Читаем Хайс онлайн бесплатно
Насколько я знала, он шёл на поправку. Пуля не задела ни один важный орган, он был в опасности из-за того, что она пробила артерию между его плечом и шеей, из-за чего он очень потерял много крови. Врачи сказали, что если бы он прибыл в больницу на несколько минут позже, он бы не выжил. Я несколько раз пыталась навестить его, но Кайя с доброй улыбкой сказала мне, что он не хочет меня видеть. И у меня возникло искушение пробраться к нему, чтобы накричать на него. Как он посмел сказать, что не хочет меня видеть, когда я убрала свой гнев и разочарование из-за того, что он сказал мне в день спасения, но я не смогла. Штейны слишком многое пережили, чтобы я вошла в их дом, создав проблему. Кроме того, я учла тот факт, что, возможно, Хайс говорил всерьёз в тот день и действительно больше никогда не хотел меня видеть. И эта вероятность горела у меня в груди.
Ретт также успешно выздоравливал, над подвижностью его руки ему приходилось работать и проходить физиотерапию, но в остальном он был в порядке. Мы с ним виделись пару раз в течение этого месяца, но на этом всё. Мы оба были взаимным напоминанием о том, что произошло, и нам нужно было время, чтобы разобраться со всем, каждый сам по себе.
Было воскресенье, и впервые за месяц я ступила в церковь. Прихожане ждали меня. Я шла среди всех в церкви, выпрямив спину, сложив руки перед собой, и когда я подошла к трибуне, я повернулась и увидела, что все смотрят на меня с улыбкой. Я пожелала им доброго дня и поприветствовал их, прежде чем начать говорить:
— Никто не надевает маску просто так, иногда это то, что нам нужно, чтобы мы могли дышать ещё один день, потому что мы не можем жить с тем, кто мы есть, мы не готовы собирать кусочки самих себя, мы не знаем, с чего начать или как справиться с бедой. Поэтому мы улыбаемся, притворяемся и лжём. До тех пор, пока наши губы не дрожат от улыбки, а наше горло не горит от приглушенных криков отчаяния, которые мы никогда не выпускаем, пока давление в груди не становится настолько сильным, что невозможно сделать глубокий вдох.
Я в порядке.
Ложь.
Всё в порядке.
Ложь.
— И тогда твоя ложь исходит из тебя и становится чужой ложью, когда ты слышишь, как люди шепчут: "Лия — идеальная девушка, какая зависть, я хотела бы быть похожей на неё. Лия всегда так мило улыбается, у нее такая приятная аура". Ложь. Ложь. Ложь. Но могла ли я говорить правду вслух, когда ложь была единственным, что поддерживало меня? Потому что больше ничего не было, во мне больше ничего не осталось. И я поняла, что худшая часть во всём это, во лжи, это не сказать правду, не сломаться после того, как я сделаю это, хуже всего то, что они этого не поймут.
Я сделала паузу и была удивлена, увидев лица всех, внимательно слушающих, так что это побудило меня продолжить:
— Большинство людей вокруг меня этого не поймут. И это не их вина, и не моя вина, это жестокость жизни, потому что она ставит одних в жизнь без серьезной опасности или травм, а других бросает на всё, со смертью и кровью, не предупреждая нас, и дело в том, что те, кто не прошёл через что-то подобное, никогда не смогут этого понять, они могут представить себя не моём месте, могут оказать мне свою поддержку, но в глубине души они никогда не поймут. В этом трагедия таких, как я, и именно поэтому я улыбалась, именно поэтому я так долго притворялась перед всеми вами. Но больше не буду.
Мой голос немного дрогнул, но, оглядев людей ещё раз, я почти смогла представить, как Наталья подбадривает меня поднятыми кулаками, а моя мать — тёплой улыбкой. Я даже представила, как Мила, с её силой и спокойствием, побуждает меня продолжать.
