Читаем Холм онлайн бесплатно

Тюремный двор. День.

Ссыпав песок, самосвал отъезжает. Заключенные — английские солдаты, обнаженные до пояса, в шортах, гольфах и тяжелых солдатских ботинках, — лопатами разбрасывают песок. Второй грузовик ссыпает песок… третий… четвертый…

Еще одна группа заключенных лопатами разбрасывает песок. Груда песка становится все больше.

С трудом передвигая ноги, заключенные несут камни на песчаный холм, сбрасывают их.

Полковой старшина Вильсон — красивый стройный мужчина лет сорока пяти — наблюдает за работой.

Палящее солнце, суровые лица заключенных.

Один за другим подъезжают грузовики с песком. Сыплется песок, шаркают лопаты, падают камни… Все выше и выше растет насыпь.

Заключенные спускаются вниз, смотрят на холм. Смотрит на холм и старшина Вильсон. С довольным видом он подходит к песчано-каменной насыпи, скользя и спотыкаясь, поднимается наверх. Вот наконец и вершина. Теперь для заключенных есть все: высокие заборы, плоскокрышие казармы тюрьмы, бесконечные пески, раскаленное солнце над ними и этот холм…

Сержант Гаррис муштрует группу заключенных. На них гимнастерки, шорты, солдатские ботинки, за спиной вещевые мешки — полное военное обмундирование.

Гаррис. Левой — правой, левой — правой, левой — правой. Кру-гом! Левой — правой, левой — правой. Кру-гом! Живей, живей, ребята! Кру-гом! Правофланговый, не спать, подтянись! Кру-гом!

Перед камерой одно за другим проходят лица заключенных — усталые, потные. Солдаты старательно выполняют команду, но взгляды их враждебны, губы сжаты. Чувствуется, что они полны решимости бороться с жарой, сержантом Гаррисом и всей этой системой.

Вильсон с дубинкой под мышкой, вытянувшись, неподвижно стоит на холме. Щурясь от солнца, он гордо осматривает территорию тюрьмы.

На этом фоне проходят вступительные надписи фильма.

Медпункт в тюрьме.

Просто обставленная комната: стол, стул, шкафы с медицинскими инструментами и перевязочными материалами. Белые стены, каменный пол. Чистота в помещении, впрочем, далеко не идеальна.

За столом сидит военврач, читает письмо. Он слегка вздрагивает при звуке открывающейся двери.

Входит старшина Вильсон, небрежно козыряет. В руке у него планшет.

Врач. У нас пополнение, старшина?

Старшина. Я принял пятерых, сэр. Но, думаю, скоро поступят еще и намного больше.

Врач. Что-нибудь случилось?

Старшина. Оживление на фронте. А как только начинаются хоть небольшие военные действия, так эти сволочи делают все, чтобы попасть сюда… Ко мне поступил особый случай, сэр, — разжалованный в рядовые…

Врач. Робертс? Значит, его все же сочли виновным…

Старшина. А разве кто-нибудь сомневался?

Врач (задумчиво качает головой). Вероятно, нет.

Старшина. Мне нужно, чтобы его признали здоровым.

Врач. Если он здоров, он будет признан, старшина.

Старшина (с ударением). Вы поняли меня, сэр?

Старшина и врач пристально смотрят друг на друга, затем врач кивает головой в знак согласия.

Двор тюрьмы.

Полковой старшина подходит к вытянувшимся перед ним Вильямсу и Гаррису.

Старшина (Вильямсу). Вы наш новый сержант?

Вильямс. Так точно, сэр.

Старшина (оценивая, внимательно рассматривает Вильямса). Вольно!

Гаррис и Вильямс становятся по стойке «вольно». Вильямса что-то заинтересовало на другой стороне двора. Нахмурив брови, он смотрит туда.

Виден отряд заключенных, стоящих «вольно». По их искаженным от усталости лицам скатываются крупные капли пота.

Старшина (перехватив взгляд Вильямса). И так они будут у вас целый день прохлаждаться, сержант?

Сержант. Слушаюсь, сэр! Смир-но! Отставить! Смир-но! Напра-во! Бе-гом!

Заключенные убегают.

Старшина (поворачиваясь к Вильямсу, за спиной которого отряд продолжает муштру). Фамилия?

Вильямс. Сержант Вильямс, сэр.

Старшина, Служил в гражданских тюрьмах?

Вильямс. Да, сэр.

Старшина. А в Альдершотской?

Вильямс. Да, сэр.

Старшина. Надоела тихая гражданская жизнь?

Вильямс. Мне захотелось повидать другие страны, сэр.

Старшина (улыбаясь). Что, немцы разбомбили тюрьму?

Вильямс. Да, сэр.

Старшина (теперь уже широко улыбаясь). Ну, тогда вам здесь понравится. Спокойно и тихо. Так ведь, сержант Гаррис?

Вильямс. Я исполняю свои обязанности, сэр, везде, куда бы меня ни послали.

Старшина. Нравится работать в тюрьме?

Вильямс. Думаю, что я самый подходящий человек для этой работы, сэр.

Старшина. Да? А вот сержант Гаррис, который стоит рядом с вами, до сих пор не определил своего места в жизни. Правильно я говорю, Гаррис?

Гаррис. Просто есть и другие занятия. На передовой тоже нужны люди.

Старшина. Если ты так хочешь на передовую. то какого же черта не пошел в ударный батальон?

Гаррис. Я просто хотел сказать…

Старшина. Я прослужил двадцать пять лет, и ты думаешь, мне не хотелось бы лучшего?.. Я знаю, что нас не считают героями и никто нам не привесит медаль. Я все это понимаю. Но и здесь кто-то должен работать, так ведь?

Гаррис. Сэр, я не хотел сказать…

Старшина. Ясно?

Гаррис (вытягиваясь). Так точно, сэр!

Голос (за кадром). Двоих выпускаем, сэр.

Старшина (кричит). Ко мне их!

Бегут двое солдат в новенькой форме, в полном походном обмундировании. Добежав до старшины, они продолжают маршировать на месте.

Старшина. Кру-гом!.. Напра-во!.. Кру-гом!.. Выше колени! Кру-гом! Выше голову! Стой! Раз-два. Не шевелиться, стоять смирно… Вот так. Ну а теперь запишем ваши фамилии.

Вальтерс. 158. Рядовой Вальтерс, сэр.

Мартин. 743. Рядовой Мартин, сэр.

Старшина. Отбыли срок?

Вальтерс и Мартин (вместе). Так точно, сэр!

Старшина (внимательно разглядывает заключенных). Случается, что кое-кто не успевает дойти до ворот, как его заворачивают обратно. Ну, скажем, грязный мешок или грязные ботинки… (Пауза.) Ваше счастье, что вы оба старались здесь… Держитесь совсем как настоящие солдаты, а? (Пауза.) Послушные… Не хотите марать документов?.. (Пауза.) Рады, что выпускают? Или жаль расставаться?

Мартин и Вальтерс (вместе). Рады, сэр.

Старшина. За что сидел, Мартин?

Мартин. Самовольная отлучка, сэр.

Старшина. А ты, Вальтерс?

Вальтерс. Самовольная отлучка, сэр.

Старшина. Будете и дальше продолжать так же?

Мартин и Вальтерс (вместе). Нет, сэр.

Старшина. Снова начались военные действия. В Италии требуется много пушечного мяса. Вы как раз вовремя… (Пауза.) Ну, теперь вы знаете, каким должен быть солдат?

Мартин и Вальтерс (вместе). Да, сэр!

Старшина (Вильямсу). Их прислали сюда за дезертирство. (Вальтерсу и Мартину.) Прожигали жизнь в Каире?

Мартин и Вальтерс (вместе). Да, сэр.

Старшина. С девушками из кабаре? (Вильямсу.) Можно подумать, что они на что-нибудь способны!.. (Солдатам.) А какие упрямые были, когда попали сюда… (Солдаты молчат.) Ну отвечайте же!

Мартин. Да, сэр.

Старшина. Есть жалобы на кого-нибудь из моих сержантов?

Мартин и Вальтерс (вместе). Нет, сэр.

Старшина. Рад. С вами обращались неплохо. Лучше, чем вы заслуживаете. Теперь у вас и вид и дух не тот. Выучил я вас, а?

Вальтерс. Да, сэр.

Мартин. Могло быть и хуже, сэр.

Старшина. Отвечай «да» или «нет»!

Мартин. Да, сэр.

Старшина. Молодцы, не жалуетесь… А знаете, почему я вас так драил? Чтобы узнать, осталась ли в вас хоть капля достоинства. Хотел, чтобы вы возненавидели меня со всеми моими потрохами. Тогда лишь и получается толк: хотите сделать мне пакость, а в первую очередь наказываете себя, и тогда уж вам достается как следует — и песок и камни, ну и муштра! Через мои руки прошли тысячи таких, как вы, грязных подонков. А когда их выпускали отсюда, они становились вот такими же, похожими на людей и достойными мундира. Вот и вы, пожалуй, можете сойти за королевских гвардейцев, а?.. (Идет к солдатам, проверяет, все ли на них в порядке, затем отходит назад.) Отправляйтесь на пересыльный пункт. И чтобы больше никаких дурацких выходок, понятно?

Вальтерс и Мартин (вместе). Слушаюсь, сэр.

Старшина (кричит). Часовой! Двое на выход!

Голос(за кадром). Слушаюсь, сэр! Старшина. Ну, сейчас вы еще разок пробежите, но на этот раз уже к цели… Напра-во! Бе-гом! Мартин и Вальтерс убегают.

Часовой медленно, очень медленно открывает ворота. Двое заключенных выбегают.

Тюремный двор. Выбегают пятеро других заключенных. Все они потные, грязные, усталые. Четверо в полном походном обмундировании, с вещевыми мешками. Пятый без вещевого мешка, в легкой летней форме. Это Мак Грат — шотландец, лет тридцати, среднего роста, Джордж Стивенс — лет двадцати шести, худой, светловолосый, с лицом неврастеника, Джеко Бокумбо — хорошо сложенный негр с Ямайки, Монти Бартлетт — парень, явный прощелыга, и, наконец, Джо Робертс — человек лет тридцати восьми, единственный среди них без вещевого мешка за плечами.

Сержант. Кру-гом! На месте! (Старшине.) Вновь поступившие, сэр!

Старшина. Погоняй их для начала. Да так, чтоб согрелись как следует!

Сержант. Слушаюсь, сэр. Бе-гом!..

Старшина (Гаррису). У тебя найдется место для пятерых в крыле Б?

Гаррис. Да, сэр.

Старшина. Всех в одну камеру. Мешать старых с новичками не годится. Я им назначу сержанта Вильямса, Гаррис. Пусть поломает себе зубы на них! (Вильямсу.) Я много не требую, сержант. Мне надо, чтобы заключенные быстро выполняли команду, вот и все. А ваше дело следить за этим.

Вильямс. Слушаюсь, сэр.

Старшина. Все мои подчиненные могут рассчитывать на мою помощь. Конечно, есть еще комендант. Но он только подписывает бумажки. Он подписал бы и свой собственный смертный приговор, если бы я принес ему его. А все дела веду здесь я, понятно? Комендант не любит, когда его беспокоят по пустякам. Поэтому обращаться к нему можно только с серьезным делом. (Улыба стоя.) Впрочем, если даже вы задумаете внезапно умереть, сначала вам придется доложить об этом мне…

Комната с затененными окнами.

Только что побрившийся и умывшийся комендант надевает китель, тщательно застегивается, расправляет складки. Затем наливает себе виски в стакан и, морщась, медленно пьет.

Бросив пренебрежительный взгляд на кровать, на которой, запрокинув голову и широко раскрыв рот, спит девушка, он надевает фуражку, берет свою трость и направляется к двери. Но по дороге, вероятно, что-то вспомнив, он возвращается, кладет деньги на столик около кровати и важно выходит.

Тюремный двор.

Стоят пятеро новых заключенных. Перед ними старшина и Вильямс.

Старшина. Принимайте их, сержант!

Вильямс. Слушаюсь, сэр… Вытряхнуть все из мешков!

Вильямс медленно идет вдоль шеренги солдат, высыпающих на песок содержимое своих вещевых мешков. Останавливается, смотрит на Стивенса, который заметно нервничает, затем наклоняется и берет пачку писем.

Вильямс. Любовные письма?

Джордж. Пожалуйста, сэр, отдайте, это от моей жены.

Вильямс. С просьбами обращайтесь к старшине!

Вильямс передает письма старшине и подходит к мешку Джеко. Носком ботинка он роется в вещах и, обнаружив открытки, поднимает их.

Вильямс. Так вот, значит, чем забита твоя дурацкая башка!.. Осквернять тюрьму его величества порнографическими открытками?! Неужели ты думал, что мы позволим тебе развесить их здесь на стенах, пошлое животное?

Вильямс протягивает открытки старшине.

Джеко. Отдайте, сержант!

Вильямс. Обращайся к старшине.

Джеко. Сэр!

Старшина. Молчать!

Вильямс разглядывает вещи Монти, наклоняется, вытаскивает нацистский флаг. Развернув его, показывает старшине. Старшина на это никак не реагирует.

Вильямс (к Монти). Так ты, оказывается, гестаповец?

Монти. Я за него отдал две бутылки пива, сержант.

Вильям с. Да?

Монти. И пару хороших австралийских ботинок.

Старшина. Ну и дурак же ты. Рассказывать мне, офицеру тюрьмы, что украл ботинки у наших союзников!

Монти. Я не крал, сэр. Я выменял их на бутылку джина.

Старшина. Так ты еще занимался махинациями на черном рынке?

Монти. Базар есть базар, сэр. Могу дать подписку, что все так и было. Оставьте мне его.

Старшина. Молчать!

Вильямс просматривает вещевой мешок Мака Грата. Выпрямляется, отходит в сторону. Осмотр окончен.

Старшина. Ну а теперь познакомимся поближе. (Смотрит в список. Маку.) Ты?

Мак. Номер 132, рядовой Мак Грат, сэр.

Джеко. Номер 736, рядовой Бокумбо, сэр.

Джордж. Номер 929, рядовой Стивенс, сэр.

Монти. Номер 824, рядовой Бартлетт, сэр.

Джо. Номер 421, рядовой, танкист Робертс, сэр.

Старшина (долго, внимательно смотрит на Джо). Так. Значит, ты — Робертс. (Указывает пальцем.) Стань вон туда.

Робертс отходит в сторону.

Старшина подходит к Джеко, сует ему в лицо открытки.

Старшина. Ну, что скажешь?

Джеко (улыбается). Это, наверное, Вилли, сэр. Мой друг. Клянусь, это он положил открытки в мой мешок!

Старшина. Подкинул их тебе, да?

Джек о. Это Вилли, сэр. Он всегда подстраивает мне такие штучки.

Старшина. В твоем личном деле записано, что ты украл из сержантской кладовой три бутылки виски. При этом, однако, не указано, что ты был пьян. Странно.

Джеко (смеется). Так уж не повезло, сэр.

Старшина. Не остри! Здесь острю только я. Вот, например, одна из моих острот. Когда ты отбудешь срок и станешь выходить из тюрьмы, у самых ворот тебя арестуют снова за хранение непристойных открыток. Понял? Ну а теперь смейся.

Выдержав паузу, старшина отворачивается и подходит к Монти.

Старшина. Ты украл десять автомобильных покрышек?

Монти. Да, сэр.

Старшина. И что же ты с ними сделал?

Монти. Загнал, сэр.

Старшина. Врагу?

Монти. Что вы, сэр. Каким-то итальянцам.

Старшина. А они кто? Наши друзья? (Монти молчит.) Ты продавал им также оружие?

Монти. Нет, сэр.

Старшина. Продал бы, если бы подвернулся случай. Сколько раз сидел?

Монти. Н-н… девять раз, сэр.

Старшина. Тебе, должно быть, уже скоро на пенсию. Когда участвовал в боях последний раз?

Монти. В боях, сэр? Дайте вспомнить…