что наградили родители: братья-близнецы в светло-русой, я – рыжей, а Варг – тёмной, почти чёрной. Он выделяется особенно, ведь и телосложением на медведя похож и зарос почти до глаз. Изотопы – три брата близнеца, тоже вымахали под потолок, только у них сила дурная, с небесами в глазах, а Варг, при всей добродушности, владеет силой в холодном спектре. Он волк и медведь в одной личине.

Я двинулся вслед за Варгом к машине, под ногами приятно хрустит гравий, как последний аккорд водно-банно-оздоровительного действа. Внедорожник похож на спящего льва, стоит хозяину разбудить мотор, как хищник бросит массивное тело вперёд, загребая асфальт когтистой резиной. Присаживаясь рядом с Вероникой на переднее сиденье, интересуюсь:

– Ребят! Как насчёт побывать здесь ещё?

Хор и гул одобрения в ответ. Я уже к прекрасному магистру:

– Если многоуважаемая Вероника не против, конечно.

– От поведения заместителя зависит, – с озорством отозвалась она.

Все дружно взялись смеяться, а мне достался полный фиалкового огня взгляд, легко попавший в душу и коснувшийся пары тонких струн.

Стоило всем занять места, как Варг с воодушевлением взялся за руль, благодарно отметив, что залит полный бак. Я перевёл взгляд на Веронику, председателя в старшей школе Бастион, моего председателя… Слова уже хотели выпорхнуть, да словно споткнулись о зубы – всё из-за её принадлежности к древнему роду Ониксовых магов. Пусть мы и открылись друг другу, вплоть до ощущения родства, и я обещал не чураться, да только рубленные формы слов не идут. Что значит быть магом из древнего рода Ониксовых? Мы, обычные люди, день начинаем с пробуждения, делаем утренний туалет, завтракаем с родными, планируем день… а у магов как?

Я смотрю на Веронику и не вижу никаких отличий от той, что была ещё вчера. Но вчерашний образ был понятным, таил в себе предвкушение тайн, снабжал такой приятной и тварной уверенностью, а сейчас я оглядываюсь в прошлое с чувством пассажира на палубе, смотрящего на удаляющийся берег, коего впереди может ждать всё, что угодно.

– Матус, – неожиданно обратилась девушка, тихим тоном. – Что в твоём взгляде?

Понял, что не следует отвечать глупыми вопросами и уточнениями. Ещё раз впитал темноволосый образ наследницы рода Исинн, а потом собрал мысли в кучу и начал:

– Всё хорошо. Как и обещал – убегать не буду, – с чуть нервным смешком, закончил я.

– Значит всё же рассматривал такой вариант,– констатировала она, с оформившейся тенью на лице.

Я хотел было списать это на вечер, что неспешно расстилается за окнами с шумом мчащегося автомобиля, но прекрасно помню недавний разговор.

– Нет, именно таких мыслей не было, – отвечаю я, пропитав слова чувством вины. – Расскажи мне, пожалуйста, как это – быть магом? Просто, пока дело касалось чтения и просмотра комиксов или фильмов – всё нормально, а в реале совсем иначе.

Вероника глянула с изменившимся лицом и, вдруг, прыснула смехом. Я, словно поминая забытое, залюбовался этим великолепием оттенков эмоций.

– Рассмешил даже, – сказала она. – Прости, наверное это действительно важно – не каждый день встречаешь страшно-ужасного мага, да?

– Ага! Только не “страшно-ужасного”, а великолепного и прекрасного…– выпалил я, чуть не закрыв рот руками от смущения.

– Даже так?

Вероника сыграла изящными бровями и я ощутил жар.

– Э-э… да.

Взгляд девушки ворвался фиалком и смяв хилую оборону рассудка, взволновал нутро, пустив по венам пламя. Пока я прихожу в себя, Вероника продолжает рассказ и это хорошо, ибо мыслям удаётся отыскать привычное русло.

Оказалось, что ничего особенного маги не делают, во всяком случае сейчас. Более того, оперирование волновыми структурами, называемыми ещё тонкой материей, даётся тяжело и не каждому. На главных ролях тут дисциплина и воля, а раз трудно и не обязательно, часты случаи отказа потенциальных магов от искусства. Империя ведь открывает множество путей для самореализации и если помножить это на отказ Совета Магов от дальнейшего использования магических способностей, можно получить нынешний итог.

– Фактически, – рассказывает тихим голосом Вероника, под романтический шум езды, – из пяти сильнейших, признанных родов, действуют два: наш и Обсидиановый, к которому принадлежит Император. Остальные либо сгинули, либо имеют слабо выраженные проявления Силы. Это можно списать на естественный ход событий. Совет так и считает, между прочим, но я давно исследую вопрос и готова утверждать – есть силы заинтересованные в деградации основных родов магов. Просто люди в Совете выдают желаемое, за действительное.

Такое утверждение вызвало бурю удивления. Я, конечно, поспешил его выразить, ведь, во-первых, в голове не умещается, что есть кто-то ведущий организованную деструктивную деятельность, а во-вторых, что Совет этого не замечает.

– Может, ты хочешь приехать в гости, Матус? – в ответ спрашивает Вероника.

– Конечно! – тут же согласился я. – Там всё и расскажешь?

– Именно. Все наработки храню в голове и в особой комнате дома. Хочу тебе её показать.

Я поблагодарил и мы, наконец, сменили тему. Общее для нас умиротворение обосновалось в душе, можно сказать, что теперь “берег”, на который я “смотрел” и тяготился страхом неизвестности в контрасте с уютной обыденностью, скрылся окончательно. Пути назад нет, а впереди только череда открытий и приключений.

Утреннее возвращение в космогоничный Ружияр, вид милой сердцу улицы и родные стены дома – вот каков приезд спустя несколько дней. Варг решил всех развести, так что я высадился почти у дверей. Прощание с ребятами прошло быстро, тогда как с Вероникой полнилось долгими взглядами, полными чувств – у нас так всегда: что возле сапфирового совершенства лимузина, что возле варговского монстра, бросившегося после прощания охотиться по улицам города.

Выпав за время экспедиции из городской реальности, воспринял оказавшихся дома родителей, как ещё не ушедших на работу. Приехали-то мы рано – всё хорошо укладывается в канву ещё недавно казавшейся нерушимой реальности, где папа и мама трудились в социальной службе. Родители никуда не собираются и мы радостно обнимаемся, утоляя жажду заскучавших сердец, но потом я вспоминил об их новом месте работы. Стало даже теплее, что сегодня мы будем вместе.

Божественным провидением случилась встреча между Георгом, отцом Вероники, и моими родичами. После продуктивного общения, папа решил сменить род деятельности с соцработника на руководителя крупнейшего в истории Империи проекта. Маме же, в виду беременности, доступна только должность помощника. Пришло осознание, как сильно волнуют моё простоватое существо перемены после переезда, словно шторм закрутил и унёс: это и сам переезд в столицу, и поступление в Бастион, и дальнейшая колода свалившихся ответственностей с обязанностями. Вот уже в тихой семейной гавани грядёт перестройка! Помимо старосты и заммагистра, я стану братом – всё это навалилось практически само собой. Есть чувство, что всей меры ответственности я ещё не испытал, ведь некто Добрый и Великий оберегает деревенского дурака от трагических ошибок. Оглядываю себя, примеряю чины старосты, заммагистра, брата в конце концов, и чуточку боюсь, но и не могу уже отказаться – увлекло. Теперь это мой путь!

Очередной день каникул, сделав галантное па, медленно уступил место августовскому вечеру, одетому в тона спелой зелени и украшенному загорающимися огоньками городского освещения. Из парфюма – пахучий ветерок, прогревшийся за день и насобиравший тонких ниточек ароматов со всех трав и цветов.

После всех утренних тёплостей общения с родителями, я пал в объятия Сети и только сейчас вынырнул. Конечно, главным предметом интереса был возможный выход комикса Сабрины Григ. К сожалению, пока тишина. Тем временем, сознание возвращается к основной проблематике нынешнего бытия. Помощь Вероники я представляю, как мановение палочкой – раз, и готово! Мучения Агнии и Сапы сменятся обычной школьной жизнью, наступят времена счастья.

Только подсознание подсказывает, что будет иначе. Что мы имеем дело с большим айсбергом и, что самое важное – большой кажется верхняя часть…

“Добрый вечер! Как добралась?” – пишу Веронике.

Ответ примчался быстро, а дурная голова опять примешала сюда магию.

“Привет, Матус! Всё хорошо, как у тебя день прошёл?”

“Хех) Мимо прошел, а я за ноутбуком в это время сидел))

Слушай, вот подумал – когда нам лучше организовать встречу?” – натыкал я сообщение.

“И что надумал?)” – коротенько возник ответ председателя.

“Может завтра?”

Окошко на смартфоне показывает, что Вероника пишет. Потом пауза и опять пишет.

“Хорошо, во сколько тебя ждать?” – пришло в итоге небольшое сообщение.

“К часам десяти буду – это нормально?” – написал я, почему-то засмущавшись.

“Тогда готовься к девяти из дома выходить – Вадо уже будет ждать.” – прислала она, украсив смайликом показывающим язык.

Мы продолжаем общение, полное интереса и радости. Комната совсем погрузилась во мрак, стоило ноуту погасить экран. Только светоды горят и шумит охлаждением подставка. В итоге, когда попрощались, было далеко заполночь, усталость просто вдавливает в кровать, пришлось приложить все силы, дабы почистить зубы.

Прошла ночь и новый формат утра радует всё больше – папа в гостиной и работает за ноутбуком, рядом, на удалении руки, – кофе и сладости, как он их называет – вкусняхи, а мама хлопочет на кухне, откуда ароматы таки прорываются в дом, избегая шумной вытяжки. Я сглотнул вмиг скопившуюся слюну.

Время не успело подойти даже к восьми – лениво меняет цифры в районе первой четверти и я спокойно окунаюсь в утреннее общение, походу рассказав о предстоящей поездке к Веронике. Новость мама восприняла спокойней, не как в прошлые разы, и мы лишь обсудили внешний вид. Я отстоял право выбора и побежал одеваться, прыгая через ступени.

Зеркало явило весьма приличный образ: кислотно-жёлтый верх и коричневый низ. Шорты я выбрал из крепкой ткани, с множеством карманов, а майка нравится и яркостью, и рунами, что эффектно напечатаны на спине и груди, в виде орнамента. Чуть смущает отросшая рыжесть волос, а вот щетину я сбрил начисто. Пригляделся к глазам – не опухшие ли, нет ли мешков? Вроде всё хорошо, кожа нормальная, можно и на выход. Дядь Вадо скоро подъедет.

Слегка озябший ночной мир, набирает тепла от вовсю сияющего солнца. Его яркий лик второй половины августа, конечно, уже не столь пекущий и ярящийся, как в июле. Зрелый взгляд светила ещё может накалить мир до жары, растекаясь в полыхающих закатах, а потом приходит ночь и приводит ясноокую свежесть и сестру прохладу.

Лимузин уверенно рассекает графитовое полотно, тут же смыкающееся сзади. Мимо мелькают дома и участки, словно острова. В приоткрытое окно врывается ветер, я с удовольствием и откровением вдыхаю необычайную свежесть воздуха, полного буйных и волнующих ноток, немного пьянящих бестолковую голову.

Мне всё больше нравится водитель Вероники. Сразу вспоминается дедушка оставшийся в Тохе – есть схожие черты и своеобразная аура. Как и с дедом, в последние разы мне всё интереснее слушать дядю Вадо. Сегодня чуть было не попросился на переднее сиденье. Пока мы едем к имению, мысли вернулись в самое глубокое и важное русло последних дней. Скоро увижу небывалое – комнату магии, в голове уже возникают готовые картинки, взятые из бесчисленных комиксов, мультиков и фильмов. В носу словно защипало от какого-то зелья и вездесущей пыли. Это, конечно, фантазия, сомневаюсь, что истинная комната такова.

Ещё, нам предстоит более предметный разговор на тему проклятия семьи Волох. Я взволнован и даже обескуражен. По сути, это будет решением важной проблемы. Если всё получится, я наконец смогу спокойно взглянуть на друзей. Вижу образы будущего и воплощённых надежд, представленных в свете искусства магического оперирования, так и не принятого рассудком. Не то, что бы я не мечтал стать волшебником – было, да ещё как! Просто здесь, как с любой иной мечтой – романтически-приключенческий ореол занимает сто процентов, а практика – ноль. Кто задумывается о каждодневном труде, поисках, частых провалах, неудачных экспериментах и прочем, и прочем, что есть составляющие любого дела? Это и отпугивает романтиков от свершений, как табличка “Чудовища” перед диким краем. И вот, я еду в место, где увижу реальный, самый что ни на есть настоящий, кабинет магии!

Вскоре мы въехали на территорию, а сзади шумно сомкнулись створки автоматических ворот. Выхожу. Весь яркий, как пятно на белой стене, только в моём случае – ядовито-желтый, на фоне серого двора и темно-зелёного сада. Таким и увидела меня Вероника.

– Привет, Матус! Добро пожаловать.

Пока мозг запрягает рот и язык выговаривать привычные фразы, глаза очарованно оглядывают облик девушки. На массивном крыльце, она стоит легко и непринуждённо. В простом платье до пят, но оно возвышает и без того аристократический облик председателя до императорского величия. Вырез декольте и тонкая кость ключиц, широкие изящные плечи и хрупкая длинная шея, тем сильнее западающая в душу, что богатство волос убрано под сеточку. Платье выполнено в белых тонах, со вставками небесно-голубого. Признаться, стало слегка стыдно за себя.

– В свете твоего потрясающего вида мне неловко, – признался я, поднимаясь по лестнице.

– Спасибо, – ответила девушка и грациозно посторонилась. – А ты эффектно выглядишь.

– Кхех, – поперхнулся я, – ну-у… Ты так думаешь?