Читаем Кетцалькоатль (СИ) онлайн бесплатно

КЕТЦАЛЬКОАТЛЬ

Двадцатый роман (двадцать шестая книга)

цикла «Вечный капитан»

1. Херсон Византийский

2. Морской лорд.

3. Морской лорд. Барон Беркет.

4. Морской лорд. Граф Сантаренский.

5. Князь Путивльский.

6. Князь Путивльский. Вечный капитан.

7. Каталонская компания.

8. Бриганты.

9. Бриганты. Сенешаль Ла-Рошели.

10. Морской волк.

11. Морские гезы.

12. Морские гёзы. Капер.

13. Казачий адмирал.

14. Флибустьер.

15. Флибустьер. Корсар.

16. Под британским флагом.

17. Рейдер.

18. Шумерский лугаль.

19. Народы моря.

20. Скиф-Эллин.

21. Перегрин.

22. Гезат.

23. Вечный воин.

24. Букелларий.

25. Рус.

КЕТЦАЛЬКОАТЛЬ.

1

О вкусах, конечно, не спорят, но не хотелось бы, чтобы меня съели крокодилы. Издали я принял их за бревна, выброшенные ураганом на песчаный пляж. Они, похожие на заточенные с двух сторон карандаши, лежали неподвижно в ряд на отдалении несколько метров друг от друга. Когда течение переместило меня ближе к берегу, заметил, что одно бревно шевелится — вертит передней своей частью, длинной и узкой. Тут я и понял, что на пляже загорают острорылые крокодилы. Десятка три, не меньше. Почему-то не хотелось пересчитывать, будто после окончания этого процесса они просто обязаны будут сожрать меня.

В двадцать первом веке во время стоянки в порту Майами судовой агент на мой вопрос, где хорошие пляжи, ответил, что везде, но лучше не ходить на Вирджиния-Ки и Бискейн-Ки, потому что там можно встретиться с острорылым крокодилом или аллигатором. Мол, первые очень агрессивны, нападают на людей, а вторые, морда у них шире, сравнительно миролюбивые. Позже я узнал, что крокодилы на пляжах Майами — это как медведи на улицах русских городов. Можно увидеть только на разных шоу, которых тьма, или сплавать на катере на экскурсию в район болот Эверглейдс. Я не стал тратить деньги, потому что насмотрелся на этих тварей до стоянки в Майами в разных частях мира. При случайном столкновении с ними как-то не возникает желание рассматривать, какой ширину у них рыло, стараешься держаться подальше от всяких. По тогдашней статистике каждый год крокодилы убивали почти на порядок больше людей, чем акулы, которых тоже няшками не назовешь.

К моменту обнаружения этой опасности у меня уже имелась одна — переохлаждение. Температура воды была не ниже двадцати пяти градусов, но через несколько часов бултыхания понимаешь, что это очень мало. Чтобы расходовать как можно меньше энергии, я находился в позе эмбриона, придерживая руками согнутые в коленях ноги, и ждал, когда течение поднесет ближе к берегу. Крокодилы взбодрили меня, а от мысли, что именно могут сделать со мной, кинуло в жар. Я распрямился и, стараясь не делать резких движений, не привлекать внимание, поплыл к берегу до диагонали, чтобы выбраться там, где в море врезалась низкая каменная гряда, подальше от хищников.

Заплыв вымотал меня полностью. На камни, показавшиеся горячими, выбрался из последних сил, на четвереньках. Крокодилы лежали спокойно. Видимо, основательно подхарчились сразу после окончания урагана выброшенной на берег падалью, а теперь переваривали. Я выбрал место поровнее, снял шлем, кожаную торбу с лямками — собственный вариант рюкзака, спасательный жилет, сагайдак, доспехи и развалился в мокрой одежде и сапогах на серых прогретых камнях. Сверху припекало жгучее солнце. Лепота!

Где-то через час я почувствовал себя рожденным заново. В этой метафоре была и частичка правды, потому что помолодел на много лет. Судя по наличию татуировки и отсутствию послеоперационного шрама, мне было от двадцати до двадцати четырех. Самый возраст начать на новом месте новую жизнь, уже сбился, какую по счету.

Я щелчком отправил в воду зеленовато-черного крабика, который, двигаясь боком, перемещался по моей левой руке, оценивая добычу, свалившуюся на его территорию, сел спиной к морю. Сразу за пляжем с тонким белым песком начинался тропический лес с его птичьим многоголосием, лианами и непривычной для меня и потому опасной фауной. Слева от меня было лежбище крокодилов. Надо сваливать отсюда, искать на ночь место поспокойнее, а заодно пресную воду, потому что во фляге осталось ее, смешанной с вином, самая малость. Еще надо было подстрелить что-нибудь на ужин, не крокодила, к черту их, и приготовить на костре.

Идти в доспехах и/или спасательном жилете было жарковато, но и оставлять их здесь тоже не хотелось. Мало ли, что меня здесь ждет. Могу и не вернуться сюда. Или кто-нибудь наткнется на мои следы на песке и запросто найдет нычку. Я срубил саблей тонкое деревце, очистил от веток. Получилась палка длиной метра полтора. Упаковав барахлишко, сверху привязал лук, чтобы высох быстрее, подцепил сверток палкой и, положив ее на плечо, потопал босиком, стараясь держаться в тени, параллельно берегу моря генеральным курс норд-норд-ост. Висевшая на поясе сабля в ножнах, шлепала по левой ноге, словно подгоняла.

Наверное, компенсируя недавнее переохлаждение, мое тело быстро перегрелось. Вторая половина дня, солнце где-то часа два назад перевалило через зенит, но палит нещадно, даже в тени жарко и парко. Я часто останавливался, отдыхал. Пот с меня лился ручьями, и чертовски хотелось пить. Я не спешил тратить последнюю воду с вином во фляге, поэтому нашел обточенный морем камешек и принялся гонять его по рту, благодаря чему выделялась слюна, которая немного приглушала жажду.

От нагретой земли поднимался теплый воздух, из-за чего «картинка» колыхалась, рябила, поэтому я не сразу понял, что впереди на утёсе высотой метров десять-пятнадцать находится населенный пункт, огражденный каменной стеной разной высоты, от четырех до шести метров. Я даже остановился и скинул поклажу, чтобы убедиться, что это не мираж. Нет, не привиделось. Утёс как бы двумя щупальцами охватывал бухточку, на берегу которой на белом песке находились несколько темных лодок. На вершине ближнего щупальца высилась ступенчатая пирамида, напомнившая мне зиккурат.

Теперь надо было решить, что делать. Можно пойти в поселение, понадеявшись, что не грохнут мирного путника, жертву кораблекрушения. Можно дождаться темноты, угнать лодку и поплыть куда-нибудь, где опять таки законтачить с людьми с тем же непредсказуемым результатом. Можно ночью обойти поселение по суше или по морю, угнав лодку, найти тихое место и заняться изготовлением плавсредства, достаточно крепкого и вместительного, чтобы добраться до Европы. Третий вариант после недолгих раздумий откинул, потому что достроить лодку до нужных параметров в одиночку и без инструментов не смогу. Второй вариант был первым с отложенной на время концовкой. В какое поселение ни ткнусь, везде шансы выжить и не стать рабом будут у меня пятьдесят на пятьдесят, так что оттягивать нет смысла. К тому же, приметное месторасположение этого навело меня на мысль, что вышел к Тулуму, который находился на южном берегу полуострова Юкатан, хотя предполагал, что вынесло меня на территорию будущего Гондураса или Белиза.

2

В двадцать первом веке я начал осваивать американские судоходные компании, попав на небольшой контейнеровоз, мотавшийся между портами США и стран Центральной Америки. На нем однажды прибыл в мексиканский порт Кампече, расположенный на северном берегу полуострова Юкатан. Стали под выгрузку в пятницу утром. Вечером я пошел гулять по городу и наткнулся на работающее туристическое агентство, где мне попытались втюхать билет на следующий день на экскурсию в Чичен-Ицу, а я хотел в субботу посмотреть Кампече. Спросил, можно ли записаться на воскресенье? Мне заявили, что по воскресеньям экскурсий нет, потому что в этот день бесплатный вход во все музеи страны для местных, не протолкнешься. Я тогда еще плохо знал мексиканцев, поэтому поверил, что они ходят в музеи часто и просто так, а не сопровождая своих друзей гринго или европейцев, потому что иностранцев в компании местных пропускают бесплатно. Нет экскурсий, значит, поеду сам. В итоге в субботу я осмотрел Кампече, подивившись количеству книжных магазинов и булочных, и вечером нанял на воскресенье в одной очень крутой международной компании роскошный «кадилак» с коробкой-автомат. Мне дали ключи, показали, где он стоит, и предупредили, что, если утром сторожа не будет на месте, искать его не надо.

Я и не искал, когда пришел на автостоянку в седьмом часу утра. Машина была не новая, но в хорошем состоянии. Скорость набирала резво. Только вот погонять не получалось, потому что «лежачих полицейских» в Мексике размещают под девизом «Нас много на каждом километре!». В придачу они выше, чем российские. Видимо, борются так с местными лихачами. Я обратил внимание, что на редких длинных участках дороги, свободных от искусственных препятствий, мексиканцы умудрялись разгоняться до космических скоростей, чтобы, наверное, если подведут тормоза, сразу улететь на небеса в прямом и переносном смысле.

Намеривался посетить восемь мест, сделав кривой круг. Получилось не совсем так. Одной из причин этого был навигатор. Он почему-то не любил платные дороги, часто направлял на узкие проселочные, напоминающие туннель без крыши, потому что с обеих сторон высокой сплошной стеной стояли деревья и/или тростник. Порой трудно было разъехаться. Зато там не было никаких полицейских. Совсем никаких. Педаль в пол — и гони. В общем, какая страна, такой и навигатор.

Первой остановкой был Ушмаль. Мне говорили, что посещение всех развалин платное, но в воскресенье взимать деньги было некому. Местные знали, что иностранцев сегодня не привезут, а своих обдирать нельзя, поэтому билетеры устроили себе выходной. К счастью, гиды так не думали, по крайней мере, одного англоязычного мне удалось отловить. У него было приятное для русского уха имя Хулио, произнося которое я каждый раз улыбался, что гиду очень нравилось. В отличие от других аборигенов, предпочитающих шмотки разных ярких цветов, одет был в серовато-белую шляпу, что-то среднее между обычной и сомбреро, белую рубашку без галстука и с расстегнутым воротом и серые штаны, когда-то давно встречавшиеся с утюгом. Говорил почти без умолку на американском варианте английского с испанским акцентом, к которому к тому времени я еще не привык, поэтому просил не тараторить. О просьбе забывали через минуту. Это компенсировалось эрудированностью гида. Знал он, действительно, много. Название города переводится, как Трижды. Скорее всего, три раза построенный, потому что после третьего разрушения некому было дать название Четырежды. Мы прошлись по всему комплексу, состоявшему из строений разной степени разрушенности, по довольно таки приличным дорогам, построенным майя. Как мне сказал гид, этот народ, как римляне в Европе, ответственно относился к строительству дорог, которые называл сакбе.

Ушмаль — одно из немногих мест, где развалины не огорожены, можно полазить по ним. Что я и сделал, поднявшись примерно до середины Большой пирамиды, которая расчищена только с одной стороны. Не знаю, правда, почему это овальное сооружение называют пирамидой. Гид благоразумно остался внизу, попросив заплатить за экскурсию. Просьба казалась мне странной до тех пор, пока карабкался вверх. Ступеньки были высокие и узкие, и спускаться по ним было довольно стремно. У меня не было мексиканских песо, поэтому заплатил баксами. Гид взял их с таким видом, будто хотел сказать: «А Хулио делать?!».

Позже я узнал, что в Мексике, не считая Мехико-сити, Канкун и города на границе с США, проблемы с обменом валюты и снятием налички в банкоматах. Последних очень мало. Выжили только те банкоматы, которые хорошо спрятались. В чем я убедился в следующем пункте моего путешествия — столице штата Юкатан городе Мерида. Банки и обменники в воскресенье не работали, а на поиски банкомата ушло не меньше часа. Местные, порядочные и полицейские, надолго зависали и отправляли меня в разные стороны. Я таки нашел один и снял пачку купюр. Двадцатки и пятидесятки были из пластика, а остальные бумажные. При этом купюры одного номинала могли быть разных серий, отличаться по цвету и рисунку, я постоянно путался.

Кругов по Мериде хватило мне с лихвой для ознакомления с городом, поэтому сразу поехал дальше, в Чичен-Ицу — мексиканскую туристическую Мекку. Этот объект работал напряженно и по выходным. По обе стороны дороги к нему располагались торговцы всякой всячины, которую выдавали за изготовленную майя или по их выкройкам и инструкциям, чудом сохранившимся. Во мне сразу опознали русского и начали орать: «Подходи, халява! Дэньги, дэньги давай! Потом суп с котом!». Но не хватали за руки или одежду, как арабы, и, если не обращаешь внимания, сразу переключались на другого туриста.

Чичен-Ица можно перевести, как «Рот колодца племени ица (колдунов воды)». Созданные природой колодцы майя называли сенотами и считали входом в мир духов. Тропические ливни вымыли в известковой почве Юкатана много таких колодцев, пещер, подземных каналов. Сенотов разного размера на полуострове около шести тысяч. Несколько было и в Чичен-Ице, причем в одни, в честь которого город и получил название, сбрасывали подарки богам, включая пленников и соплеменников, выбранных жрецами. Если кому-то удавалось продержаться на плаву с раннего утра до полудня, то его вытаскивали и спрашивали, что боги велели исполнить? Если бы я был на месте жертвы, то наверняка выдержал бы испытание и сказал, что боги приказали назначить меня правителем города, после чего первым делом расправился бы со всеми, кто приговорил меня к утоплению.

В двадцатом веке предприимчивые гринго выгребли из этого сенота несколько тонн золота. Это мне сообщил гид по имени Сиро, как он сказал, выпускник философского факультета Российского университета дружбы народов. Он был неприлично тихим и медлительным по местным меркам, пожилым мужчиной в круглых черных солнцезащитных очках а ля Джон Леннон, одетый в тщательно отутюженный бежевый костюм и белую рубашку с красным галстуком и обут в надраенные коричневые туфли. Сразу видно, что он в надежных женских руках. Гидом подрабатывал по выходным, а на мой вопрос, что делает в будни, Сиро ответил скромно: «Преподаю». Я не стал допытываться, что и где. Видимо, философам в Мексике недоплачивают.