Читаем Хрустальный мальчик онлайн бесплатно
– Прощения просим! – сварливо буркнул Землерой. Он вдруг протяжно вздохнул, и пробилась в его голосе нотка усталости. – Ладно, хорошо, не понимаешь ничего, давай делать так, чтобы тебе было понятно… Это ты же извиняться должна, конечно… вот Дароносица и злится.
Анна завыла, отчаянно мотая головой. Сколько времени ни знали они с Землероем друг друга, а она никак не могла научиться его понимать.
– Открой глаза, Анна, – приказал он жёстким голосом, – и говори со мной вместе.
– Что, что говорить?
– Просто повторяй! – и Землерой вдруг смягчился. Почти нежным тоном он почти попросил: – Пожалуйста, Анна, не страшись так. У нас всё получится.
И Анна ему поверила.
– О, великая Дароносица, – заговорил он внушительным звонким речитативом, и свирепый вой ветра тут же стал тонким, лютым, как вой голодных волков, – мощная Дароносица, хозяйка почв и всех насекомых…
– О, великая Дароносица, – старательно бормотала вслед за ним Анна, и её онемевшие от холода искусанные губы с трудом раскрывались, и язык еле-еле ворочался во рту.
– Мы тебя обидели, жестоко оскорбили, – продолжил Землерой.
Пучок старых листьев, дрожавший на самой верхушке перекрученного дерева, вдруг застонал, и вся ветка, на которой он сидел, переломилась и обрушилась вниз – Анне, что и пикнуть от ужаса не успела, на голову. Землерой обхватил её свободной рукой и прижал к себе вплотную, и ветка разбилась о землю напополам там, где ещё совсем недавно Анна стояла. Листья тут же изорвал в клочья обезумевший ледяной ветер.
– Мы тебя об-бидели, – еле выдавила из себя Анна, – жестоко оскорбили…
Землерой закрыл её свободной рукой и продолжил, плотнее переплетая их пальцы:
– Но не со зла мы это сделали, а по неведению, по детской глупости.
Муравьи под ногами Анны зашевелились, красноватая шишечка на самой вершине муравейника вдруг разлетелась на комья, и целая черновато-коричневая орда, быстро орудуя тонкими лапками, рванулась прочь и облепила ноги Анны и Землероя так, что не стало видно даже клочков одежды. Анна подавилась визгом. Тонким рвущимся голоском, со слезами на глазах она продолжила:
– … не со зла мы это сделали…
– Ты, та, кто знает, что быть Матерью, – звонко воскликнул Землерой и высоко поднял голову, – ужели не простишь ребёнка? Ты, та, кто так печётся о своих родственниках, кто славна своим великодушием, ужели не прислушаешься?
– Ужели не прислушаешься? – печальным эхом отозвалась Анна.
Муравьи всё выше и выше заползали по её ногам, уже почти достигла шевелящаяся мерзкая масса колен. Землерой не отводил взора от перекрученного, как штопор, чёрного древесного ствола.
– Все мы грешны, Дароносица, – промолвил он мягко, – и мы с тобой – грешней той, кого ты невзлюбила. Не вошла бы она в этот лес, не оскорбила бы тебя…
Анна умолкла. Пальцы Землероя крепко сжимали её пальцы, и она видела, как сияют хрустальным серым светом его широко раскрытые глаза. Казалось, будто он видел в дереве нечто, недоступное её взору, и говорил с тем, что сидело внутри.
– И не знала бы ты о ней, Дароносица, вовсе, – тихо сказал Землерой, и светящиеся глаза его вдруг наполовину прикрылись, – если бы не я. Мы с Анной повсюду в этом лесу – единое целое. Хочешь казнить – казни обоих. Хочешь помиловать – смилуйся над нами! И не серчай на нас, госпожа Дароносица. Мы тебя оскорбили, задели, принизили, велика наша вина. Но долг платежом красен. Госпожа Дароносица… Анна – человек, не только в нашем лесу бывает. Анна – человек. Многое люди придумали. И Анна подарками загладит свою вину. Только явись нам, Дароносица, определи свою дань! Почтим мы тебя двукратно от того.
Ветер улёгся. Совсем недавно он, как олютевший в зиму волк, свистел, шипел и выл кругом них, и вдруг совсем умолк, точно бы и не было его никогда. Прекратили шуметь листья, и муравьи и жучки неожиданно поползли прочь, вниз. Анна моргнула – и в следующий миг все они уже попрятались в многочисленных ходиках дырочками, в глубоких и извилистых морщинах древа-матери.
Анна перевела дух. Землерой всё стоял рядом с ней, прямой и бесстрастный, а его глаза так и не прекратили потусторонне светиться, и волосы не улеглись. Анна открыла уже рот, готовая его спросить – но нечто неосознанное, засевшее внутри, холодное и властное её удержало. Анна подняла руку и опустила тут же, не дотронувшись.
Слепящее сияние залило полумёртвое кручёное дерево, и снова слёзы потекли у Анны по щекам. Слишком больно было смотреть на этот яркий свет, безумный свет, режущий острее невидимого ножа. Он прорвался не с неба, он не из-под земли извергся – он появился отовсюду и из ниоткуда сразу, одновременно, словно кто-то дёрнул за рубильник, и зажглась огромная невидимая лампа.
Анна закрыла лицо свободной рукой. Слёзы всё продолжали течь, они сочились между пальцев и обжигали ей кожу. Где-то рядом с ней стоял Землерой, но она не чувствовала ничего, кроме жаркой жгучести и грубости древесной коры.
И она слышала, что к ней кто-то шагает.
