Читаем Кейджера Гора онлайн бесплатно

John Norman

KAJIRA OF GOR

Copyright © 1983 by John Norman

© Rancajo, перевод на русский язык

Переведено специально для группы «Джон Норман»

— Вы видите это? — спросил мужчина.

— Да, — ответил его товарищ.

— Это просто невероятно, — воскликнул первый.

— Сходство действительно поразительное, — кивнул второй мужчина.

— Пожалуйста, повернитесь к нам в профиль, и поднимите подбородок, мисс Коллинз, — попросил первый мужчина, и я подчинилась, поскольку находилась в фотостудии, а мужчина как раз и был фотографом. — Немного выше, мисс Коллинз.

Я подняла подбородок еще выше.

— Вы, можете переодеться вот здесь, — предложил этот мужчина перед началом фотосессии, указав на небольшую раздевалку в студии. Мне вручили пару сабо, белую шелковую блузку и черные шорты.

— Никакого нижнего белья, — предупредил он и, видя, что я удивленно смотрю на него, пояснил: — Нам не нужны складки от них.

— Конечно, — согласилась я.

Шорты были очень коротки, и, даже без трусиков, были мне, по крайней мере, маловаты. Блузка, также, даже без бюстгальтера, была в обтяжку.

— Пожалуйста, подтяните блузку вверх. Мы хотим видеть талию, — распорядился он, и я подчинилась. — Еще выше.

Я снова подчинилась.

К моему замешательству, я была несколько раз, в фас и профиль, сфотографирована, перед щитом, расчерченным различными линии с делениями. По-видимому, это было что-то вроде измерительного инструмента. Вот только линии, насколько я заметила, были отградуированы не в дюймах, и ни в сантиметрах.

— Теперь, пожалуйста, встаньте в ящик с песком, — попросил он.

Я встала на песок, насыпанный в широкий, плоский ящик, при этом позади меня оказался щит с изображенным на нем пляжем. Затем, в течение нескольких минут, фотограф, двигался вокруг меня, стремительно и профессионально, иногда приближаясь почти до неприличия близко, отдавая мне команды и щелкая камерой. Я была заснята в невероятном количестве разнообразных положений и поз. Я еще подумала, что эти мужчины, должно быть, наслаждаются, заставляя женщину демонстрировать себя таким образом. Некоторые кадры были на грани приличий. К тому же, принимая во внимание откровенность и маленький размер одежды, несомненно, вычисленный заранее, а также учитывая отсутствие нижнего белья, у наблюдателей совершенно не оставалось места для фантазии относительно линий моей фигуры. Впрочем, я не возражала, скорее даже наоборот, я получала удовольствие от этого. Все же я считала себя довольно прелестным созданием.

Итак, я стояла на песке, подняв голову, и повернувшись левым боком к мужчинам, осветительной аппаратуре и паутине проводов. Свет софитов прямо таки обжигал меня. Справа же от меня, словно по контрасту, открывался вид на прекрасный, пустынный пляж.

— Она симпатична, — заметил первый мужчина.

— Она достаточно симпатична, чтобы стать кейджерой, — добавил второй.

— Она ей станет, — засмеялся первый.

Признаться, я не поняла того, о чем они говорили.

— Не смотри на нее просто с точки зрения таких предсказуемых и соблазнительных особенностей, — усмехнулся второй мужчина.

— Вы ясно видите ее полезность для нас, не так ли?

— Конечно.

Я по-прежнему не понимала их.

— Включите вентилятор, — велел первый мужчина, и я сразу почувствовала освежающий поток воздуха, от направленного на меня большого вентилятора, что я не могла не приветствовать, поскольку уже была изрядно разогрета софитами.

— Эта монета, или медаль, или независимо от того, что это, ставит меня в тупик, — признался невозмутимый мужчина в очках и белых хлопчатобумажных перчатках, державший странный предмет за края, и затем, положивший его на мягкую фетровую ткань между нами.

Этот мужчина был профессиональным экспертом, к которому меня направил один нумизмат. Его задача состояла не в том, чтобы оценивать монеты, а лишь в том, чтобы давать обоснованное заключение о таких вопросах как их тип и происхождение в случаях, когда это неясно, а также, когда это необходимо, принимать решение об их подлинности.

— Но она подлинная? — поинтересовалась я.

— Скажите, пожалуйста, кто вам ее продал? — спросил мужчина, — Частное лицо? Сколько Вы заплатили за нее?

— Мне ее подарили, — пояснила я, и добавила: — частное лицо.

— Это чрезвычайно интересно, — пробормотал эксперт.

— Почему?

— Исключается самая очевидная гипотеза. К тому же это было бы глупостью.

— Я ничего не понимаю, — призналась я.

— Странно, — задумался он, смотря на монету, лежащую на фетре между нами, — странно.

Я выжидающе смотрела на него.

— Эта вещь, не была отчеканена машиной. Точно так же, и это очевидно, она не результат современных методов и технологий чеканки монет. Это не продукт, например, высокоскоростного, автоматизированного монетного пресса, — объяснил эксперт.

— Я не понимаю.

— Она была отчеканена вручную. Обратите внимание, что рисунок немного смещен от центра? — указал он.

— Да, — согласилась я.

— Эта особенность, почти неизменно присутствует на всех древних монетах, — заметил он. — Заготовка нагревалась, чтобы размягчить металл, потом ей помещали на наковальню с рисунком, приставляли пуансон с рисунком другой стороны, и били кувалдой, отпечатывая рисунок одновременно и на аверсе и на реверсе заготовки.

— Значит, это — древняя монета? — удивилась я.

— Это кажется мне маловероятным, — ответил он. — Но все же, методы, использованные при чеканке этой монеты, насколько я знаю, не использовались в течение многих столетий.

— Так что же это за монета? — поинтересовалась я.

— Также, заметьте, кромка монеты неровная. Ее явно сделали не для того, чтобы укладывать и хранить в свертках, — бормотал мужчина.

Я удивленно посмотрел на него. Это не казалось мне столь ясным, как для него. Он казалось, ушел в себя, очарованный объектом исследований.

— Возможно, такие монеты были слишком ценны, — предположил он. — Настолько, что сверток их мог бы быть почти непредставимым, особенно в смысле наличия множества таких свертков.

— Так что же это за монета? — не выдержала я.

— Вы только посмотрите, — словно не слыша меня, продолжал восхищаться он, — как толщина монеты позволяет сделать изображение рельефным и контрастным по сравнению с фоном. Как это отличается от современных плоских монет!

— Да, — поддержала я.

— Какая великолепная свобода творчества открывается художнику! — воскликнул он. — Это освобождает его от ограничений сурового компромисса, на который приходится идти в современных условиях ради экономической целесообразности. Таким образом, даже в столь маленьком и объекте общего пользования, я бы даже сказал в столь маловероятном для этого объекте, он может создать настоящее произведение искусства!

— Так Вы можете идентифицировать эту монету? — спросила я.

— Глубина и красота чеканки, напоминает мне об античных монетах. Именно они, по моему мнению, самые красивые и интересные из всех монет, — заявил эксперт.

— Получается, что это — античная монета? — переспросила я.

— Я так не думаю, — тут же отказался он.

— В таком случае, что же это такое?

— Посмотрите вот сюда, — показал он. — Вы видите? Этот край монеты, кажется более плоским и прямым. Он отличается от остальной окружности предмета.

— Да, — признала я, присмотревшись к монете, к слову сказать, это можно было заметить, лишь внимательно приглядевшись.

— Эта монета был подрезана, или как еще говорят, подбрита, — пояснил он. — Часть металла была срезана. Таким способом, если это не было замечено, или монету не взвешивали, и она была принята по определенной номинальной стоимости, то человек — ответственный за это, получил прибыль от присвоения обрезка металла. Если человек занимался этим долгое время и со многими монетами, то в результате, он мог бы накопить, в металлической ценности, объем эквивалентный одной, или возможно, даже более оригинальных монет.

— Металлическая ценность? — решила уточнить я непонятное выражение.

— При современной чеканке монет, мы уже потеряли такое понятий. Все же, если задуматься над этим, то, по крайней мере, в большинстве случаев, монета — это путь, которым правительство или правитель удостоверяют, что данное количество драгоценного металла вовлечено в сделку. Это избавляет от необходимости взвешивать и проверять каждую монету. В некотором смысле, монета является объектом, стандартные ценность и вес которого, удостоверены и гарантированы, если можно так выразиться, выпустившей ее властью. Торговля, в том виде, в каком мы ее знаем, конечно, была бы невозможна, без такого рода объектов, как и без векселей, кредитов и тому подобного.

— Значит этот предмет — все же монета? — заметила я.

— Я не знаю, монета ли это или нет, — признался мужчина.

— Но тогда, чем же, это может быть? — озадаченно спросила я.

— Да чем угодно! — ответил он. — Это мог бы быть некий знак или медаль. Это мог бы быть символ членства в организации или эмблема, посредством которой данный персонаж мог бы быть признан другим. Это могла бы быть часть ювелирного украшения. Это могла бы даже быть фишка в некой игре.

— Получается, Вы не можете определить, что это такое? — удивилась я.

— Нет, — признал он.

Предмет был приблизительно полтора дюйма диаметром, и около трех восьмых дюйма толщиной. Он был желтоватого оттенка, и удивительно тяжелым для своего размера.

— А что относительно надписи на одной из сторон? — поинтересовалась я.

— Не уверен, что это надпись, — заметил эксперт, имея в виду выделяющийся своей четкостью элемент на монете. — Это может быть всего лишь часть орнамента. Но если это все же, надпись, то не из одного из знакомых мне алфавитов.

— На другой стороне изображен орел, — вежливо напомнила я.

— Ой, ли? Присмотритесь повнимательней, — предложил он, перевернув монету, лежавшую на фетровой ткани, аккуратно касаясь ее через хлопчатобумажные перчатки.

Я осмотрела птицу с большим вниманием.

— Это не орел, — пояснил эксперт. — У этой птицы есть гребень.

— Тогда, что это за птица? — спросил я.

— Возможно, это — некая мифическая птица, — пожал он плечами, — а возможно, просто причуда художника.

Я присмотрелась к свирепой голове на поверхности желтоватого предмета. Честно говоря, я была даже несколько напугана.

— Это, не похоже на фантазии, — заметила я.

— Нет, — улыбнулся он. — Не похоже.

— Вы когда-нибудь видели что-нибудь похожее прежде? — поинтересовалась я.

— Нет, — признал он, — За исключением, конечно, ее очевидного подобия древним монетам.

— Понятно, — кивнула я.

— Честно говоря, когда Вы принесли эту монету, я забеспокоился, что Вы стали жертвой жестокой и дорогой для Вас аферы. Я решил было, что, возможно, Вы отдали за нее крупную сумму, даже не удосужившись вначале установить подлинность. Но с другой стороны, ее вам подарили. Таким образом, вас не обманывали в финансовом плане. Вы, возможно, знаете, что монеты могут быть подделаны так же, как, скажем, могут быть сфальсифицированы картины и другие произведения искусства. К счастью, эти подделки обычно легко распознаваемы, и для этого достаточно увеличительного стекла. Например, можно рассмотреть дефекты отливки, царапины от напильника, швы от литейных форм, и так далее. Безусловно, бывает и такое, что трудно уверенно сказать, является ли данная монета подлинной или нет. Таким образом, осмотрительному коллекционеру полезно иметь дело с заслуживающими доверия и уважаемыми продавцами. Также, при установлении подлинности монеты неплохо знать ее историю и прежних владельцев, в этом случае экспертиза заслуживает большего доверия. Стоит с некоторым подозрением относиться к якобы редкой и ценной монете, которая, кажется, появляется на рынке из ниоткуда, без могущей служить поддержкой истории, и особенно если она испытывает недостаток в подтверждении от заслуживающих уважения коллекционеров.

— И все же, как Вы думаете, этот предмет подлинный?

— Есть две основных причины того, чтобы полагать, что этот предмет является подлинным, независимо от того, чем он мог бы быть, — ответил он. — Во-первых, он не имеет абсолютно никаких признаков нетипичного производства, такого как отливка, вместо чеканки. Во-вторых, если бы это была подделка, то подделка чего? Допустим, Фальшивомонетчик хочет обмануть людей. Но для этой его цели не удачным решением будет, производство банкнот достоинством в двадцать пять долларов, фиолетовых и никому не известного вида. Ему нет никакого смысла поступать таким образом. Это противоречит его собственным целям.

— Я поняла, поняла о чем Вы, — улыбнулась я.

— Таким образом, — продолжал мужчина, — будет разумным предположить, что этот предмет, независимо от того, что это такое, является подлинным.

— Но Вы полагаете, что это — монета? — уточнила я.

— Все признаки указывают именно на то, что это монета, — заметил он. — Это похоже на монету. Его простота и дизайн не предполагают, что это может быть памятный знак. Этот предмет выполнен в манере, в которой чаще всего производились именно монеты, по крайней мере, в древности и в классическом мире. Он был подрезан или подбрит, а это обычно делалось только с монетами, которые проходят через многие руки. Здесь даже видны следы ношения в кошельке.

— Какие именно? — поинтересовалась я.

— Этот предмет, независимо от того, что это, — продолжал мой собеседник, словно не слыша моего вопроса, — может быть ясно классифицирован по установленным стандартам, принятым в нумизматике. Это даже не промежуточный случай. Вам даже не потребовался бы эксперт для его аттестации. Любой компетентный нумизмат смог бы оценить это. Если бы это была монета современной чеканки, то она была бы оценена как XF, то есть отличная. Здесь нет четких, очевидных признаков износа, но его поверхность не столь безукоризненна, чтобы ее можно было квалифицировать UNC — не бывшей в обращении, или MS — никакого износа. Если бы это была древняя монета, то она также могла бы быть отнесена к XF, но здесь стандарты квалификации несколько отличаются. Снова нет почти никаких признаков износа, и детали рисунка, в целом, точны и отчетливы. Видна отличная заготовка, и центровка при чеканке была почти отличной. Некоторые незначительные недостатки, такие как маленькие царапины и зарубки, считаются приемлемыми в этой категории для древних монет.

— Но о каких следах ношения в кошельке идет речь?

— Вы не сможете разглядеть их невооруженным глазом, — ответил он, вытащил из ящика стола и установил на штатив большую лупу. — Воспользуйтесь этим, — предложил эксперт, включив настольную ламп и положив монету под увеличительное стекло.

— Вы видите крошечные зарубки? — спросил он.

— Да, — ответила я присмотревшись.

— Это и есть — следы ношения в кошельке, — пояснил мой собеседник. — Они обычно появляются, если монеты, или другие предметы, свободно хранятся с несколькими другими, скажем в кошельке или коробке.

— Значит, этот предмет содержался в чем-то, вместе с большим количеством других таких же? — спросила я, отрываясь от разглядывания.

Мне в голову пришла интересная мысль, и я спешила ее уточнить.

— Конечно, — кивнул мужчина. — Но с другой стороны такие отметины вполне могли бы появиться также и по другим причинам.