Читаем Хиндустанский волк онлайн бесплатно
Хиндустанский волк. Книга III.
ХИНДУСТАНСКИЙ ВОЛК
Владимир П. Паркин
Роман.
Книга III
историко-приключенческого романа из пяти книг
«МЕЧ И КРЕСТ РОТМИСТРА КУДАШЕВА»
УДК 821.161.1-311.3
ББК 84(2Рос=Рус)63.3
П 182
© Владимир П.Паркин, автор, 2013.
© Владимир П.Паркин, издатель, 2013.
ISBN 978-5-906066-06-0
ГЛАВА 1.
Новый 1912-ый год. Атракцион с металлическим натрием. Подарки от Черкезова. Конец ростовского авторитета. Дело о пожаре или политический сыск?
Новый 1912-ый год. Он пришел в Россию, пришел на планету Земля в полночь с 31-го декабря на 1-е января. И не только в страны, где его встречали по юлианскому календарю. Народонаселение иных стран, календарей и летоисчислений, отличающихся от европейских, в конце концов, сосуществуют одним пестрым, разноликим сообществом в едином измерении – Времени.
В России, как и во всем мире, Новый год праздник любимейший. Официальный календарь уважают и те, кто отмечает Новруз в день весеннего равноденствия, и те, кто, календарю солнечному предпочитает лунный, или китайский зодиакальный. Русский человек восприимчив к культуре иных народов необъятной России, и уважает чужие праздники. С удовольствием отметит в дружеской компании и мусульманский Новруз, и китайский новый год.
Однако, свой, европейский, всегда особенный. В полночь за каждым праздничным столом происходит некое языческое магическое таинство. Не только звучат поздравления, еще и загадываются желания. Молча. Все знают, как встретишь Новый год, так его и проживёшь.
Мало кто спит в эту полночь.
Молодожены Кудашевы – Елена Сергеевна, в девичестве Найдёнова, и Александр Георгиевич Кудашев, ротмистр Отдельного корпуса жандармов, встретили Новый год в компании своих казаков Брянцева и Митрохина в вагоне первого класса скорого поезда Красноводск-Ташкент, застрявшего в снежном буране под станцией Кель-Ата. В вагон-ресторан не пошли, но шампанское в серебряном ведёрке и добрый ужин в судках сверкающего мельхиора были доставлены из ресторана в купе вовремя.
В то же самое время Баранов Максим Аверьянович, полковник Первого Таманского казачьего полка, член военного совета штаба персидского экспедиционного корпуса, в таком же снежном буране прятался от жестокого ветра и колючего снега в собственной кавказской бурке, проверяя посты боевого охранения команды военных топографов в горах Персидского Курдистана.
Баранова Татьяна Андреевна, фельдшер областной больницы Красного креста и Красного полумесяца в Асхабаде, четыре часа простояла операционным ассистентом, оказывая первую помощь пострадавшим в пожаре на асхабадских армейских складах.
Илья Ильич Безведерников, учитель математики симбирского реального училища, обвинённый в шпионаже в пользу России, словно волк в клетке, метался в каменном мешке одиночной камеры тюрьмы военной цитадели Шпандау близ Берлина.
Полковник Отдельного корпуса жандармов Джунковский Евгений Федорович, помощник адъютанта Командующего войсками ТуркВо, начальник Особого отдела, сопровождая генерал-губернатора Самсонова Александра Васильевича в служебной командировке по гарнизонам Пишпека, по факту гибели ротмистра Шевердяева принял на себя командование губернаторским конвоем в перестрелке с отрядом китайских хунхузов, разбойничавших в киргизских долинах.
Генерал-майор Шостак Федор Александрович, Начальник Закаспийской области и Командующий войсками области же после бала в Асхабадском Военном собрании вместе с супругой отбыл на три дня в курортное местечко Фирюзу, расположенное в красивейшем ущелье Копет-Дага, на собственную дачу.
Гюль Падишах, он же Британец, он же Алан Фитцджеральд Мак’Лессон, он же Рами Радж-сингх – советник и эксперт по вопросам национальной политики генерал-губернатора Калькутты – праздновал Новый год в беломраморном дворце губернаторской резиденции – Радж Бхаван, в своей архитектуре повторившим дворец Кедлстон-холл в английском графстве Дербишир.
Тот, кто знал Рами Радж-сингха или Гюль Падишаха по Исфахану или по Хорасану, не узнали бы его, сменившего богатый азиатский наряд туземного раджи на безукоризненный английский черный фрак, белоснежную манишку с белой же бабочкой, заколотой булавкой с жемчужиной, которую опытный ювелир мог бы оценить в три тысячи золотых колониальных рупий.
С бокалом шампанского в руке за новогодним столом генерал-губернатора Калькутты* Мак’Лессон читал многочисленным избранным гостям генерал-губернатора и Вице-Короля Королевства Британской Индии стихи Рабиндраната Тагора**, строфу за строфой на бенгали, потом на хинди, с мгновенным собственным стихотворным переводом на английский.
…………………………………..
* Прим. Авт.: … «генерал-губернатора Калькутты» – он же – губернатор Королевства Британская Индия, он же – Вице-король лорд Чарльз Хардинг (с 1910-го по 1916-ый) – первый виконт Хардинг из Пенсхерст, пэр графства Кент, посол Великобритании в России с 1904-го по 1906-й год. Governor-General of India: Charles Hardinge of Penshurst (1910–1916).
** Рабиндранат Тагор – индийский национальный поэт, лауреат Нобелевской премии 1913 года.
………………………………….
В центре пиршественного зала, в котором отмечался европейский новый год по грегорианскому календарю, стояла зеленая пушистая ель, привезенная в тропическую Калькутту из Кулу, что в предгориях суровых Гималаев.
Глядя на новогоднюю ёлку, лорд Хардинг не вспоминал свое детство и родной английский Пенсхерст. Он вспоминал Английское посольство в Санкт-Петербурге, студёную зиму 1905 года, черные ели, русский мороз и стрельбу на улицах.
Глядя на новогоднюю ёлку, Мак’Лессон также вспоминал русский снег, мороз, долгую дорогу в арестантском вагоне сквозь бесконечные хвойные леса в Санкт-Петербург, в Трубецкой бастион Петропавловской крепости.
И Гюль Падишах, и его новый патрон, поднимая бокалы, пили не только за счастливый Новый год, но и за свершившееся счастливое возвращение на берега тёплого Ганга из холодной России…
В этот час в самой России «хозяин земли Русской» Романов Николай Второй Александрович –
– Божиею поспешествующею милостию, Император и Самодержец Всероссийский, Московский, Киевский, Владимирский, Новгородский; Царь Казанский, Царь Астраханский, Царь Польский, Царь Сибирский, Царь Херсонеса Таврического, Царь Грузинский; Государь Псковский и Великий Князь Смоленский, Литовский, Волынский, Подольский и Финляндский; Князь Эстляндский, Лифляндский, Курляндский и Семигальский, Самогитский, Белостокский, Корельский, Тверский, Югорский, Пермский, Вятский, Болгарский и иных; Государь и Великий Князь Новагорода низовския земли, Черниговский, Рязанский, Полотский, Ростовский, Ярославский, Белозерский, Удорский, Обдорский, Кондийский, Витебский, Мстиславский и всея северныя страны Повелитель; и Государь Иверския, Карталинския и Кабардинския земли и области Арменския; Черкасских и Горских Князей и иных Наследный Государь и Обладатель, Государь Туркестанский; Наследник Норвежский, Герцог Шлезвиг-Голштейнский, Стормарнский, Дитмарсенский и Ольденбургский и прочая, и прочая, и прочая –
– встретил Новый 1912-ый год тихо и мирно в кругу своей большой горячо любимой семьи во дворце Царского Села.
На домашней новогодней ёлке игрушки, сделанные руками супруги и детей – российской императрицы Александры Федоровны – единственно любимой Аликс –немецкой принцессы Алисы Виктории Елены Луизы Беатрис Гессен-Дармштадской, дочерей – царевен Ольги, Татьяны, Марии и Анастасии, сына – наследника российского престола цесаревича Алексея. Горят на ёлке и разноцветные электрические лампочки, и традиционные восковые свечи в фарфоровых с прищепками подсвечниках. В большом камине – прогорающий жар дубовых поленьев. Скромный стол. Тихо. Уютно. Так бы всегда и было. И ныне, и присно и во веки веков! Сбудется ли?..
Полковник Отдельного корпуса жандармов Адъютант Командующего войсками Закаспийской области Туркестанского края Российской империи, начальник Особого отдела политической полиции области кавалер Орденов Святого Георгия третьей и четвертой степеней князь Дзебоев Владимир Георгиевич в новогоднюю ночь традиционно исполнял обязанности оперативного дежурного. Не стать привыкать. Дома его не ждут. Некому ждать. Уж лучше на службе – меньше горьких мыслей в голове! Но и служба не сахар. Мало кому по плечу.
Вот и в новогоднюю ночь пришлось потрудиться не только за письменным столом у телефонного аппарата. Мундир полковника провонял дымом пожарища. Дорогая парадная шинель прожжена в нескольких местах…
Наступившее утро не принесло облегчения. Ни позавтракать, ни прикорнуть после бессонной ночи хоть на минуту так и не удалось.
*****
Первая Асхабадская мужская гимназия, что по улице Гоголя, своим двором делит территорию с бехаистской мечетью с выходом на улицу Куропаткина. Такое соседство ко многому обязывает. Гимназисты в основном ребята русские. Верующие – паства бехаистской мечети – в основном персы. Гимназистам вера бехаи или бахаи, как кто скажет – звуки фарси трудно произнести русскому человеку, не навязывается, но они знают, вера эта чистая, не терпит насилия, крови, лжи… В основе вероучения – Добро, возведенное в абсолют. Попробуй при таком близком соседстве пострелять из рогатки по воробьям, затеять потасовку с использованием гимназических ремней с бляхами или просто устроить перекур в тени прекрасных розовых кустов под осуждающими безмолвными взглядами почтенных старцев, гуляющих по аллеям или спешащих к службе…
Первое января. Утро. Солнце, пятиградусный морозец, легким снежком припорошены крыши, деревья, дороги...
Занятий в гимназии нет. Учитель физики Сысой Анисимович Прянишников с трудом достучался в запертое парадное. Заспанный сторож долго не хотел впускать учителя в помещение. Сысой Анисимович никак не мог втолковать сторожу, что его вызвали в гимназию по приказу полицейского околоточного. Сторож распахнул двери, только увидев остановившийся у крыльца тёмно-синий «Рено», и, поднимающуюся по ступеням к парадному, внушительную фигуру офицера в жандармской шинели с аксельбантами.
– Прошу вас, ваше высокоблагородие! – сторож хотел, было, принять у важного посетителя шинель.
Полковник Дзебоев жестом остановил сторожа, протянул учителю руку.
– Господин Прянишников? Будем знакомы. Полковник Дзебоев. Особый отдел политической полиции области. Можете называть меня Владимиром Георгиевичем. Спасибо, что пришли вовремя. У меня нет времени на бесполезное ожидание. Пройдемте к вам.
Прянишников осторожно пожал полковнику руку. Представился сам:
– Прянишников Сысой Анисимович, учитель физики Первой мужской Асхабадской гимназии.
Прошли по коридору. Строж трусцой обогнал их и ключом отпер кабинет физики.
– Прошу,с!
Вошли. Дзебоев снял фуражку, расстегнул шинель.
– Прохладно у вас.
– Печи не топлены, занятий нет. Завтра к началу все в норме будет – плюс двадцать! – Прянишников пытался найти нужный тон для общения.
Дзебоев не торопился начать беседу, осматривался. Обычный кабинет физики. Над классной доской портрет государя императора, на противоположной стене портреты Ньютона и Ломоносова. Шкафы, книги, наглядные пособия: барометр, микроскоп, модель электрогенератора, амперметр, вольтметр…
Фотография на стене заинтересовала. На ней группа гимназистов вокруг стола своего учителя. На столе железный лист. На листе горка сыпучего материала высотой в ладонь, из вершины которой изрыгается пламя и летят искры.
Прянишников посчитал, что уместно завязать разговор и прокомментировать фото:
– Это демонстрация химической реакции. Так называемый «Вулкан»… Учащимся очень интересно. В классе на моих уроках не бывает скучающих и равнодушных!
– Так вы химик. А представились как учитель физики!
Прянишников попытался улыбнуться:
– Я веду и курс химии. Кроме того, я руководитель добровольного познавательного кружка «Химия» для любознательных. Члены кружка – гимназисты пятого и шестого класса. Еще дети. Несовершеннолетние.
– Каким документом норматирована деятельность кружка?
– Не понял?
– Есть ли какое-либо указание, внеклассная программа, примерный устав, изданные Министерством образования? Собственный устав? Одобрение Совета Попечителей гимназии?
– В том то и дело, что подобный детский кружок первый в России. Первая, так сказать, ласточка! Господин полковник! Разве право российских граждан на свободу объединения не было провозглашено императорским манифестом «Об усовершенствовании государственного порядка» 17 октября 1905 года и закреплено в «Основных законах Российской империи»?!
– Ваша «первая ласточка» подпадает под «Временные правила об обществах и союзах» от 4 марта 1906-го года. Ваш кружок, каким бы мизерным вы не пытались его представить, де-факто является «общественной организацией» с направлением «культурно-просветительная деятельность». Подлежит несложной, но юридически значимой процедуре регистрации в городской управе Устава кружка, одобренного Советом попечителей, подписанного директором гимназии и утвержденного господином градоначальником, он же у нас – Начальник Закаспийской области. Деятельность кружка подлежит контролю со стороны М.В.Д.
Прянишников на минуту сник, но, начав оправдываться, перешел в настоящее контрнаступление:
– Понимаю, формально деятельность кружка незаконна. Но не преступна же… Не крамольна. Я со своими гимназистами не «Капитал» Карла Маркса изучаем, а основы перспективнейшей науки – химии!
– Вы, учитель физики, насколько компетентны в вопросах химии? – полковник Дзебоев, заложив руки за спину, медленно обходил кабинет физики, рассматривая наглядные пособия.
– В пределах университетского курса – с оценкой «отлично», – ответил Прянишников. – Я член Русского Химического Общества при Казанском университете, филиала Общества при Санкт-петербургском университете. Публиковался в «Технологическом журнале», в «Бюллетене Академии Наук»… Правда, не как первооткрыватель, а в рубриках общей полемики. В настоящее время пишу специальный учебник по химии для средних и старших классов гимназии.
Дзебоев остановился у высокого шкафа с застекленными дверцами. На полках в образцовом алфавитном порядке книги и журналы, на корешках которых можно было прочесть слово «физика».
– Разве изучение химии включено в программу гимназического курса? – Дзебоев подошел к другому шкафу, полки которого были уставлены стеклянной лабораторной утварью.
На верхних – спиртовки, пробирки, колбы, колбочки, змеевики для дисцилляции… На нижних образцы химических элементов и их соединений в банках темного стекла с завинчивающимися гуттаперчевыми крышками.
