Читаем Хроника онлайн бесплатно

На протяжении многих столетий Армения подвергалась опустошительным нашествиям и войнам. Особенно тяжелым был XVI век, когда территория ее стала ареной почти непрерывных войн между сефевидским Ираном и османской Турцией. Эти войны сопровождались колоссальными разрушениями производительных сил, истреблением населения, общим упадком культурной жизни страны. Лишь после заключения Константинопольского мира 1639 г. наступил период мирных взаимоотношений этих государств, длившийся около 80 лет.

XVII век, начиная со второй его четверти, стал веком относительного подъема в материальной и культурной жизни Армении. Оживление в культурной жизни Армении проявилось и в области армянской историографии, давшей таких видных для того времени историков, как Аракел Даврижеци, Григор Даранагци и Закарий Канакерци. Труд последнего «Хроника» публикуется на русском языке впервые.

Биографические сведения о Закарие весьма скудны и ограничиваются лишь тем, что он сам сообщает о себе в своей книге.

Закарий родился в 1627 г. в селении Канакер, около Еревана. Отец его, Мкртич, был секретарем областного старосты Котайка.

В возрасте 13 лет Закарий вступил послушником в монастырь Ованнаванк, где и провел всю свою жизнь. Физический недостаток — хромота — помешал ему сделать духовную карьеру, и дальше сана дьякона он не пошел.

Во время своего пребывания в Ованнаванке Закарий не раз совершал дальние путешествия. Так, в 1675 г. Закарий «по монастырским делам» побывал в Казвине. В 1682 г. Закарий был в Смирне. В 1684 г. он оказался в Скутари. Об этих своих путешествиях Закарий сообщает мимоходом в связи с теми или иными событиями, о которых он рассказывает в своей книге.

По возвращении из этих путешествий, в 1687 г., на шестидесятом году жизни Закарий начал писать кондак — картулярий монастыря Ованнаванк, который в дальнейшем составил третий том его книги. Собственно «Хроника», т. е. первые два тома труда, была завершена Закарием, как он об этом пишет в своей памятной записи, 30 мая 1699 г. В том же 1699 г. Закарий умер.

Закарий пишет свою «Хронику» с вполне определенной целью — «в назидание тем, кто придет вслед за нами». «В назидание потомству» описывает он те страдания, «которые мы претерпели, дабы вы (т. е. потомки), уразумев их, остереглись и, видя ваши [собственные страдания], были милосердны к нам».

Но как понимает наш автор исторические события, как относится к историческому материалу, что считает важным, что второстепенным, чему, по его мнению, следует верить?

«Не должно умалчивать о минувших событиях, — пишет Закарий, — но рассказывать о них, как можем, согласно тому, что гласит молва». Он так и поступает: «Какие истории слышал, о тех и пишу, но не ведаю ни их последовательности, ни времени». Первые главы книги показывают, что Закарий не умел пользоваться материалами письменных источников. Чем отдаленнее время, которое Закарий описывает, тем менее может опираться он на данные молвы и слухи и тем беднее по содержанию становится его книга.

Молва и слухи служат для него важным источником, причем он не пытается определить, что именно достоверно и что ложно: «Я передал тебе как ложь, так и истину — все, что поведала мне молва».

Каковы хронологические рамки произведения Закария?

Свой труд Закарий начинает с царей персидских, установления власти Аршакидов, а затем сасанидской династии и их отношения к Армении и заканчивает концом XVII в. Первые главы «Хроники», которыми он отдает дань установившейся в древнеармянской историографии традиции начинать историю Армении с древних времен, столь скудны по своему содержанию, заключают такое количество ошибок фактического порядка, что не представляют ценности для историка. Без этих нескольких начальных глав «Хроника» Закария только выиграла бы в своей цельности.

Начиная с гл. XXVIII т. I Закарий излагает события, современником и очевидцем которых он был. Как правило, он ссылается здесь на источники своих сведений, однако общий характер его книги от этого не меняется.

Будучи человеком религиозного воспитания, Закарий все события объясняет волею бога. Что бы он ни описывал: войну, голод, засухи, землетрясение, плохое или хорошее, — все он завершает словами «слава богу», «будущее ведомо богу» и т. д. Впрочем, это вполне естественно для человека той эпохи, тем более для человека, прожившего всю жизнь в монастыре.

Отношение Закария к историческому материалу, его наивная, почти безграничная вера в то, что гласит молва, сказались и на содержании его «Хроники». Книга Закария по своей структуре весьма своеобразна, своеобразна потому, что никак не вяжется со сложившимся представлением о труде историческом. Это вовсе не последовательное, хронологически выдержанное повествование о делах минувших и современных Закарию. «Хроника» Закария представляет собой ряд рассказов несколько анекдотического характера о персидских шахах и армянских ханах и их интимной жизни, о разных чудесах, святых мучениках, вишапах, дивах, наконец, рассказов о разных событиях из жизни простых людей, односельчан Закария и т. д.

Многие из них, как например рассказы из жизни персидских шахов, в особенности шаха Аббаса I, по-видимому, широко бытовали в народе. Не случайно варианты ряда этих рассказов мы находим у европейских путешественников, посетивших Иран в XVII в., таких, как Адам Олеарий, Ян Стрейтс и Шарден. Вот почему один из крупнейших арменоведов, М. Абегян, считает Закария первым после М. Хоренаци собирателем армянского фольклора[1].

Свои рассказы Закарий расположил в хронологическом порядке; часто они никак не связаны друг с другом, порой их связывает одно действующее лицо (как, например, анекдоты о шахе Аббасе I), или место действия, либо какое-нибудь историческое событие, давшее пищу этим рассказам. Сами заголовки их весьма характерны, например: «Об упряжи лошадей», «О женщине по имени Гозал и делах ее», «О недобрых предзнаменованиях», «О храбрости некоего мужа», «О храбрости другого мужа» и т. д.

Написаны они языком живым, сочным, подчас слишком вольно, грубо, в духе средневековья. Это не классический среднеармянский язык, но разговорный язык XVII в., своего рода переход от среднеармянского языка к языку X. Абовяна. Описания Закария красочны, богаты сравнениями. Диалоги — а их в его рассказах много — выразительны и живы.

Вся эта серия рассказов, объединенная общим названием «Хроника», представляет безусловный интерес с точки зрения литературоведческой. Характеризуя творчество Закария, крупный армянский историк Лео пишет: «Но почему видеть в нем обязательно историка? Было бы справедливее и почетнее поставить нашего дьякона в число народных писателей. Здесь Закарий со своей книжкой не будет лишним, но, наоборот, займет одно из первых мест. В его сборнике немало страниц, от которых веет народной простотой и свежестью. Закарий — праотец другого канакерца, родившегося спустя два века, — X. Абовяна»[2].

И тем не менее книга Закария переводится в первую очередь как один из интересных памятников именно армянской историографии. Она содержит столь ценный материал по социально-экономической истории Армении и сопредельных стран, что уже одно это делает ее исключительно важным источником. Так как Закарий не умел отличить важное от второстепенного и записал все, что слышал и видел, его книга дала великолепную картину жизни простого люда, преимущественно крестьян.

О чем бы ни говорил Закарий: о войнах или о шахах и знатных людях, о святых мучениках или вишапах и дивах, — во всех главах перед читателем выступает простолюдин в его отношении к персидской администрации, к сельским властям, к церкви, наконец, к равным себе. В этом смысле мы с полным правом можем назвать Закария историком-демократом.

Особенно ценны в этом отношении вторая половина I тома и II том. Хотя сам Закарий и не был очевидцем опустошительных походов шаха Аббаса и затем совершенного по его повелению в 1605 г. насильственного переселения армян из Армении в Персию, тем не менее те рассказы, которые он передает понаслышке, представляют несомненный интерес. Главы о волках-людоедах, пожалуй даже без преувеличения, передают то страшное опустошение страны, которое явилось следствием политики шаха Аббаса I в отношении Армении.

Трудно переоценить значение труда Закария как источника по внутренней жизни сельской общины. В ряде глав (т. II, гл. XLVIII, LXII) можно найти сведения о выборах сельских старост и их обязанности отчитываться перед сельской общиной, сборе податей через сельских и областных старост, водопользовании и т. д.

Большой интерес представляют рассказы Закария о правителях — ханах Еревана, начиная с Амиргуна-хана и кончая Фазлали-ханом, в правление которого Закарий и закончил свою книгу. Они дают широкую картину жестокой эксплуатации, которой подвергалось податное население Армении, прежде всего со стороны персидских властей.

Стремление выжать как можно больше из трудящегося люда побудило шахское правительство провести перепись населения (см. т. I, гл. XXXVIII «О переписчиках душ»). Это был способ ввести какую-то систему в налогообложение страны. Как пишет Закарий, «он (т. е. чиновник, ведший перепись) весьма точно записал все: мужчин, коров, лошадей, мулов, ослов, овец, мельницы, маслобойки, [виды] ремесел, рисовые толчеи, виноградники и сады, и все, что нашел, записал он и обложил налогом. И послал все записанное в царский диван». При этом Закарий описывает и жестокие истязания, которым подвергались во время переписи сельчане Канакера, в том числе и его отец. Однако, как это видно из рассказов Закария о ереванских ханах, налоги, их виды и размеры не были постоянны и в значительной степени зависели также от личности самого правителя. Достаточно было некоторым из них несколько облегчить податное бремя, как это приводило к заметному подъему производительных сил страны. Когда, например, Хосров-хан «облегчил налог, [взимавшийся] с крестьян, и отменил подорожную пошлину», сразу же «появилось изобилие всех продуктов и все товары стали дешевыми». Однако подобные положительные стороны в характеристике ханов у Закария крайне редки. Как правило, он резко отрицательно отзывается о ханском сословии. «Заносчив, кичлив, жаден», — пишет Закарий о преемнике Хосров-хана Мухаммад-Кули-хане (в передаче Закария — Махмет-Кули-хан); «алчный и скупой, грабитель и хапуга, подкупщик, неправедный судья и взяточник...» — характеризует Закарий Фазлали-хана. Ханы не довольствовались тем, что постоянно проводили «перепись полей и из года в год увеличивали пятину», точно так же как увеличивали налог на скот. Они прибегали к всяческим ухищрениям, которые даже в те времена произвола казались незаконными. Один из калантаров Ереванской области, Кара-Кубад, выписывал, как пишет Закарий, налоги неправильно: на безлесные области он выписывал лес, с районов, где не занимались виноградарством, требовал виноград и т. д. «Так истязаниями мучил он простолюдинов».

Другой правитель Еревана, Муртуза (Муртаза) Кули-хан, «вознамерился каким-нибудь способом ограбить страну и выдумал предлог, будто царь повелел, чтобы в Ереванской стране не появлялось вино. Отправил он во все области людей, чтобы они запечатали все кар асы и винные погреба. Они прибыли даже в горные области, где никогда не бывает вина, и опечатали горшки для мацуна и пахтанья. Так поверг он страну в бедствие, пока не собрались областные старосты и танутеры и не написали долговое обязательство на большую сумму, и отдали ему, и получили разрешение на вино. Так продолжалось два года». Наконец, Фазлали-хан превратил в доходную статью и воров, которых он штрафовал и отпускал затем безнаказанными. «То было великое бедствие для страны Араратской».

К тяжести разнообразнейших налогов добавлялись и барщинные работы. Размеры последних послужили основанием для анекдотического рассказа о том, что при Амиргуна-хане отец семьи отправлялся на барщину и оставался там до тех пор, пока сын его, став взрослым, не приходил заменить его.

Крестьяне страдали не только от эксплуатации, которой их подвергали персидские власти. Закарий живо показывает произвол и злоупотребления помещиков и сельских старост (см., например, гл. II, LVIII, LXII, LXVI и др.), также всячески притеснявших крестьян.

Глава XXIX т. I «О недобрых предзнаменованиях в его время» является в известном смысле логическим следствием всех тех рассказов, в которых обрисовано положение армянских крестьян, простолюдинов. Подобно рассказу историка XIII в. Киракоса Гандзакеци о Давиде Цареци, эта глава Закария рассказывает о проявлении недовольства народных масс. Некий монах-расстрига Мехлу-Баба возглавил движение, направленное против церкви, главным образом черного духовенства. Закарий, представитель духовенства, говорит о нем в резко враждебном тоне, называя его предтечей антихриста, распространяющим по стране обман и лживые речи. В ходе рассказа Закария выясняется, что Мехлу пользовался большой популярностью среди населения. По свидетельству Закария, до пятисот последователей сопровождали Мехлу во всех странствиях. Призывы его к расправе с черным духовенством («Ежели кто убьет хоть одного монаха, не спросятся с того грехи его [на том свете] и отправится он в рай божий») встречали явное сочувствие простого люда. «Выводя из крепости, повели его (Мехлу) в сторону Канакера. А невежественные канакерские простолюдины, когда услышали о прибытии его, бросились к нему навстречу. Многие встречали его с распростертыми объятиями».