Читаем Хозяин Улицы (СИ) онлайн бесплатно

Вам знакомо то чувство, когда внутри все выжигает, разъедает, словно кислотой, рвет на части? После чего приходит временное затишье, а потом начинается все заново. И это происходит до тех пор, пока ты не начинаешь ко всему относиться равнодушно, ведь боль — это такое коварное и жестокое чувство. Именно боль души не излечишь простой таблеткой, не лишишься, просто принимая тонну успокоительного, не вырежешь ее хирургическим путем.

Я никогда не испытывала подобного чувства именно с такими оборотами. Никто не предупреждал, что так будет, и не было вакцин, которые позволили бы смягчить это. Просто в один день рухнул весь мир, и ты оказалась одна в пустоте и в настоящем понимании жизни.

Всю жизнь меня оберегали, давали лучшее, не позволяя почувствовать на себе жестокости окружающей среды, ведь я была единственным ребенком в семье. Единственным, долгожданным и самым любимым. Родители баловали меня, воспитывали уверенной в себе девушкой, той, которая могла постоять за себя, и знала, чего хочет от жизни. У меня были модные одежды, украшения и постоянная возможность делать то, что мне вздумается. Я не стала от этого бессердечной сукой, не задирала нос, когда видела побитого жизнью несчастного. У меня были чувства сопереживания, жалости и доброты. Эти качества во мне закладывали вместе с той уверенностью и возможностью иметь все.

Я была счастливой оптимисткой, с открытой улыбкой и сияющим взглядом. А теперь я - никто! Все кусочки моей личности рассыпались на мелкие осколки, оставив на прежнем месте серую массу собравшейся воедино боли.

Не знаю, сколько я уже в таком состоянии - все, словно как в тумане, каждая минута как лезвие по горлу. Вот я дома, со своими родными, они улыбаются и обнимают меня, а потом мгновение, и я стою перед их закрытыми гробами.

Мои руки до побеления костяшек пальцев сжимают лоскут носового платка, которым я должна была вытирать слезы. Мне ткнули его в руки, когда мы уже подъезжали к кладбищу, но я так им и не воспользовалась. Мои слезы уже полностью иссякли, и я стояла без движений, потупив пустой взгляд на крышки гробов.

Я вспомнила последний день со своими родителями. Это было в день моего рождения, когда мне исполнилось девятнадцать. В этот день я только вернулась с путешествия, в котором пробыла два месяца. После окончания школы мне так и не удалось найти себя в той или иной профессии, поэтому прежде чем куда-то поступать, родители предложили сделать мне годовой перерыв, чтобы обдумать дальнейший свой шаг. Ведь зачастую подростки после окончания школы теряются в решении, в какой институт поступить и что им нужно от жизни. Вот так уже полгода с небольшими перерывами возвращения домой я моталась по всей Европе и полностью отдыхала душой.

В планах у меня было, как минимум еще месяц колесить по всем достопримечательностям, но неожиданная просьба родителей приехать домой заканчивает мой кругосветный тур.

В этот день мама с папой подарили мне золотую цепочку с большим кулоном в виде объемного сердца. В нем хранились их улыбающиеся сфотографированные лица. С этого фото папа смотрел на меня с озорной улыбкой, мама всем своим видом олицетворяла уверенность и силу. Да, такие они были и в жизни. Слишком веселый папа, который   превращал любую мелочь в шутку и веселье, и постоянно ответственная мама, которая держала все в своих руках. Но только друг с другом они становились по-настоящему счастливыми, любили настолько безумно, что мне казалось это нереальным. Я жила в этой любви и всегда мечтала получить от жизни хоть частичку того, что имели они в своем партнерстве. Обрести того человека рядом с собой, который также будет меня дополнять и понимать. Никогда не видела, чтобы они ссорились. Всегда переговаривались глазами, когда нужно было умолчать кое о чем при мне, и это так восхищало.

Мой день рождения стал для меня роковым. Помню, как мы собирались с друзьями в кафе для того, чтобы отпраздновать. Мой парень Андрей пригласил меня на ужин, я   надела свое самое лучшее платье, а мама помогала делать мне прическу. Она все время торопила меня, была немного взволнованна, ведь к ним тоже должны были прийти гости. Какие, она мне не сказала, но я впервые видела, как дрожали её руки, а её поведение было нервным и растерянным. Тогда я не обратила на это внимания, поскольку сама была слишком увлечена предстоящей встречей с человеком, которого любила и с которым так долго не виделась. А теперь, когда по крупицам восстанавливаю вчерашний последний момент с родителями, понимаю, что с ними было что-то не так.

Кроме того, спускаясь по ступенькам, я наткнулась на двоих здоровяков в подъезде. Пробежав всего один пролет от своей входной двери в квартиру, я споткнулась на одной из ступенек и полетела прямо в руки мужчинам, которые поднимались на встречу. Оба громадные, широкоплечие. У одного из них лысина на голове и лицо, покрытое шрамами, а второй с густой бородой, глаза черные как ночь, и взгляд тяжелый, словно пробивающий насквозь. На них черная одежда, поверх которой кожаные куртки.

Я упала прямо в руки бородатому мужчине, и он сжал меня как куколку, ведь я на три головы ниже него со своим ростом метр шестьдесят три. Мужчина долго не отпускал меня, внимательно разглядывая. Я смотрела на него испуганным взглядом, ведь пока летела, вся жизнь перед глазами пронеслась, а тут вообще дар речи отобрало при их виде.

- Смотри, какая хорошенькая, - сказал бородач, и я начала извиваться в его руках, скромно улыбнувшись. Все-таки, как-никак, а спасители!

Не люблю, когда ко мне прикасаются против воли, но для приличия решила перетерпеть. Тем более, если сейчас я испробую на них свой защитный прием коленкой по яйцам, вряд ли это хорошо закончится. Ведь не факт, что я еще попаду в то самое место, чтобы защититься. Так только разозлю и сбежать не смогу, тем более на высоких каблуках в пятнадцать сантиметров и в платье в пол, которое облепляло мою стройную фигуру как вторая кожа. Для драки я совсем не в форме!

- Спасибо, что спасли, - нервно проговорила я. – Я такая неуклюжая.

Мужчины на меня смотрели, как на что-то экзотическое, голодным и пробивающим насквозь взглядом. И это неудивительно, ведь моя грудь в этом платье прямо напоказ, корсет отлично подпирает все мои прелести, выделяя при этом тонкую талию. Цвет платья ярко-красный. Поверх наброшено легкое, осеннее пальто, которое сковывало движения. На шее две цепочки из золота, на пальцах мои самые любимые четыре кольца и пара браслетов на запястьях - прямо целое сокровище для грабителей, что я и подумала об этих мужчинах.

- Сочтемся, - сказал бородач, облизываясь.

Затем он поднял одну руку, и его ладонь прикоснулась к моей щеке, я отклоняюсь, словно от удара, не на шутку испугавшись. Мимолетом я заметила у него на руке возле большого пальца татуировку. Присмотревшись, я узнала очертания рисунка ловца снов, который переплетает змея. Странное сочетание, но я быстро теряю к этому интерес. Сейчас моя жизнь находится в опасности, и я чувствую это всеми фибрами души. Таких жутких людей я никогда еще не встречала.

Бородач начинает смеяться после моего испуганного маневра, и от этого смеха моя кожа покрылась мурашками.

- Отпусти её, - подал голос лысый, который все это время также изучающее смотрел на меня. – Сейчас не время.

Бородач посмотрел на него разочарованно, потом склонился ко мне и жадно вдохнул мой запах. Я начала дергаться в его руках, пуская в ход коленки, но он держал меня настолько крепко, оторвав от земли, что все мои попытки отбиться не принесли ожидаемого результата. Даже ноги не получается согнуть. Теперь я ненавижу это платье.

Надо мной еще несколько секунд потешались, потом резко опустили на ноги, и я моментально отступаю на шаг. Опираюсь спиной о стену и ошарашено смотрю, не веря своему счастью. Меня действительно отпустили?!

- Еще увидимся, - сказал бородатый мужчина, и я, отвернувшись, бросилась бежать в низ.

Не успела я и шага сделать, как почувствовала сильный удар по заднице, а потом послышался опять этот жуткий смех. Вскрикиваю и ускоряю бег, насколько это возможно в таком одеянии, по ступенькам.

- Смотри не упади! – насмешливо крикнул бородач. – Жалко будет ломать такую шейку.

И опять послышался этот смех, а потом их гулкие шаги. Пробежав один пролет, я остановилась, так как поняла, что моя квартира находится на предпоследнем этаже, и мне стало любопытно, к кому эти бандиты направляются, чтобы наперед знать, с кем прекратить общение. Не хочу больше с ними пересекаться. Осторожно я поднялась обратно на пролет выше, осознавая, что грузных шагов бандитов больше не слышно, и по их времени подъема мне казалось, что они поднялись на один лестничный пролет. А это означает, что они где-то на моем этаже. Но там три квартиры.

Я выглянула из-за перил наверх, и в один момент мне показалось, что перед тем, как я подняла взгляд, дверь моей квартиры как раз защелкнулась. Сделав несколько шагов, я поднялась, но затем застыла. Меня начали одолевать переживания. Я знала, что родители ждали гостей, но была просто уверена, что это должна была быть мамина близкая подруга или кто-то из папиных друзей. У них ничего не могло быть общего с людьми такой опасной внешности.

Паника медленно подступала ко мне, но я начала себя переубеждать. Меня словно отталкивало что-то. Внутренний голос просто кричал – нужно уходить. Но на душе как-то неспокойно. Я простояла так несколько секунд, потом повернулась и начала спускаться. Теперь уже осторожней, не спеша. Успокаивая себя тем, что возвращаться - плохая примета. Так всегда говорила мама, хотя я сама никогда не была суеверной. Не знаю, почему послушалась в этот раз, но я просто ушла.

Я всхлипнула, подавляя рыдания. Посмотрев на закрытые гробы родителей,  начала корить себя. Я просто была уверена сейчас, что эти здоровяки были причастны к смерти моих родителей. И в том, что  ушла и не вернулась, чтобы убедиться, что все в порядке, я винила себя.

Еще утром я говорила это следователю, рассказывала подробности про столкновение с теми типами. Но он просто поджимал губы и говорил, что это все - мое разыгравшееся воображение на фоне стресса. Он просто утверждал, что мои родители умерли от взрыва после утечки газа, когда прорвало одну из труб. Обычный несчастный случай.

Но я ведь знаю, что этого не могло быть. Два года назад мы делали исключительный ремонт с современными материалами, которые обязаны были служить как минимум пятьдесят лет. А еще взрыв случился через час, как я ушла. Но ведь я не слышала никакого запаха газа! Меня настораживало только одно – поведение мамы. То, как она впервые была не собранной внутренне, ее дрожащие руки и ее необычно крепкое объятие, когда я уходила гулять, словно она знала, что это в последний раз.

Я снова всхлипнула от этих воспоминаний и почувствовала, как на плечи мне легла чья-то рука. Вздрогнув,  бросила мимолетный взгляд и увидела Елену Сергеевну – мамину самую близкую подругу.

Они вместе работали в одном банке уже восемнадцать лет. В принципе, там работал и мой папа. Их компания была очень дружной. Елена была частым гостем у нас дома.

Теперь, когда она взяла все заботы по похоронному процессу на себя, я была ей очень благодарна, ведь сама в этом ничего не понимала. К тому же я теперь бездомный, одинокий бомж, у которого все, что было, просто отобрал огонь.

Родители отца умерли пять лет назад в автокатастрофе. У мамы была только ее мама - моя бабушка, но и её я видела всего несколько раз за всю жизнь. Не знаю, что у них там произошло, но они просто почти никогда не общались.

Сейчас я одета в вещи Елены, на мне простые черные брюки и черная водолазка. Поверх моя единственная уцелевшая вещь – черный вельветовый плащ, в котором я уходила вчера на свидание. На ногах белые кроссовки. Прическа, которую так старательно укладывала мне мама, растрепалась, и теперь мои густые, объемные волосы цвета шоколада спадали до самых ягодиц непослушными мелкими спиральками. Мама любила мои волосы, называя их самыми красивыми в мире, и не жалела на них разных косметических средств, отчего они всегда сияли здоровым блеском и росли просто с нереальной скоростью.

- Крепись, - прошептала мне Елена, сжимая меня в объятиях.

Её глаза сейчас были опухшими и красными от постоянных слез. Впрочем, как и у меня. Она обнимала меня и несколько секунд горько плакала, но, взяв себя в руки,  успокоилась. Я обняла её в ответ, тоже не сдерживая слез.

- Спасибо вам за все, - прошептала.

- Не стоит, - ответила она. – Ты же знаешь, что мы с твоей мамой были как сестры.

Слезы опять наполнили мои глаза.

- Я не могу в это поверить… что их больше нет, - всхлипывая, произнесла. – Не знаю, как мне дальше жить без них!

- Не рви сердце, милая, - нежно отозвалась она, приглаживая мои волосы. – К сожалению, уже ничего не вернуть, не исправить. Но я уверена, что твои родители не хотели бы видеть тебя в таком состоянии.

Я всхлипнула, кивнув, пытаясь взять себя в руки, быть сильней, как учила мама, но не могу. Боль затмевает разум.

- И что мне дальше делать? – жалобно пропищала я. Боль настолько захватила мое тело, что даже пропало желание жить.

- Не волнуйся, родная. Я обо всем позабочусь, - успокоила меня Елена. – Но тебе придется на некоторое время уехать к бабушке в Сквиру.

- В Сквиру? – переспросила я, впервые услышав подобное название.

- Этот город недалеко от Киева. Уже пять лет, там проживает твоя бабушка – Антонина Михайловна.

- Я не хочу уезжать из Киева… - прошептала я.

Тут у меня дом, парень, друзья, вся моя жизнь! Как я смогу уехать в другой город?  Тем более  незнакомый мне!

- Тебе придется, Алеста, - мягко произнесла Елена. – Твоя квартира требует должного ремонта, кроме того, нужно, чтобы рядом с тобой побыл близкий человек. Не хочу оставлять тебя одну в таком состоянии. Ты просто побудешь некоторое время с бабушкой, а потом вернешься обратно. Тем временем я восстановлю твои документы и помогу сделать ремонт в квартире.

- Но у меня ничего нет! – растерянно сказала я.