Тем не менее существует совсем другой аспект проблемы, а именно: на фоне бытующей деструктивной культуры заметно проявляются черты ментального голода, которые и раньше проявлялись в своем духовном обличии в виде главных грехов, всегда формировавших жизнь человека, так и в старом платоновском виденье конфликта души и тела.
Действительно, многое из того что составляет окружение постчеловека, является продуктом его же собственного удовлетворения. И это не зазря. Дело обстоит так, что постчеловек зная извращенность окружающей информативной среды выстраивает нерушимый барьер ценностей, дабы оградить самого себя от пагубного влияния эпохи потребления. Он создает узкоспециализированные настройки, которые вполне ясно и четко ублажают личное мироощущение, личные предпочтения и вкусы.
Связь здесь такова, что под вкусовыми настройками он тщетно пытается не выходить за рамки, не рушить систему самих предпочтений, чтобы ненароком впустить в себя нечто не дефолтное, не присущее ему. С одной стороны, эдакий образ жизни практичен, поскольку тот используя здравомыслие придерживается определенных амбиций, стараясь не отвлечь себя от установленной миссии. Однако с другой стороны – полномерно законсервироваться, или же закрыться и сделать так, чтобы мировые положения не оказывали влияние на мировоззрение – не представляется возможным. Ибо культура на то и культура, что ее вектор развития, подобен давлению жидкости, что передается в любую точку без изменений во всех направлениях. В связи с этим, немаловажным будет отметить, что даже если человек следует четко поставленной миссии, то либо по ее завершению, либо нарушая ее последовательность, культура все-таки воздействует на индивидуума, поскольку последнего обуревают желания и собственное ничтожество, и, по его возвращению к цели мы получаем совсем другой, имеющий нравственный и гипертрофированный [измененный] оттенок в продукте.
Положительны ваши взоры, если вы думаете, что я смотрю на людей как на продукт потребления. Но чем является человек, если не продукт потребления? Полагаю, что вы считаете за индивидуальность человека наличие у него независимой точки зрения, что абсолютно неверно. Поскольку само существование независимости главным образом исключает, и наличие воспитания, и наличие воздействия среды, и наличие мышления как естественного стимула для развития человека. Что значит чистое сознание, однако чистое не в плане отсутствия какой-либо агрессии и догматизма, а в плане чистого бескультурного сознания. Таковое наличие исключает ментальный голод, а, значит, отклонение.
Теперь для должного выяснения почему отсутствие ментального голода оказывает феноменальное влияние на культуру человека, развитие нашей цивилизации и формирование здравомыслия, нам следует рассмотреть анатомию предлагаемого вам парадокса измора. Дальнейшие умозаключения есть как бы поиски причины к данному действию, и в этом смысле оно заключает в себе нечто подобное гипотезе. Вот почему может показаться, что в данном случае я высказываю лишь свое предположение, но тогда и читателю должна быть предоставлена свобода иметь свое мнение. Ввиду крайности я должен напомнить читателю, что в случае если моя диалогичная теория не вызовет убеждения, то все же значительная помощь сторонних авторских взглядов, которым мы придаем здесь наибольшее значение, сохранит половину силы домыслов.
Итак, продолжим. Встречаясь с патологическими формами культурного самоистощения, то есть со всяческими случаями озабоченности материальным, научение контроля природы измора должна помочь правильно “поставить” эту озабоченность, воспрепятствовать превращению поиска смысла жизни в бессмысленное занятие. Естественное понятия мифологемы измора способна переформулировать направление поисков, введя их в более конструктивное русло. И тогда вопрос о смысле голода (см. пояснение ниже) станет, например, вопросом о сути здравомыслия, забота о тлеющих, посредственных ценностях, отойдет на второй, третий или десятый план, оттесненная всякое недоверие к достодолжному применению моральной этики и в связке с тем, на какие цели ориентироваться. Впрочем, все гипотезы, тезисы и рекомендации здесь сугубо индивидуальны, а решения диалогичны.
Немного отвлекаясь от повествования нам требуется объясниться. Само собой, употребление слова голод по ходу сюжета, вовсе не означает физиологическую потребность, а используется как слово-проводник между темой о мотиве самого мотива [стимула] мышления, вызывающего неутолимый парадоксальный ментальный голод; а он, в свою очередь, никаким удовольствие или достижением не удовлетворяется. Оттого он измор.
