Читаем Харлей. Поверь в меня онлайн бесплатно

Цикл: «Беркуты» и другие горячие парни #3

Современный любовный роман

Короткий любовный роман

Ей 30. Мне 22.

Она хирург.

Я простой автомеханик и рассекаю на подержанном «Харлее».

Между нами пропасть.

Но я полон решимости доказать ей, что молодой мужчина — это именно то, что ей нужно. Если бы только она увидела меня таким, какой я сейчас.

Я сделаю все, чтобы она поверила в меня.

Поверила в нас.

В истории будет много трогательных моментов, трудный выбор, поступки настоящего мужчины, говорящие лучше всяких слов, жаркие откровенные сцены 18+ и обязательно Хеппи-энд!

В тексте есть: разница в возрасте герой младше, встреча через годы, первая и единственная любовь

Ограничение: 18+

Где-то в городе. Под покровом ночи. ДВОЕ

Она отмахивается от меня, когда мы подъезжаем к ее дому, и я предлагаю отнести ее наверх. Даже в состоянии алкогольного опьянения она независима и отказывается от помощи. Я же просто хотел прижать ее к себе и зарыться носом в ее волосы, но, думаю, она сделала правильный выбор. Держать ее так близко, зная, что скоро мне придется уйти, было бы невозможно.

Она смеется, когда я помогаю ей найти нужный ключ, чтобы отпереть дверь.

— Вот мы и дома, — она раскидывает руки, когда входит, а я стою в дверях, машу ей ключами и отказываюсь сделать шаг внутрь.

— Возьми свои ключи и запри за мной дверь.

— Ты не уйдешь, — говорит она, очаровательно хмурясь.

— Я должен, мне завтра рано на работу.

— Мне тоже, — хватает меня за руку и притягивает к себе.

Ненавижу находиться в таком положении. Именно из-за этого я избегал вечеринок и баров, где девушки напиваются и принимают плохие решения.

— Нам лучше поскорее начать, — она тащит меня за собой по узкому коридору, и я не могу оторвать глаз от ее попки, где маленькая белая юбка флиртует с ее бедрами.

— Начать что? — переспрашиваю, прекрасно зная, на что она намекает, но изо всех сил стараюсь продолжать беседу.

— Начать вариант номер два!

Как только мы входим в ее комнату, она отпускает мою руку и снимает топ через голову. Я отвлекаюсь от нее, глядя, как он порхает на пол, но моя ошибка в том, что я возвращаю свой взор к ней.

У меня пересыхает во рту, и хотя я знаю, что должен, я просто не могу отвести взгляд.

— Тебе нравится? — Она улыбается, хлопая ресницами, и я думаю, что она пытается вести себя невинно и мило, но потом она сгибается в талии, и ее юбка падает на пол.

— Ты идеальна! — Она настолько совершенна, что мои фантазии о ней ничто по сравнению с реальностью.

Черное кружево между бедер делает ее бледную кожу еще светлее.

— Ты идешь не в том направлении, — шепчет женщина моей мечты, но только когда моя спина упирается в стену, я понимаю, что делаю несколько шагов в сторону от нее.

— Я не могу, мы не можем, — выплевываю я, радуясь, что мой рот работает, тогда когда мой мозг поджарен.

— Неужели нет? — Ее пальцы играют с тонкими бретельками трусиков на бедрах. Я должен бежать отсюда, мои ноги просто не работают, ничего не работает, кроме моего члена.

— Ты пьяна, — напоминаю ей. — Я слишком джентльмен, чтобы воспользоваться этим.

— Джентльмен? — Ее смех наполняет комнату, и это самое замечательное, что я когда-либо слышал. — Тот самый джентльмен, который хотел доказать мне, что он мужчина, придя ко мне на работу и пытаясь продемонстрировать мне свой член?

— Не произноси слово член! — говорю я. Не потому, что думаю, что это плохое слово. Нет. Это слово, исходящее из ее уст, делает уход еще более трудным, а я уже борюсь с диким желанием в моем теле прямо сейчас.

— Мы не должны. Где твоя пижама? — Я надеюсь, отвлечь ее этим вопросом, и отвлечься сам. Ей нужно прикрыть всю эту идеальную наготу, прежде чем я поддамся низменным побуждениям оказаться внутри нее, и завтра она будет сожалеть об этом.

Когда я открываю верхний ящик комода, я на сто процентов уверен, что вселенная ненавидит меня и платит мне за все, что я сделал в своей жизни. Десятки кружевных, шелковых трусиков смотрят на меня.

Второй ящик — это бюстгальтеры, оставляющие меня не в лучшей форме, чем верхний ящик, но мне наконец везет с третьим ящиком. Я немного копаюсь в ворохе ткани, прежде чем вытащить пару спортивных штанов и огромную футболку, хотя знаю, что ее привлекательность ничуть не уменьшится, даже если она их наденет. Эта женщина могла бы носить робу, а я все равно был бы с железной трубой в джинсах.

Почему в ее комнате так хорошо пахнет?

— Вот, надень это… — поворачиваюсь к ней. Слова замирают на моих губах, а одежда падает на пол из рук.

Откинувшись на спинку кровати, она раздвигает ноги и запускает руку под черное кружево трусиков.

— Ты так старался заполучить меня. Ты действительно собираешься уйти отсюда, не взяв то, что я тебе предлагаю?

— Мы не можем. Это не очень хорошая идея. Я не хочу, чтобы ты проснулась завтра, сожалея о том, что мы сделали сегодня. Ты значишь для меня больше, чем какой-то быстрый пьяный секс.

— Это не обязательно должно быть быстро, — ее голос, ее слова и ее красота передо мной соблазняют меня. Я сглатываю, мысленно измеряя расстояние от меня до нее и от меня до двери.

— И я не пожалею об этом, — обещает она, и мне хочется ей верить.

Вспоминаю предупреждение в глазах моего друга. Когда его слова возвращаются в мою голову, я твердо намерен уйти.

— Ты мне нужен, — ее слова останавливают меня. — Сделай так, чтобы мне было хорошо, прежде чем ты уйдешь. Пожалуйста! — С этим последним словом она оттягивает трусики в сторону, вид ее блестящей розовой плоти заставляет меня принять решение.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Секунду спустя я уже сижу на ее огромной кровати, и мой язык скользит по нежной коже ее бедра выше и выше.

— Да, — стонет она.

— Продолжай издавать эти звуки, и я кончу в джинсы.

— Но это не то место, куда я хочу, чтобы ты кончил сегодня вечером.

И это конец. Все мысли о последствиях, сожалениях и предупреждения моего друга испаряются из моего сознания. Ее слова в сочетании с ее запахом, проникающим в мои ноздри, когда я облизываю ближе к ее центру, заставляют меня чувствовать себя дураком, что я пытался сопротивляться с самого начала.

Столько потерянных минут…

Ее спина выгибается, когда я провожу языком по клитору. Я кружусь, лижу, сосу и дразню ее. В том, что я делаю, нет ни ритма, ни плана. Единственное, на чем я сосредоточен, на том, чтобы доставить ей удовольствие. Это моя конечная цель, и когда она начинает издавать звуки, поднимать бедра и запутывать пальцы в моих волосах, я понимаю, что ее оргазм — единственное, что мне нужно сегодня.

Ее всхлипы и мольбы о большем вместе с влажными звуками ее удовольствия смешиваются с моими собственными стонами восторга, пока она не превращается в клубок напряжения.

— О Боже. Сейчас…! Я…

Я знаю, что происходит, хотя она не может вымолвить ни слова. Невозможно пропустить пульсацию на моем языке и губах, когда она кончает. Мы оба лежим, затаив дыхание, и я более чем уверен, что влюблен в эту женщину, когда она смотрит на меня сверху вниз, а я целую ее живот.

— Это было потрясающе, — произносит она тихо с придыханием. Еще больше всхлипов вырывается из нее, когда я обхватываю губами один сосок и посасываю.

— Снимай джинсы.

Я отпускаю ее идеальную грудь с хлопком и ищу в ее глазах какую-либо форму сомнения. Я ничего не нахожу, скорее всего потому, что она все еще пьяна и находится в оргазмическом кайфе.

Ее удовольствие — это все, что мне было нужно сегодня. Не так ли?… В следующую секунду я слезаю с кровати и…

НАСТЯ

14 лет назад

— Мамочка!

Я вскакиваю из-за стола и несусь в спальню с первым же криком. К тому времени, как Паша кричит во второй раз, я уже в комнате и бросаюсь к его кровати. Он не успевает закричать в третий раз, потому что я обнимаю его и успокаиваю, прижимая к груди.

— Ш-ш-ш, — повторяю я снова и снова, пока восьмилетний ребенок всхлипывает. — Все хорошо.

Его слезы пропитывают мою рубашку, но меня это не беспокоит. Его маленькие кулачки хватаются за мою одежду, как будто он боится, что я оставлю его, пока он так напуган.

— Бабайка, — бормочет он, когда слезы немного утихают.

— Здесь нет никакого бабайки, Паша, — держу его крошечную фигурку, поднимаюсь с кровати и включаю ночник на тумбочке. — Смотри. Видишь, другие детки спят и не боятся. Здесь больше никакого нет.

Точно так же, как я уже делала это, когда у него были ночные кошмары, я тихонько ношу его по комнате, чтобы показать ему, что каждый угол, включая шкаф, свободен от монстров.

— Я так рад, что ты здесь, мамочка, — он произносит шепотом, борясь со сном.

Длинные ресницы трепещут на его щеках, пока я провожу рукой по его голове. В первый раз, когда он назвал меня мамой, я поправила его, но это, казалось, вызвало больше проблем, чем решило. Когда он расстроен, его нелегко урезонить. Поговорив с моим отцом, который работает педиатром в этом детском доме, я поняла, что это нормально для детей — быть дезориентированными, когда они просыпаются от кошмара. До тех пор, пока он не назвал меня мамой, во время бодрствования, ничего страшного не произошло.

— Я женюсь на тебе, когда вырасту, — бормочет он в полусне.

Мои губы растягиваются в улыбке, когда сон, наконец, затягивает его. Я не собираюсь спорить с восьмилеткой о своих планах никогда не выходить замуж. Я слишком сосредоточена на себе и своих целях, чтобы заботиться о каком-то мужчине, но слышать уверенность в его голосе в таком юном возрасте смешно.

Я остаюсь рядом с ним на его крошечной кровати еще некоторое время. Поправляя одеяло у мальчика на соседней кроватке, я выхожу из комнаты, бросая последний взгляд, чтобы убедиться, что с ним все в порядке, прежде чем вернуться к своим конспектам для поступления в медицинский институт.

— Еще один кошмар? — спрашивает нянечка.

— Да, — киваю я. — Но он снова заснул. Я бы не стала ждать, надо сразу сказать моему папе об этом. Каждый раз, когда ему снятся кошмары, это потому, что он начинает заболевать.

Мой отец, Лазарь Моисеевич Бауман, врач общей практики. Моя мать, Елена — медсестра, поэтому логично, что медицина у меня в крови. Я поставила перед собой гораздо более высокую цель и не успокоюсь, пока не получу звание хирурга напротив своего имени.

— Однажды ты станешь потрясающей матерью, — хвалит меня нянечка.

— Нет, — говорю я ей, собирая разметавшиеся по столу тетради. — Я не собираюсь становиться матерью.

— Тебе всего шестнадцать, не в скором времени, но обязательно станешь, — говорит она, широко улыбаясь, и качает головой.

ХАРЛЕЙ

Настоящее время

— Итак, — начинаю я, когда мы подъезжаем с Чили к зданию многопрофильной больницы. — Оно стоило того? — киваю я на его забинтованную руку.

Андрей с необычным для бойца смешанных единоборств ММА прозвищем — "Чили", в прошлые выходные участвовал в бое без перчаток и, как следствие, получил серьезную травму запястья.

— Ну я же победил. Значит стоило! — его ухмылка, застывшая на лице, теперь, кажется, достигла его глаз. — Спасибо, что подбросил до больницы.

Не могу сказать, что он мне друг. Мы слишком разные. Последние два года я живу в одном доме с ним и другими парнями из «Беркут-секьюрити». Это бывший дом Максима Воронцова, нашего общего босса, которые дал мне очень много после моего выпуска из детского дома. Я обязан ему работой в его автосервисе, домом и моим железным другом — большим хромированным Харлеем.

— В следующую пятницу у Рустама в клубе презентация новых девочек. Пойдешь с нами?

— Пожалуй и на этот раз откажусь, но спасибо за приглашение, — отвечаю, пожимая плечами.

Как бы весело это ни было, мне нравится погоня. Стриптизерши Рустама любят «Беркутов» и после смены в стриптиз-клубе часто возвращаются с ними домой за получением удовольствия.

Не подумайте ничего плохого. Рустам делает все возможное, чтобы убедится, что его девочки не продают себя. И он следит, чтобы они оставались чистыми. Никаких наркотиков. Никакой проституции. Он заботится о них. Хотите верьте. Хотите нет. С парнями из «Беркут-секьюрити» они зависают по доброй воле.

Я не ханжа. Парням это нравится, девушкам это нравится. Я же получаю больше удовольствия от охоты, когда мне нужно убедить женщину, что выбрать меня на ночь — это то, что ей нужно.

Мы оба вылезаем из машины и направляемся к главному входу больницы.

— Неужели, ты все еще сохнешь по той девчонке, Харлей? Или Кристина теперь просто призрак из твоего прошлого? — спрашивает он, когда мы подходим к лифту.

Я был влюблен в Кристину с выпускного класса средней школы. Хотя никогда не говорил ей об этом. После школы мы начали встречаться. Но потом она выбрала Москву и свою мечту пробиться в шоу-бизнес. Она бросила меня по смс, присоединившись к группе и укатив в столицу.

— Кто такая Кристина? — парирую я с быстрой усмешкой, хлопая его по спине, когда двери лифта открываются.

— Паша? Здравствуй.

— Настя? — я яростно моргаю, глядя в металлическую коробку.

Не может быть, что женщина почти из всех фантазий, которые у меня были с момента моей самой первой эрекции, стоит сейчас в лифте, хмуро глядя на меня.

— Доктор Анастасия Бауман, — поправляет она, и я сражен музыкальностью ее голоса и мерцающим блеском ее каштановых волос. Что бы я только не отдал, чтобы хоть разок пробежаться по ним пальцами.

— Т-ты… п-привет, — заикаюсь я, как влюбленный идиот.