Читаем ХИ-ХА-ХО онлайн бесплатно

Глава 1. Сказка начинается

В Маленьких Матрёшках давно не было такого жаркого лета. Жителям уютного посёлка казалось, что воздух можно потрогать руками, взять его в ладонь, аккуратно сжать и поднести к лицу, чтобы увидеть, как разбухшие от высокой температуры молекулы, будто объевшиеся комары, лениво переваливаются с боку на бок, не в силах оторваться друг от друга и разлететься, чтобы этим движением принести хотя бы лёгкую прохладу. Люди опивались холодным квасом и тёплой водой, морс исчезал с магазинных прилавков, не успевая закиснуть. Коты, разомлевшие от жары, лежали около своих мисок и лениво наблюдали, как вспотевшие мышата таскают к себе в норки остатки крошек. Лошади забились в спортивный зал восьмилетней школы и не хотели покидать прохладное помещение с кондиционером. Куры несли варёные яйца, собаки тихонько поскуливали, косили глазами на сытых котов и мучались головной болью.

Все ждали или дождя, или хотя бы прибавки к пенсии…

В небольшом саду, засаженном с четырёх углов пальмами со свисающими с них спелыми бананами, сидели за столом средних лет муж и жена – Николай и Мария Головины. Их сад был отгорожен от соседних участков ровным забором аккуратно подстриженных лавровых кустов. Головины пили чай и лениво отмахивались от мух. Мухи были разного размера и цвета, но надоедали всем одинаково – жужжали, летали над столом и хватали с него мелкие сладкие крошки.

– Коля, что будем делать? – Мария то промокала влажный лоб красивым ситцевым платком в мелкий горошек, то отгоняла им от стола мух.

– А что надо делать, жена? Я что-то не понял.

– Что понимать-то? У Алёны день рождения, ты что, забыл?

– Ах да, день рождения! Конечно, не забыл! Но может, не надо никакого дня рождения, пока Алёна за ум не возьмётся? Она ни учиться, ни работать, ни по дому помогать не хочет, ни нас, родителей, ни сестру Грушу не слушает.

Вроде они из одной печи, да неодинаковы калачи. Может, ты, Маша, несвежее молоко пила, вот младшая дочка родилась вредной и непослушной? – недоверчиво спросил Николай у жены и повернулся к ней.

– Да ты что, Коля, на солнце перегрелся? – удивлённо подняла Мария на мужа глаза. – Мы с тобой вместе всё ели и пили, или забыл? Ты знаешь, я хозяйка хорошая и испорченных продуктов дома не держу. Может, кто из соседей или знакомых недоброе слово когда уронил в сердцах, пожелал ребёнку недоброе? Вот у неё пошло с тех пор всё наперекосяк, а мы не заметили, упустили время. Теперь вот время есть, а исправить как – ума не приложу. Можно ли вообще вредный характер исправить – тоже не знаю.

Муж недоверчиво посмотрел на жену, покачал головой, но промолчал. Следующие полчаса он сидел, вытянув ноги и попивая холодный мандариновый чай с блюдца. Чай в блюдце закрнчился, Николай медленно поднялся, потянулся и сказал:

– Пойдём одеваться, Маша. С днем рождения Алёны потом решим, время пока есть, а нотариус ждать не будет. Опаздывать нам нельзя, чтобы ещё раз не ехать. Мне второй раз ехать к нему несподручно – далеко больно, и жарко. Мог бы у нас в деревне контору нотариальную открыть, а то приходится к нему за тридцать километров в город тащиться, коров по дороге пугать.

– Чего их пугать – они вон все в воде по уши стоят, двинуться не хотят. Они от жары в твою сторону даже смотреть не хотят.

Николай повернул голову в сторону коров.

– Хм, действительно в воде по уши стоят. Даже не шевелятся. Что ж они тогда едят? Рыбу, что ли?

– Зачем им рыбу есть, они не киты и не цапли. Вон у них на лугах вокруг травы сколько – ешь не хочу, – Мария удивилась странному вопросу и пожала плечами.

– Действительно травы много, рыбу им есть не надо. Зачем они тогда в воде стоят, если не голодные? Плавать учатся?

– Жарко, вот и стоят. Что-то я не слышала, чтобы коровы плавали. А вообще, если интересно, спроси их сам, я за коров не в ответе. Мне ещё Алёну нужно позвать – она к Агаше убежала.

– Коров спросить? Они со мной не разговаривают. Запутала ты меня, Маша, так мы действительно к нотариусу опоздаем. Может быть, без Алёны поедем?

– Нет, нотариус специально сказал, чтобы мы втроём приехали.

– Странно, что втроём, Груша тоже внучкой моей матери приходится, неужели она её в завещании забыла?

– Не знаю, кто кого куда забыл. Я завещаний не писала, – вздохнула Мария. – Решение твоей матери уважать нужно. Может быть, она ей при жизни что-то важное подарила, потому и в завещании не указала. Иди одевайся, а я Алёну схожу покличу.

Скоро трое Головиных стояли около старенькой машины. На ней они собирались ехать на заранее назначенную встречу у нотариуса. Алёна открыла дверь машины и пискнула:

– Не хочу опять у мамы на коленках сидеть – я головой всё время о потолок стукаюсь.

– Не о потолок, а о крышу, – поправил её отец и добавил: – Не хочешь на коленках, ложись сзади на надувной матрас. Пока кресла новые не купили, можно и так ездить.

– Не хочу новые кресла, хочу новую машину! – капризно надула губы девочка.

– Новую машину? Кто ж тебе не даёт – покупай!

– Как это – покупай? Я ещё маленькая и не умею деньги зарабатывать, – подняла она глаза на отца и удивилась – как это он не понимает таких простых вещей.

– Раз не зарабатываешь, значит, катайся на том, что есть. Без труда не вытащишь и рыбку из пруда.

Алёна нахмурила брови, посмотрела на отца и что-то забормотала себе под нос. Потом она залезла в машину, легла на надувной матрас и замолчала. Николай усмехнулся, уселся на водительское место и повернул ключ зажигания. Машина чихнула, легонько задрожала, вздрогнула, выпустила из себя сзади сизое облачко, и тихонько покатила вперёд.

Всю дорогу Николай ворчал и сетовал то на плохие дороги, то на жаркую погоду, то на тёплую воду, то на переспелые бананы. Мария сидела молча и глядела в окно. Она знала, что муж не со зла ворчит, поэтому у неё в одно ухо вошло, в другое вышло. Алёна улеглась на бочок и перебивала отца, не желая слушать его ворчание.

– Пап, почему ты не едешь быстрее?

– На тот свет торопишься, вслед за бабушкой?

– Нет, я тороплюсь к нотариусу.

– Быстрее 90 километров здесь торопиться не положено.

– А кем положено? Может, переложить можно?

– Переложить нельзя, потому как написано пером – не вырубишь топором.

– А нам топором и не надо, мы просто по обочине поедем.

– И где ты окажешься, если по обочине быстрее 90 километров поедешь, не подумала?

– Нет, у меня думалка от жары думать не может. Все думательные думки из головы вылетели. Мы точно успеем?

– Никуда нотариус из кабинета не убежит, успеем.

– А если он по другим делам убежит и мы не успеем?

– Приедем завтра.

– Завтра ты работаешь.

– Значит, успеем сегодня.

– Мам, а почему нас пригласили втроём? – обратилась Алёна к матери, не добившись от отца внятного ответа. – Почему Груша с нами не поехала? Ей что, бабушка ничего не оставила? Она ведь её тоже любила.

– Не знаю, Алёнушка, не знаю.

– Мам, что ты, как маленькая?! Мне имя Алёна не нравится! Я ж тысячу раз просила называть меня Еленой Прекрасной, как меня бабушка называла!

– Что значит «нравится – не нравится»? – подал голос отец. – Радуйся, что мы тебя Даздрапермой, Кукуцаполью или Тролебузиной не назвали. Алёной тебя бабушка назвала при рождении, только потом второе имя придумала. Запомни, что имя человеку не зря даётся и каждый сверчок свой шесток знать должен. Твоё имя, к примеру, означает светлая, вот и старайся ею стать, если до сих пор не получилось.

– Светлая, светлая, – забубнила Алёна. Она опять обиделась на весь свет, надулась, замолчала и перевернулась на другой бок.

Родители тоже замолчали и не проронили весь оставшийся путь ни слова.

Глава 2. Вот так завещание…

Машина семьи Головиных въехала в город и остановилась у большого серого здания. Перед входом в здание со стены на посетителей смотрела табличка: «Нотариус Л. А. Законников». Алёна первая выскочила из машины, одернула помятое платье и поскакала вперёд. Она поднялась на две ступеньки, остановилась около таблички, повернулась к отцу и спросила как ни в чём не бывало:

– Пап, если нотариус, то он знает законы и фамилия у него тогда Законников. Подходит! А если бы у нас, к примеру, фамилия Кулаковы была, нам что, всем боксёрами становиться надо было?

– Радуйся, что ты не Кулакова, не Кощеева и не Морковкина, а Головина, – буркнул отец, подталкивая дочь к двери. Дискутировать по такой жаре ему не хотелось.

Головины зашли в просторную комнату. За большим столом сидела молодая девушка с огненно-рыжими, как у клоуна, волосами и полировала ногти. Взглянув на посетителей, она кивнула, но своего занятия не прервала:

– Если вы Головины, подождите немного, вас пригласят. Приятную новость не грех и подождать, не правда ли?

– Откуда Вы знаете, что нас ждёт приятная новость? – без смущения спросила Алёна, ловко увёртываясь от шикающей на неё матери.

– Так у вас на лицах написано, что вы наследства ждёте, –девушка-секретарь удивилась, что же тут непонятного и от удивления отложила в сторону пилочку для ногтей.

– А если нам в наследство ржавый трактор, лазарет для больных чумой или кусок Северного полюса оставили, чему тут радоваться? – не унималась Алёна.

– Ну-у-у, если вы та-а-а-к думаете, – непонимающе протянула секретарь и добавила: – В рай за волосы не тащат. Раз вы про ржавый трактор мечтаете – мерседес для вас никто не выкатит. Каждый сам кузнец своего счастья. В какую сторону думаете, в такую сторону и жить будете…

Видя, что девушка-секретарь обиделась, Николай решил немного пошутить и спросил посмеиваясь:

– А что это у тебя волосы такие рыжие? Ты случайно не из цирка сбежала?

– Я из цирка не сбегала, я там работаю, как видите. А рыжей быть, к Вашему сведению, очень выгодно. Я, например, апельсинов совсем не ем, потому что сама вся апельсиновая, – большая экономия для семейного бюджета.

Пока Головины думали, как же им расценить такой ответ – как шутку или как глупость, – дверь сбоку от рыжей девушки отворилась. На пороге появился средних лет мужчина в старомодных очках и помятом костюме с пятнами – нотариус. Взглянув на посетителей, он сделал им приглашающий жест рукой. Головины гурьбой зашли в кабинет, нотариус плотно закрыл за ними дверь, прошёл к своему столу, сел в кресло и пригласил посетителей тоже сесть.

– Нуте-с, – сказал он, подражая кому-то из прошлого века, потирая руки и хитро поглядывая из-под очков, – сейчас я оглашу завещание. Чего вы ждёте от него, – денег или долгов?

– Как долгов? Каких долгов? – опомнился первым глава семейства и коротко взглянул на опешивших домочадцев. – Никто никаких долгов не ждёт. Долг не ревёт, зато спать не даёт. И почему вдруг мы должны вешать на себя какие-то долги? Разве у моей мамы они были? И разве бывают долги в наследство? Запутали Вы нас!

– О, Вы многого не знаете в жизни! Объясняю. Некоторые особо эгоистичные люди в наследство своим родственникам частенько подкладывают козу или свинью в виде долгов – это уж у кого какое животное имеется. Вот в этом случае долги будут играть роль одного из этих животных.

– А что, мама нам свинарник или козлятник в наследство оставила?

– Нет, господа хорошие, ни свинарника, ни козлятника вам никто не оставлял.

– Вы меня совсем запутали, – обиженно протянул Николай Головин и промокнул вспотевший от волнения лоб платком. – Мы пришли за завещанием, а тут то долги, то наследство, то вдруг козы какие-то завелись. Разве нельзя то же слово – да иначе молвить? Не томите, объясняйте попонятнее – мы не каждый день наследство получаем.

– Что ж тут непонятного? Вы люди грамотные и прекрасно знаете – закон что дышло: куда повернёшь, туда и вышло. Это моя работа – спросить вас, куда вы хотите, чтобы я его повернул, – с чувством собственного достоинства ответил нотариус.

– Как куда? К деньгам! – хором сказали все трое.

– Вот и ладненько. За моим языком не угнаться босиком,

– потёр руки Законников. Он открыл лежащую перед ним папочку и начал громко читать. – На основании закона Российской Федерации номер 146 о наследовании я, нотариус Законников, объявляю волю покойной Анастасии Мудрой, урождённой Головиной, изложенную ею письменно 30 февраля сего года в завещании, заверенном вашим покорным слугой.

Нотариус наклонил голову, как бы представляя себя, поднял её вновь, посмотрел на присутствующих и опять открыл рот, но сказать ничего не успел.

– А разве бывает 30 февраля? – перебила его Алёна. – Мы в школе такого не проходили!

– Ах, ребёнок, вы в школе много чего не проходили, – мудро заметил Законников. – Не стыдно не знать – стыдно не учиться. Теперь знай, что всё в жизни относительно, в том числе и 30 февраля.

– Что Вы нам голову морочите? Что относительно, куда относительно и относительно чего? – спросил, встрепенувшись, Николай. – Мы здесь не на уроке физики, а в государственном учреждении. Пожалуйста, объясняйтесь попонятнее, я Вас просил.

– Объясняю очень даже просто. Дата относительна относительно завещания. Раз завещание написано, оно должно быть подписано и заверено. Оно и было подписано и заверено. Вскоре после его подписания завещательница умерла, а нами было установлено, что она подписала завещание 30-м февраля – по ей одной понятным причинам. Оживить завещательницу, чтобы она проставила другую дату, мы не можем, но можем предложить вам отказаться от завещания в пользу государства, раз вас не устраивает дата подписания. Вот это и есть относительность, о которой вы меня спрашиваете.

С вашей стороны дата завещания положительна, потому что вам положено что-то получить. Со стороны закона дата завещания отрицательна, потому что он оказывается не при делах. Но если смотреть с другой стороны, то относительно закона дата всё же положительна, потому что по закону можно кое-что получить, а относительно вас – отрицательна, потому что вы остаётесь с большим носом. Теперь всё понятно?

– Д-а-а-а! – кисло, но дружно ответили Головины.

– Не было печали – так черти накачали, – добавил тихонько Николай Головин, но так, чтобы нотариус его не услышал.

– Отказываетесь от завещания в пользу государства?

– Не-е-ет! – хором откликнулись родители и дочь.

Убедившись в полном внимании семейства, нотариус продолжил:

– Тогда переходим к тексту. По завещанию умершей, её коллекция жемчуга, состоящая из двух тысяч пятисот одной жемчужины, переходит в собственность её снохи Марии с условием, что две тысячи из них она завещает впоследствии дочери Груше.

– А мне?! – вскрикнула Алёна. – Я тоже хочу жемчуг, почему все Грушке? Конечно, кому пироги да пышки, а кому желваки да шишки.