Читаем Изначальные онлайн бесплатно

Что в том правда, а что вымысел, про то нам не ведомо, но быль, сокрытая в свитках древних, из уст в уста передается, из поколения в поколение хранится, от деда к отцу и от отца к сыну рассказывается, дабы не пропали в глубине веков славные подвиги пращуров наших, вершивших дела великие, во благо народа Российского…

Так, могло начинаться повествование в древних ведах. Про народ именно Российский не обессудьте, добавил от себя, но если не так, тогда как назывались наши предки и наша Родина? Где наши корни? Почему нас заставляют верить лишь в двухтысячелетнюю историю славян или того меньше? Но ведь мы знаем, какой ныне год и какое тысячелетие только лишь от начала сотворения мира с некой поверженной цивилизацией дракона.

7527 лет.

Если это так, то, что было много раньше? Сколь в реальном летоисчислении возраст славянской цивилизации?

Я не зря задаю подобные вопросы, доказательства наиглубочайшей истории находятся у нас под ногами. Это и разрушенные звездообразные крепости, по периметру наших границ, и то, куда смотрели бойницы Великой Китайской стены, и почему изначально, она защищала тех кто с севера, оттого, что с юга. Гигантские валы с запада России, пирамиды в Сибири, мегагорода на востоке нашей страны, тоннели с гладкими стенами, возраст которых несколько десятков тысяч лет! А как быть с останками великанов, коих археологи находят повсеместно?

Ответ этому один.

Мы куда старше, чем нам хотят втолковать новоявленные псевдоисторики, исключающие и не воспринимающие объективные факты существования много развитых Славян, наших предков.

Но давайте на минутку! Хоть на секунду, допустим, что случилось невероятное, и наша цивилизация сбросила цепи псевдоистории чуждых нам мировоззренцев запада, и непредвзято взглянем на собственные корни.

Но вы спросите:

– Как глубоко смотреть?

И я отвечу – в самую бездну веков, в те древние эпохи, где родилась история сибирской принцессы. Туда где жили гиперборейские великаны и в небесах парили грифоны. В место и в то самое время, когда низвергнутые в недра земли кровожадные существа проснулись от долгого сна, желая, взять реванш. В те времена, огромное государство раскинулось от европейской Эльбы до сибирского Енисея населённое многообразными людьми.

Люди те ценили жизнь, в каждом существе порождённом Матерью-природой, почитали богов, считая их творцами всего сущего. Владели магией, оберегавшую природу, да крепко держали своё слово, отчего были прозваны другими народами – Словянами.

Именно с момента, когда старая эпоха Великой и Славной Гипербореи уступала место царству людей, когда наступали тысячелетия драконов и грандиозных перемен. В век, когда Изначальные повсюду жили меж смертных, не скрываясь, но, помогая и обучая. Когда осколки Пангеи только-только начали свой долгий путь друг от друга, превращаясь в знакомые нам материки, мы и примемся за наш эпохальный сказ.

В тот год правитель земель словянских князь Святослав Слович ждал четвёртого сына, находясь в столице некогда враждебного государства, царица которого, тридцать лет назад, стала ему женою.

И в это время, двумя тысячами верстами севернее, произошло немыслимое…

Словянские земли южный тракт

Тишина древнего леса оглушала, вековые дубы, возвышались с обеих сторон тракта, полностью закрывая небо могучими кронами, и казалось, будто дорога шла сквозь зеленый тоннель. Куда ни глянь, словно сказочный многоцветный ковёр, росли папоротники и древние «Лучезарки», мерцающие радужными огнями в сумраке без крайней дубравы. Пели птицы, любопытные обитатели северного леса нередко выскакивали из зарослей, наблюдая за пришлыми незнакомцами, которые потревожили их спокойные пенаты, а затем с недовольным видом, возвращались в чащу, заниматься привычными делами.

Дорога в этом чудесном месте, была единственным напоминанием о могучем государстве людей, кое раскинулось от древней Гипербореи до гигантского разлома, а северные леса считались малой частью огромной империи, возведённой людьми и великанами на заре времён.

Кстати сказать, по краям дорожного полотна с момента возведения, сияла голубая люминесцентная краска, обозначающая контур южного тракта и не дающая пьяным мужикам, даже в полной прострации, заблудиться в самую тёмную ночь. Это придавало дороге некую таинственность, ведь никому не известно, что ждёт путника за следующим поворотом.

«Как странно», – поймала себя на мысли Аппелагея, рассматривая тракт. – «Столько лет прошло, а великанье творение продолжает радовать глаз людей, оставаясь такой же ровной, как и много столетий назад».

Ноги затекли от долгой поездки, и когда её бравые защитники решили встать на ночлег большим лагерем в чудной дубраве, княжна направилась прогуляться вдоль обоза, внимательно разглядывая собравшихся. Витязи и ратники готовили ужин, некоторые собирали хворост для костра, дружелюбно поглядывая на обитателей леса, но были и те, кто откупоривал крынку с хмельным медом.

«Видать, в ночной караул не заступать. Раз так, пусть отдохнут», – подумала княжна.

Служба у воинов словян не легка. Витязи постоянно перебрасываются из одной части страны, названною «Просторными Землями», в другую, будь то борьба с разбойниками или война с захватчиками. У ратников тоже не сахар, они ежегодно ратируются по приграничным гарнизонам, поэтому нахождение в центральных округах, каким является Ярилгород – столица всех земель словян, расценивается ими как некий курорт.

«Вот и пусть радуются миру», – Аппелагея улыбнулась своим мыслям, затем сойдя с дороги, сорвала голубую Лучезарку. Вдохнув аромат древнего соцветия, княжна с восторгом для себя поняла, насколько дивно это создание великого творца, и какую чудную красу вложили старые боги в лучезарное растение.

– Держи, – передала Аппелагея цветок повитухе, – этот сгодится для обезболивающего снадобья.

С недавнего времени супруг, великий князь Просторных Земель Святослав Слович, обязал брать повитуху во все поездки, и это было нормально в её-то положении, беременность хоть и протекала достаточно легко, но кто его знает, что случится завтра. Аппелагея медленно пошла дальше, бережно поглаживая свой чрезмерно большой живот. Малыш тут же почувствовал прикосновение матери и шевельнулся.

– Уже скоро, – сказала она, успокаивая егозу. – Скоро.

Если волшебники Чудо-камня не ошиблись, чего до сего времени не случалось, то на этот раз двойни не будет. Ранее Аппелагея радовала мужа только двойняшками, Градимиром и Ладой, Волибором и Владимиром, но этот пострел своей подвижностью в материнском чреве даст фору всем четверым!

Она остановилась.

Нет, лишь троим.

Грусть печаль сковала душу княжны, когда воспоминания об утерянном семени коснулись материнского сердца. Владимир, третий сын убитый двумя лиходеями сразу после рождения, чуть не стал той пропастью, которая разрушив августейший брак, ввергла бы Аппелагею в пучину отчаянья и бездонной тоски. Однако муж, горевавший не меньше её самой, проявил настолько сильную волю и окружил Аппелагею такой всепоглощающей любовью и терпением, что княжна, со временем, всё же приняла это испытание от старых богов и стала жить дальше с любимым человеком. Но сейчас и в эту самую минуту горе вновь, словно это произошло лишь вчера, всколыхнуло материнское естество, а сопровождавший Аппелагею командир велизарной сотни Сарион, напрягся.

– Моя госпожа с Вами всё в порядке? – спросил он, почувствовав перемену в недавно умиротворённом настроении, монаршей особы.

– Да Сарион, все хорошо. Это не плотская боль, а душевная.

Озадаченный сотник, поклонился и, отправив повитуху готовить отвар, остался с княжной наедине.

 Сарион преданный друг Словичей и далеко не дурак, к тому же являясь велизарным воином-магом, он проявлял не только чуткость, достаточно редкое качество для воинов, но и сопереживание. Она догадывалась, что за маской преданности и юмора, кроется нечто большее и Сарион искренне любит Словичей как свою собственную семью. Впрочем, нужно отдать должное этому вояке, даже если отбросить его, мягко говоря, пёстрое прошлое в качестве кудесника по имени Аронис, ведь будучи лишь деревенским драчуном, то Сарион без посторонней помощи смог взрастить в себе велизарность и по праву заслужить пост главы элитного подразделения словян – главы «Велизарной сотни». А это, скажу я вам, уже другой уровень мастерства и силы, чем у светочей или адептов Чудо-камня, недаром муж назначил его своим личным телохранителем. Супруг разглядел в юном воине-маге, только-только давшем обет Чудо-камню «Служить, мечем, а не магией», силу не адепта, но могучего волшебника и верного друга, теперь Сариону вверялось самое ценное, что есть у князя, ему доверялась семья.

Аппелагея пристально взглянула на велизарного, тот мялся, собираясь потолковать на неудобные темы, пришлось ободряюще улыбнуться, и словно почувствовав её расположение к тайной беседе, Сарион решился и тихо спросил:

– Вы опять вспомнили о Владимире?

Да, велизарный сотник всегда бьёт в самую суть, от него не скроешь смятение и муки, но с кем тогда разговаривать как не с другом? Муж далеко, и прибудет лишь к рассвету, а более она никому, кроме верховного старца Светозара, разумеется, не собирается изливать душу, в данный момент во всяком случае.

– Как о таком горе можно забыть? – с болью в голосе ответила Аппелагея. – Потерять сына это тяжелая ноша, коя останется с тобою до конца дней.

Велизарный предпочёл промолчать, чтоб не развивать далее эту тему, что в принципе было на него не похоже, но она все же продолжала помнить.

Старые поверья гласят:

– «Второй сын второй двойни рожден с чёрным сердцем будет, зло и порок укореняться в нём, лишь свет Чудо-камня спасти отрока сможет от судьбы горькой и лиха», – княжна не питала доверия ко всем этим древним и чуждым ей сказкам, тем не менее муж верил, и этого, как оказалось, было достаточно. Посему, Святослав приказал отправить своего третьего сына к старцам на развитие, и ей пришлось подчиниться. Чародеи намеривались магией да добрым словом воспитать сына честным и порядочным мужем земли словянской, согласно древним законам, но человек предполагает, а судьба располагает. В ту темную и дождливую ночь, когда Владимир был рожден, что-то пошло не так. Сын погиб, как и трое воинов его защищавших, а у Сариона остался ожог на правой руке, оставленный тёмным пламенем, что вырвалось из открывшегося тогда портала.

Вот не думали не гадали, а древняя магия все ещё ходит по земле, как ходят и те, кто ею владеет, иначе про межпространственные порталы просто бы забыли, и до того дня это было именно так. Но гром грянул многих застав врасплох.

«Нет», – остановила себя Аппелагея, маги, как и военные все делали правильно. Охрана просто не ожидала проникновения тёмного зла через неподвластные ныне живущим червоточины. И произошло это в самое сердце цитадели Словичей, в сверхзащищённый княжий терем. К тому же, во многом, внезапность предрешила удачный исход нападения, да ещё и сразу с двух сторон.

– Вы нашли того, кто открыл портал? – спросила она велизарного, тот отрицательно покачал головой. – А второго? Того, кто спрыгнул с балкона?

– Мы занимаемся этим, – ответил Сарион. – После того как Вы родите, я лично возглавлю расследование.

Княжна, удовлетворенная тем, что к поискам убийцы сына подключится самый компетентный в этом деле маг, успокоилась и медленно двинулась дальше.

Волшебство, открывающее межпространственные двери, забыто людьми давным-давно. Раньше, в незапамятные времена, ими пользовались для путешествий и в быту, но теперь, древнее знание безвозвратно утрачено. Даже могучие чародеи великанов, живущие в далёкой Гиперборее, не владеют им.

Но кто-то обладает?

Это понимание многократно усиливало беспокойство в цитадели магии на Чудо-камне, и не только там, ведь противопоставить такому могуществу было нечего.

Малыш снова дал о себе знать, Аппелагея прогнала тягостные воспоминания, решив сконцентрироваться на том, как назвать четвёртого сына.

Муж предлагал Велиславом, в честь своего прадедушки, основавшего Лукоморье, а Матушка, бывшая царица Вязи, желала знать внука как Викториана, но сама Аппелагея думала иначе.

Есть определённый порядок предложений имён, как в родне новорождённого, так и в высших сановников к ней приближённых, согласно которому, каждый по очереди, и согласно рангу, предлагает имя юному княжичу или княжне. Если Градимира назвал муж, считая, что «Строитель мира» как раз подходит наследнику государства, то Ладу окрестила матушка Коппея. Волибору дал имя брат мужа Святополк, а Владимиру верховный старец Светозар. Наконец, настала её очередь, и она это сделает лично, так, как душа повелит. А вот если у них будут ещё дети, то после княжны право назвать отрока принадлежит её сестре Ольге, а за той, главному воеводе Даниле Большерукому. Далее в шахматном порядке шли более дальние родственники со стороны мужа и из её рода, но так далеко Аппелагея не загадывала.

Сама княжна ещё никого не называла и не становилась со-матерью. У сестры два сына, Твердислав, названный отцом и Ярополк, имя которому дал Святослав, и если появится третий, то право назвать принадлежит матушке, а затем, как и в её собственном случае.

Однако в памяти отпечатался один разговор, состоявшийся семнадцать лет тому назад, шуточный, конечно, но отчего запавший в душу. Тогда матушка была крайне разгневана действиями светлейшего князя относительно слишком скорой культурной ассимиляцией Вязи Ярилгородом. Поэтому наплевав на, чуждые ей, словянские правила, да подчиняясь древним законам Фемискиры, сказала им сестрой;

– Ежели старые боги дозволят мне выносить дитя, то дать имя, последнему, рождённому в Фемискире, дозволяю вам, мои доченьки.

Имя мальчику предложила сама Аппелагея, а девочке младшая сестра. Ольга со всей серьёзностью подошла вопросу, и после долгого раздумья выдала – Кассиопея. Аппелагея же напротив, считая разговор шуточным, ибо ухажеров около матушки не наблюдалось, да и возраст не тот, выпалила первое, что в голову взбрело:

– Пусть будет Фома. – Ха! – «Вот же придумала, не могла быть посерьёзней!»

А если и вправду матушка решит связать жизнь с благородным мужем, и тогда будет их первенец Фомкой.

Княжна улыбнулась.