Читаем Кабанья голова онлайн бесплатно

МИСТРИС КУИКЛИ

ДОЛЛИ ТЕРШИТ

РОБИН

БАРДОЛЬФ

ФРЭНСИС/ДЭВИ

СЭР ДЖОН ФАЛЬСТАФ

МАТУШКА КИЧ/ЖЕНЩИНА-С-БАДЬЕЙ/ДЖЕЙН НАЙТУОРК

НЕД ПОЙНС/БЕЗРУКИЙ МУЖЧИНА

НЕЛЛ ПОЙНС

СНЫК/СУДЬЯ ШЭЛЛОУ

ПИСТОЛЬ

КЛЫК/ХОЗЯИН МЕЛЬНИЦЫ

СИЛОК/КАПРАЛ НИМ

Таверна «Кабанья голова» в Истчипе, Лондон, Дельфиний зал у камина и спальня с кроватью. Еще и Флитская тюрьма.

(Таверна «Кабанья голова» в Истчипе. Круглые деревянные столы и стулья, подсвеченные пламенем камина. ДОЛЛИ ТЕРШИТ сидит с понурым видом в компании БАРДОЛЬФА. Оба пьет. МИСТРИС нервно прибирается).

МИСТРИС КУИКЛИ. Малец? Где этот малец? Удивительная у него особенность – появляется, только когда не нужен. Во всех других случаях демонстрирует удивительное умение оставаться невидимым. Он бы стал у меня главной приманкой на обезьяним шоу, если бы стремилась к ярмарочной жизни. Ну что этот малец себе позволяет?

ДОЛЛИ. Мне малец нравится. Симпатичный парнишка.

МИСТИС КУИКЛИ. Да, Долли, именно благосклонность к симпатичным парнишкам и привела тебя к нынешнему состоянию.

ДОЛЛИ. Я жертва сложившихся обстоятельств. С тем же успехом я могла бы быть принцессой в замке или принять святые обеты.

БАРДОЛЬФ. Странная бы это была религия. Хотя я с радостью принял бы ее, хотя после службы никогда бы не забывал о том, что нужно помыться.

ДОЛЛИ. Я бы тебя и в вестибюль не пустила.

БАРДОЛЬФ. Да половина мужчин Лондона побывали в твоем вестибюле.

МИСТИС КУИКЛИ. МАЛЕЦ!

РОБИН (появляясь за ее спиной). Да, госпожа?

МИСТИС КУИКЛИ (подпрыгивает от неожиданности). А-А-А-А-А! ОХ. Сердце у меня остановилось, как часы мертвеца. Я чуть не обделалась! Кто научил тебя так подкрадываться к людям, малец? Кошка?

РОБИН. Извините, мистрис Куикли. Я выливал помои, как вы мне и велели.

МИСТИС КУИКЛИ. И кто велел тебе делать все, что я говорю?

РОБИН. Вы, госпожа.

МИСТИС КУИКЛИ. И кто велел тебе слушаться меня?

РОБИН. Вы, госпожа, много раз.

МИСТИС КУИКЛИ. Что ж, надеюсь, в будущем ты будешь обращать меньше внимания. Ты милый и славный мальчик, несмотря ни на что, и я не могу долго на тебя злиться. А теперь пойди и вылей помои.

РОБИН. Я только что вылил помои.

МИСТИС КУИКЛИ. Ладно, я сама это сделаю. Несносный мальчишка (Уходит).

РОБИН. Сегодня мистрис Куикли сильно рассеянная, ты согласна, Долли?

ДОЛЛИ. Ей не терпится увидеть Джона Фальстафа, вернувшегося с войны. Подойди, малец, не стесняйся, будь проще.

РОБИН (приближается на шаг-другой). Вы плохо меня слышите, мистрис Долли?

ДИЛЛИ. Да, малец, уши забиты серой. Подойди ближе.

РОБИН (приближается еще на шаг). Я слышал, в этих случаях использование соломинки для осторожного соскабливания творит чудеса.

БАРДОЛЬФ. Осторожнее, малец. Она затащит тебя в свой вестибюль.

ДОЛЛИ (наклоняется и подтаскивает РОБИНА к себе). Иди сюда, малец. Я научу тебя кое-чему более интересному, чем соскабливанию ушной серы.

РОБИН. Пожалуйста, Долли, я хороший мальчик, совершенно невинный по части женских утех.

ДОЛЛИ. Тогда тебе просто необходима опытная наставница, такая, как я, которая многое видела и многое делала…

БАРДОЛЬФ. И близко знакома со всеми домашними животными Англии.

ДОЛЛИ. Бардольф, сгинь. Мистрис Куикли зовет тебя из конюшни.

БАРДОЛЬФ. Не слышал я, чтобы меня кто-то звал.

ДОЛЛИ. Сегодня у нас эпидемия черных пробок, а может пистоль взорвался у твоего уха, когда в прошлый вторник ты грабил добропорядочных граждан в Гэдшилле. Иди, и, возможно, потом я пожалею тебя и твой красный нос.

РОБМН. Пожалуйста, сэр, позвольте мне уйти с вами.

БАРДОЛЬФ. Нет, малец, ты должен остаться и получить образование. Бог свидетель, она по этой части первоклассный университет, а выпускников у нее больше, чем в Оксфорде и Кембридже вместе взятых.

РОБИН. Но, сэр, я еще слишком молод для таких уроков.

БАРДОЛЬФ. Эти мысли улетучатся, как только ты их получишь. Поверь мне, после ее курса обучения ты почувствуешь себя старым козлом. (Уходит).

ДОЛЛИ. Теперь, малец, приступим к первому уроку.

РОБИН. Мне действительно нужно идти, мистрис Долли.

ДОЛЛИ (рывком усаживает его к себе на колени). НЕ так быстро, мой застенчивый маленьких хорек. Я люблю застенчивых. Это вызов моим чарам обольщения. Но, прежде чем должным образом начать твое обучение, я должна ознакомиться с твоим оружием. (Сует руку между ног РОБИНА).

РОБИН. ОЙ-Й-Й! Мистрис, пожалуйста.

ДОЛЛИ. Что это? Как такое может быть? Где он? У тебя такой крошечный червячок, что я не могу его нащупать? У меня такое впервые.

РОБИН. Он там, мистрис. Только прячется от вас.

ДОЛЛИ. Поверь мне, малец, если я не могу его найти, его там нет. Бедняжка. Что с тобой случилось? Трагедия на ферме?

РОБИН. Э-э-э, да, мистрис. Его откусила свинья. Ужасная история. Не могу вспоминать о ней без слез. А теперь я должен идти и…

ДОЛЛИ. Минуточку. А это что? Что это у тебя? Я знаю, что это такое. У меня такие же. Это груди! У нашего мальца груди! А-А-А-А-А! Это МАРФРОДИТ!

РОБИН. Тише, глупая девчонка. Вижу, мне придется поделиться с тобой моим секретом, но ты должна поклясться, не выдашь меня даже под страхом смерти.

ДОЛЛИ. Я люблю секреты, но в компании мафродитов мне не по себе.

РОБИН. Я – не мафродит, но я и не парень. Я – женщина.

ДОЛЛИ. Женщина?

РОБИН. Такой родилась и остаюсь до сих пор.

ДОЛЛИ. Тогда понятно, почему я столкнулась с такими трудностями, пытаясь обнаружить твой пестик.

РОБИН. Только никому об этом не говори, Долли, умоляю тебя.

ДОЛЛИ. Я в замешательстве. Так ты солгал насчет свиньи.

РОБИН. Должен признаться – да.

ДОЛЛИ. Но зачем тебе представляться мужчиной?

РОБИН. Я приехала, чтобы сколотить состояние при дворе, посмотреть, какая она, мужская жизнь, и служить принцу, которым восхищаюсь, как женщина, но принц отдал меня сэру Джона Фальстафу, а тот, уходя на войну, отправил меня к мистрис Куикли. Чтобы частично оплатить свои долги, а еще и потому, что в сражении я ему сильно мешал. Он говорил, что мне недостает храбрости, но, если по правду, он постоянно натыкался не меня и падал, когда бежал от врага.

ДОЛЛИ. Но почему ты остаешься в этом наряде?

РОБИН. Мне все больше и больше нравится свобода, которую он дает. В обличие мужчины я могу ходить, куда хочется, и делать, что нравится, во всяком случае, после того, как вынесены помои. А девушкой я буду связана по рукам и ногам, если куда-то и смогу пойти, но лишь под присмотром, да и там на меня будут таращиться орда дебилов.

ДОЛЛИ. А семью твое отсутствие не волнует?

РОБИН. Мой отец думает, что я умерла. Зз завещания меня вычеркнули. Но ты должна хранить мой секрет, иначе я обречена.

ДОЛЛИ. Дорогая, думаю, я не из тех, кто может хранить секреты. Если бы Бог рассчитывал, что я буду хранить секреты, не следовало ему снабжать меня ртом.

РОБИН. Но ты должна, иначе церковь сожжет меня, как ведьму, за ношение мужской одежды. Поэтому ты должна молчать, Долли? Пожалуйста, ты будешь молчать?

ДОЛЛИ. Я постараюсь, потому что не хочу видеть, как добрые христиане превращают тебя в горку тлеющих углей, но я должна предупредить тебя, малец, или кто ты там есть, что хранение секретов – совершенно не мое, и я опасаюсь, как бы эта затея не привела в серьезным психическим нарушениям.

РОБИН. Спасибо, Долли. Я знала, что у тебя доброе сердце.

ДОЛЛИ. Да, но мне от этого так мало пользы, отсюда и мое нынешнее положение. Доброе сердце причина всех моих бед. Доброе сердце и любовь к винограду после ферментации. Воры и убийцы благодаря деньгам становятся уважаемыми людьми, но бедной честной проститутке ловить нечего, кроме старости и триппера.

ФРЭНСИС (вбегает в таверну). Беда, ох, беда. Сэр Джон едва не умер. Я столкнулся с ним на улице, когда гонялся за безголовой курицей, и теперь меня отправили предупредить мистрис Куикли.

ДОЛЛИ. В чем дело Фрэнсис? Чего ты такой взъерошенный?

ФРЭНСИС. Из-за сэра Джона, Долли. Он вернулся с войны весь в крови.

ДОЛЛИ. Что? Прошел столь долгий путь, истекая кровью? Это говорит о незаурядной силе воли.

ФАЛЬСТАФ (распахивая дверь). Ох! Я убит! Я в шаге от смерти! Моя бедная седая голова! Придется приложить немало усилий, чтобы восстановить силы.

МИСТРИС КУИКЛИ (вбегает). Что? Что случилось? Фрэнсис, ты опять уронил краба в подштанники?

ФАЛЬСТАФ. Принеси мне вина, мистрис, ибо в любой момент я могу покинуть этот мир.

МИСТРИС КУИКЛИ. О, сэр Джон, сэр Джон, вы вернулись с войны живым. Моя печень трепещет только от того, что я вижу вас перед собой.

ФАЛЬСТАФ. Я дома, да, здесь, в своем единственном доме, источнике вина и пива, под вывеской «Кабанья голова», но я скоро отправлюсь на небеса, в компанию ангелов. Принц разбил мне голову за то, что я люблю его отца больше, чем поющего человека из Виндзора.

МИСТРИС КУИКЛИ. Ох, этот злобный принц. Он относится к вам неподобающим образом.

ФАЛЬСТАФ. Это правда, но мне не остается ничего другого, как терпеть. Жизнь – трагедия для тех, кто рожден героем. Привет, Долли. Надеюсь, за время моего отсутствия ты избавилась от этого французского зуда.

ДОЛЛИ. Я поимела этот зуд не от француза. Я патриотка, и болезнями меня награждают исключительно богобоязненные англичане.

ФАЛЬСТАФ. Да, Долли. В армии короля о твоем патриотизме ходят легенды.

МИСТРИС КУИКЛИ. Подойдите к камину и присядьте, сэр Джон. Позвольте мне обработать вашу рану, пока вы достанете из кармана деньги, чтобы оплатить ваш счет.

ФАЛЬСТАФ. Ты добра ко мне, как я того и заслуживаю, женщина. Небеса вознаградят тебя, ибо я не смогу.

МИСТРИС КУИКЛИ. Я знаю, что вы шутите, сэр Джон, потому что сегодня всем солдатам заплатили. Фрэнсис принеси воды для сэра Джона.

ФРЕНСИС. Воды?

МИСТРИС КУИКЛИ. Да, воды, дурень. Или ты не знаешь, что такое вода?

ФРЭНСИС. Для сэра Джона?

МИСТРИС КУИКЛИ. Да, для сэра Джона, идиот. Я промою ему рану. Ну почему ты стоишь, как дикая яблоня? В землю врос?

ФРЭНСИС. Я забыл, где мы держим воду.

РОБИН. Я принесу, мистрис.

МИСТРИС КУИКЛИ. Спасибо, малец.

ФРЭНСИС. Незачем тебе делать мою работу, малец. У меня достаточно ума, чтобы принести воду.

ДОЛЛИ. Тебе едва хватает ума, чтобы отливать не в штаны.

ФРЭНСИС. Я придумаю что-нибудь умное, чтобы достойно ответить тебе, Долли Тершит. Дай мне неделю, и я потрясу тебя своим остроумием. (Уходя, проходит мимо РОБИНА, которая несет миску воды и тряпку).

МИСТРИС КУИКЛИ. Спасибо, малец. У этого Фрэнсиса ума меньше, чем у вылущенного стручка. Я удивляюсь, как по утрам ему удается встать с кровати. Вот, сэр Джон. Сейчас я очень нежно обработаю вашу рану.

ФПЛЬСТАФ. Ах, мистрис Куикли, клянусь тебе на этой позолоченной изнутри чаше, здесь, в твоем Дельфиньем зале, за этим круглым столом, у этого камина, в среду на неделе после Дня Святой Троицы, что я женюсь на тебе и сделаю тебя моей женой.

МИСТРИС КУИКЛИ. Вы это серьезно, сэр Джон?

ФАЛЬСТАФ. Эти старые толстые губы когда-нибудь лгали тебе?

ДОЛЛИ. А лошадь портит воздух?

МИСТРИС КУИКЛИ. Прошу тебя, Долли, давай без лошадей в моей таверне. Я занята обработкой раны сэра Джона.

РОБИН. Вон идет матушка Кич, с корзиной и написанным на лице желанием что-то занять.

ДОЛЛИ. Она никогда ничего не приносит, но всегда с чем-то уходит.

МАТУШКА КИЧ (входит). Крестная Куикли, взываю к твоей известной всем доброте. Пришла, чтобы занять бачок уксуса, потому что есть у меня большая миска креветок, но нечем их залить.

ФАЛЬСТАФ. Креветки? Ох, как я люблю креветок. Терпеть не могу яблок, как вы все хорошо помните, но безумно люблю креветок во всех их креветочных проявлениях. Креветки в уксусе для меня, что юная дева на чистой простыне.

МИСТРИС КУИКЛИ. Нет, нет, сэр Джон. Креветки – злейший враг для свежей раны. Креветка не доведет до добра истекающего кровью рыцаря, особенно вымоченная в уксусе. Ни одна такая креветка не прокрадется в твой рот, пока я дышу и ухаживаю за тобой.

ФРЭНСИС (возвращается). Не могу найти воду.

МИСТРИС КУИКЛИ. Забудь про воду, Фрэнсис. Воду мы давно проехали. Пойди и принеси матушке Кич бачок уксуса.

ФРЭНСИС. Уксуса?

РОБИН. Я принесу уксус. (Уходит за уксусом).

ФРЭНСИС. Будь я бачком уксуса, где бы я сейчас был?

ДОЛЛИ. Где – не знаю, но ума у тебя было бы в два раза больше.

ФРЭНСИС. Бачок – это сколько?

МАТУШКА КИЧ. Бочок, если мы говорим о количестве, величина не самая маленькая, но и не такая большая, как конандрам.

МИСТРИС КУИКЛИ. Не бери в голову. Робин принесет уксус, пока ты будешь разбираться с конандрамами.

ФРЭНСИС. Я сам могу принести. Почему я не могу принести? Я достаточно умен, чтобы принести тысячу конандрамов уксуса.

(Уходит, проходя мимо Робина, которая несет бачок уксуса).

РОБИН. Вот ваш уксус, матушка Кич.

МАТУШКА КИЧ. Ой, спасибо, малец.

ФАЛЬСТАФ. Я действительно думаю, что вполне здоров для креветок. Полагаю, что смогу съесть конандрам или два безо всякого ущерба для своего здоровья.

МАТУШКА КИЧ. Сожалею, сэр Джон, но сегодня креветок для вас у меня нет. И по правде, говоря, судя по вашему виду, на войне недостатка пищи вы не ощущали. Видать, занятые превращением людей в мертвецов едят от пуза. Спасибо, крестная Куикли. Теперь мне нужно спешить к моему мужу, мяснику, потому что со зрением у него в последнее время стало совсем плохо. Боюсь, что он зарубит кого-нибудь из моих детей, приняв за барашка. Мальчишки-то ладно, у них души демонов, но девочек я обожаю. Хорошего тебе дня.

МИСТРИС КУИКЛИ. И тебе, матушка Кич. Добавь к креветкам жареного угря, почему нет? Полезно и для печени, и для того, что между ног.

МАТУШКА КИЧ. Увы, угря у меня нет, да и моему мужу давно без разницы, что у него между ног, но креветки доставят ему удовольствие. Молитесь больше и ешьте меньше, сэр Джон. (Уходит).

ФАЛЬСТАФ. Сладенькая, не хочу я, чтобы ты водила дружбу с такими отвратительными бедняками, вроде этой зажавшей креветки Кич. Такие личности, как она, должны ползать у твоих ног и называть мадам.

МИСТРИС КУИКЛИ. Я не понимаю, о чем вы, сэр Джон. (Он усаживает ее себе на колени). Ой-й-й-й-й! А-й-й-й-й-й! Уф-ф-ф-ф!