Читаем Хирург Коновалов онлайн бесплатно

– Вадим Эдуардович, ты не поверишь, – в ординаторскую влетает Алферов.

– Евгений Николаевич, я четырнадцать лет в хирургии. Попробуй меня удивить.

Алферов ухмыляется.

– Закон парных случаев снова сработал.

Если это то, о чем я думаю…

– Скажи, что пошутил.

– Я только что из приемного. Пациента уже готовят к операции, – дисциплинированно рапортует Алферов.

Проклял нас кто-то, что ли? Или не надо было позавчера очередного «народного целителя» из отделения выгонять?

– Жень, ты, когда из приемного шел, не видел, надпись у нас не поменялась?

– А?

– Ну, может, вместо «Хирургическое отделение» там теперь надпись «Членомонтаж»?

Вместе с Женькой за компанию ржут и другие находящиеся в ординаторской хирурги.

– Что, опять эксперименты с пылесосом?

– Не, там история полный трэш, я думал, такое только в анекдотах бывает…

Женька прерывается. Дверь в ординаторскую снова открывается, заглядывает медсестра Катя.

– Вадим Эдуардович, у нас все готово!

– Готово к ремонту карданного вала?

Катя хмурится, не понимая шутки. Парни мои снова ржут. Я встаю, с хрустом переплетая пальцы. Не жили мы скучно – не хрен начинать.

***

Сразу после операционной меня срочно вызывают на ковер к высокому начальству, разумеется, по какой-то ерунде. Отчеты, мать их. По возвращении на меня нападает Людмила Владимировна, самая опытная медсестра в нашем отделении.

– Вадим Эдуардович, вас там спрашивает родственница этого… только что прооперированного.

– Сильно спрашивает?

– Нервически.

Если нервически – то жена, наверное. Переживает, как там семейная реликвия – уцелела ли в неравном бою с зубами.

Киваю медсестре, повожу плечами. До конца рабочего дня – два часа. Сегодня был день без операций. Этот бедолага – не в счет, пустяк. А вот его нервическая – это может быть серьезное.

***

– Вы Мишу оперировали?!

Привычно сканирую внешность, определяя стратегию разговора. На воробья похожа. Или на галчонка. Мелкая, щуплая, темные взъерошенные волосы, круглые глаза и какие-то внезапно пухлые щеки. Но в целом на нервическую тянет условно. Больше данных за адеквата.

– Я.

– Что с ним?!

– А вы ему кто? – уточняю на всякий случай.

– А… Мы… мы вместе.

Выгибаю бровь.

– Жена?

Округлые щеки вспыхивают.

– Нет.

Ну вот, все совсем упростилось.

– На нет и суда нет.

– Что?!

– Информация о состоянии здоровья относится к предельно конфиденциальной. Я могу сообщать ее только близким родственникам.

Она заливается краской не только щеками – всем лицом. Сопит. Чувствую – злость копит. Многоопытная Людмила Владимировна права – нервическая. Но вообще-то медсестра накосячила – сама могла бы уточнить у девицы, кто она пациенту, а не гонять меня в приемное.

– Я… Я… – шмыгает, часто моргает, вытирает щеку плечом. – Там все в крови было… Я так испугалась.

А вот это совсем бесполезно. К женским слезам у меня иммунитет. Развожу руками.

– Сожалею, но ничего не могу сделать. У меня инструкция.

– Но скажите хотя бы... – она все еще шмыгает носом, переводит дыхание, зрачки расширены. Стрессанула по-любому.

Я слушаю поток бессвязных слов. Нет, два дня подряд членомонтажа – это перебор. Мы ж не урология, в конце концов. Что ты хочешь спросить, милая моя – уцелело ли хозяйство у твоего «мы вместе»? А ты вообще детали знаешь? Анамнез, так сказать? Мне Алферов вкратце рассказал, пока ассистировал – и я охренел. Я охренел, а операционная бригада хрюкала от смеха. А ты что? Все норм? Тебе ли после всего переживать за его карданный вал?

Но вместо этого говорю ровно противоположное.

Иногда в меня вселяется бес. Мать говорит, что это крышечка излишек эго сбрасывает – но матушка у меня мастер формулировок. Она еще свято убеждена, что это все от того, что я не женат. И что жена бы нашла, куда этот излишек эго утилизировать с пользой для дела.

Это никогда не касается операционной или отношений с пациентами. Но в любой другой ситуации я могу отчебучить. А иногда прямо надо.

– Не переживайте. Отрезал так, будто ничего и не было. Чисто, гладко, красота. Больше никаких проблем. Мочиться будет через трубочку.

– Что?! – давится она вдохом. Краснота сменяется бледностью. Ишь, как сосуды хорошо отрабатывают, любо-дорого поглядеть.

– Вы… Вы… Вы… Вы не хирург… Вы коновал!

– Угадали. Моя фамилия Коновалов.

***

Возвращаюсь в отделение, попутно выдаю профилактический пистон Людмиле Владимировне – какого хрена не узнала, кто эта нервическая – только время зря потерял. В ординаторскую захожу на момент бенефиса Женьки.

– Это премия Дарвина, господа! Клянусь своей треуголкой.

Слышатся подбадривающие смешки. Сейчас в ординаторской собрался почти весь коллектив. Прохожу за свое место, сажусь за компьютер. Я спиной к Женьке, так что работаю и одновременно слушаю детали душераздирающей истории.

– Ну ладно, проститутку снял – с кем не бывает. Но пользоваться оплаченными услугами в машине на подземной парковке гипера – я не знаю, что это: жадность или глупость? В общем, они там в машине акт сдачи-приемки оплаченных услуг совершили. И уже когда из машины вышли, он решил, что имеет право рассчитывать на бонус. На кэшбэк минетом. И не в машине, прикиньте?! А прям на парковке! Ну, там типа машина стояла в самом конце, там темный угол, никто не увидит и все дела.

– Реально, олень… – тянет кто-то.

– Ну, может, адреналина человеку в жизни не хватает, – не соглашается еще кто-то.

– Адреналину он хапнул по полной программе, – продолжает вещать Женька. – На шорох и писки пришел охранник с фонариком. Дама в прошлой жизни, видимо, была крокодилом. Или бульдогом. От испуга челюсти у нее сработали так, что если бы не платиновые руки нашего шефа…

Затылком чувствую взгляды, но не оборачиваюсь, продолжая тыкать по клавиатуре.

– Жень, а откуда подробности? – спрашивает кто-то из ребят. – Неужели сам укушенный сообщил?

– Не, я с полицией успел пообщаться. Там охрана торгового центра с перепуга и скоряк, и полицию вызвали. Полицейские уржались, когда проститутку допрашивали. Ну и к нам заскочили, чтоб узнать – не помер ли укушенный. Я им авторитетно объяснил, что от этого не умирают. Особенно у нас. Особенно у нашего шефа.

– Вот прямо специально приехали? – закономерно сомневается кто-то, и я внутренне соглашаюсь с этим сомнением. С полицейскими за время работы в хирургии дело имел не раз, и не два. И приезжать полицейским в больницу по горячим следам, если не убийство, не погоня со стрельбой, не убойное ДТП с замесом, в общем, если не жесткач – вообще резона нет. У них тоже работы выше крыши. А тут просто член недооткушенный.

– А что они, не люди что ли? Это даже по меркам полицейского отделения премия года. Им нужны были подробности – ну чисто поржать и обсосать детали. Они даже проститутку эту с собой привозили, только я не понял, зачем.

Меня нагоняет неожиданная мысль. Настолько неожиданная, что я оборачиваюсь вместе с креслом. В ординаторской становится тут же тихо.

Проститутку привозили? Вот это я промахнулся с составлением психологического портрета. «Там все в крови было… Я так испугалась». Теперь я знаю, как выглядит испуганный крокодил.

– Жень, ты эту проститутку видел?

– Ну, так, мельком.

– Мелкая, черненькая?

– Не. Высокая, с губищами такими, – Женька издает чмокающий звук. – Как после вакуумного отсоса. Блондинка. Хотя… может парик.

Может, и парик. Но рост другой. И губы у «мы вместе» нормальные, человеческие.

– А что? – осторожно спрашивает кто-то.

Пожимаю плечами. Имеют право знать. Это тоже элемент обучения.

– Да приходила тут уже одна дама по его поводу. Я грешным делом подумал о том, что отстал от жизни. И не в курсе, насколько шагнул вперед сервис у нынешних проституток – в больничке навещают.

Снова раздаются смешки.

– А, я знаю, кто это! – торжествующе восклицает Евгений. – Это подруга укушенного.

– А она-то тут каким боком? Или у них там тройничок был? И она на камеру все снимала?

– Не, она к самому финалу прибежала. Когда вокруг кровища, а ее бесценного на носилках в скорую грузят.

– А что, полицейские ей пикантные подробности не сообщили?

– Может, не сообщили. А, может, в ее глазах – не виноватый он, она сама пришла. Безвольная жертва обстоятельств и все такое. Кто этих баб разберет.

Я оборачиваюсь обратно к компу. Деталей мне более чем достаточно, и я возвращаюсь к отчетам. А ребята за моей спиной еще какое-то время обсуждают «минет года».

***

– Ты точно мне все рассказала? Может, какие еще смачные подробности утаила?

– А ты точно мне подруга?

Алька бессердечно смеется, прихлебывая яркий и, наверняка, вкусный облепиховый чай с веселым кружком апельсина. А мне ничего в рот не лезет – уже третий день.

– Я тебе не подруга, я тебе друг! Инчик, попробуй найти позитивное в этой истории.

– Что, например?

– Например, что не ты на месте этого тюбика. И это не ты в больнице сейчас.

– У меня нет того, что можно было откусить!

Алька с шумом прихлёбывает чай, впивается зубами в круг апельсина, плотоядно усмехается.

– Я уверена, там и жрать-то нечего было.

И я, наконец, смеюсь. И тоже заказываю себе чай – черный с имбирем и лимоном. Самое то по нынешней погоде. Апрель в этом году с амнезией – не помнит, что он как бы весенний месяц.

Такими, смеющимися, застает нас Римма. Садится на свободный стул, плюхает рядом безразмерный шоппер.

– Гражданская панихида по безвременно покинувшему нас члену, судя по вашим рожам, закончена? Кто ж такое дело чаем отмечает?

– Середина дня, всем еще работать, – Альбина толкает к Римме папку меню, но та даже не смотрит на нее.

– Ну, не всем, – не могу не уточнить я.

– Ой, вы посмотрите на нее. Неделю без работы – и уже унылое лицо, очей очарованье. Сама ж оттуда ушла. Двойной эспрессо, – бросает Римма официанту и, без перехода, уже мне: – А я тебе говорила, что он мутный.

– Как может быть мутным человек, который работает в ипотечном отделе банка? Знаешь, как в банках проверяют? У него кристальная репутация.

– Ну да, ну да. Вот эти все из себя кристальные и правильные потом р-р-р-раз – и срываются с резьбы.

Я не спорю, потому что бессмысленно. И потому что подруги правы. Хотя они необъективны, потому что Миша им не понравился с самого начала. Римме – потому что зануда и тупой, а Альбине – потому что зажал ей за кофе заплатить при первой встрече. И чем дальше, тем больше. Так что сейчас у моих подруг праздник. А у меня – у меня все еще панихида.

Я думала, такие ситуации придумывают сценаристы. Ну, чисто чтобы поржать. Когда это случается в реальности, тебе вообще не до смеха.

Я всю жизнь, по крайней мере, сознательную, тусуюсь с парнями. Техническая специальность в университете, после учебы работа тоже больше с мужиками. И ничего, и вывозила, и вывожу все эти чисто мужские, якобы, штуки! Но когда я увидела на бетонном полу парковки ярко блестящие в свете фонариков пятна крови – оказалось, что я прям девочка-девочка. Сползла по стенке, меня какой-то дядечка-полицейский в последний момент за шкирку поднял.

Да как-то?! Да что тут случилось?!

Мне потом объяснили – что. Правда, объяснили поздно. Когда я уже успела себе сочинить версию разбойного нападения на Мишу и ранения в область паха. Уже успела съездить в больницу и поскандалить с хирургом, оперировавшим Михаила. Врач оказался настоящим хамом, хотя, наверное, внутренне ржал над моими попытками что-то узнать про Мишу. Ну да, он-то наверняка знал все детали. А я – нет. Я о них узнала только в полиции. Там надо мной ржали, уже не стесняясь. И жадно наблюдали над моей реакцией. Это ж любимое развлечение – смотреть на то, как кто-то облажался. А я облажалась.

Я вздохнула.

– Хватит, Ласточка, не ной, – фыркает Альбина. – Нашла я тебе работу, нашла.

Мы дружим еще с университета. И, хотя специальность была у нас одна, востребованная – информационные технологии – разбросало нас в итоге по очень разным направлениям. Альбина матерый хэдхантер, специализируется именно на подборе ИТ-кадров. А Римма – гроза кодеров, не менее матерый куашник (в ИТ – тестировщик программного обеспечения). А я в этой компании человек с лопатой. В смысле, твердо стою на земле. И в свои тридцать два имею опыт ИТ-директора, и не где-нибудь, а в казначействе. Чуть не сдохла от тоски там.

Именно во время работы в казначействе я и познакомилась с Мишей. Пришла в банк ипотеку оформлять, а он увидела мою зарплату и такой: «Это где же такие красивые девушки столько денег получают?». Ой… Какой же я тогда была дурочкой. Хотя ничего не предвещало, и Миша казался таким правильным, таким надежным, таким предсказуемым.

Жмот, по мнению Альбины.

Душнила, по мнению Риммы.

Правы мои девочки, правы.

Мы очень разные. Как говорит Альбина, если нас смешать и как следует взболтать – из нас выйдет три нормальных человека.

Я мелкая. Полтора метра в прыжке – со слов Риммы. Хотя на самом деле целых сто шестьдесят один. Римыч, наоборот, – сто восемьдесят. И это без каблуков, которые она очень уважает. Доминируй, унижай, властвуй. Худая, ломкая, острое у нее все – локти, колени, скулы, подбородок, нос, мозги. Альбина роста среднего, но у нее все ушло в ширину. Грудь пятого размера и бедра повышенного жопоизмещения – это все про нее. Мы пережили не одну истерику Альки по поводу «Я жирная», не одну диету, которые все кончались одинаково. Единственным достоверным способом похудения для Альки было пищевое отравление. То есть, вообще ничего не жрать и не слазать с унитаза. Но это ж не дело. Так что сейчас Альбина в стадии принятия себя.

– Глянь, – Аля толкает мне свой телефон. – Вакансия – конфетка. Специально для тебя придержала. Все, как ты любишь.

Я прокручиваю информацию на экране мобильного, Римма пьет кофе, Альбина вещает.

– Два года назад комплекс сдали. Все нулевое, все по уму сделано, ни на чем не экономили. Вот прямо: захочешь – не прикопаешься. Не хуже, чем в твоем казначействе.

– Оно не мое. Куда предыдущего ИТ-директора дели?

– Уволился.

– Или уволили?

– Или. Накосячил. Большего не знаю.

Я вздыхаю.

– Покажи мне главного там.

Разглядываю фото на экране смартфона. Дядька с усами, прямо вот родом из двадцатого века.

– Да ну, такой меня на работу не возьмет. Даже смысла нет ходить.

– Да ты что, с твоим-то резюме…

– При чем тут резюме? У него же на лбу написано: «Что баба понимает в компуктерах»?

– Ну, какая ты баба?!

– Точно. Мне пиво и сигареты только пару лет назад стали продавать без паспорта.

Римма хмыкает, а Альбина не сдается.

– Сходи. Есть неофициальная инфа – официально такое никто не скажет, конечно – что на эту должность хотят женщину.

А вот это неожиданность. Все-таки в ИТ до сих пор мужчины предпочтительнее почти на любой позиции. И уже тем более – ИТ-директор.

Снова листаю экран. Ни хрена себе совпадение!

– Ты чего? – подруги дружно реагируют на мое удивленное цоканье.

– Это та самая клиника, в которую Мишу увезли.

– Смотри, как кучненько все. Навещать его будешь. Котлетки приносить.

Девки мои ржут. Я возвращаю телефон Альбине.

– Ну что, я договариваюсь о собеседовании?