Читаем Измена. Лёд и пепел онлайн бесплатно

Оля.

Последний ученик после обязательной прививки от гриппа бодро отправился на урок, хлопнув дверью медпункта. Слишком быстро и контрольной по химии избежать не удалось.

Тишина. Наконец-то.

Я потянулась, с наслаждением чувствуя, как хрустит позвоночник после шести часов работы почти без передышки. Сегодня был относительно хороший день. Никаких ЧП только одна подвернутая на физкультуре лодыжка - в отсутствии штатного учителя дети стоят на ушах, так что это просто малые жертвы и повод директору наконец-то взять кого-то на эту должность .

Собираясь домой написала сообщение Лёше: “Не забудь забрать Варю с английского в семь”. Отправила. И почти сразу экран осветился ответом. Удивительная оперативность.

“Не могу. Важное совещание. Разбирайся сама”.

Сухо. Как служебная записка.

“Важное совещание”. Эти слова отпечатались на сетчатке глаза и тут же запустили внутри знакомый, изматывающий конвейер.

“Важное совещание” в день родительского собрания. “Срочные переговоры” в единственные за месяц выходные, которые планировали провести вместе. “Неотложная встреча” с инспектором из минспорта, из-за которого он пропустил выступление Вари на конкурсе танцев.

Так не пойдет.

Я набрала его номер. Длинные гудки уходили в пустоту, пока на том конце не включился веселый женский голос, сообщивший, что «абонент временно недоступен». В трубке будто сквозил легкий, едва уловимый запах его дорогого парфюма и самодовольная ухмылка.

Тишина в школьном медпункте вдруг стала давящей. Своим сообщением он просто не оставил мне выбора. Опять. Леша у нас будущий политик и во главе всего внезапно оказались его блестящая карьера, кристально чистая репутация ответственного руководителя и красочные описания светлого будущего для блеющего электората.

А я — тот самый неприметный тыл, который должен бесшумно и безупречно обеспечивать этот фасад. Успеть, подхватить, решить, заместить. Все успевать.

Я швырнула телефон в сумку.

Дождь забарабанил по лобовому стеклу как раз тогда, когда я уже начала прокручивать в голове список продуктов на ужин. Сначала редкие, робкие капли, но уже через минуту небо обрушило на город сплошную стену воды. Дворники с трудом справлялись, сметая ее потоки по сторонам. Я прибавила скорость. Варе точно не понравится стоять под таким ливнем.

Навигатор вдруг зловеще пискнул и перестроил карту. Ярко-красная полоса затора на моей дороге сменилась предупреждением: “ДТП. Дорога перекрыта”. Сердце неприятно ёкнуло. Нет, только не сейчас.

“Проложить новый маршрут”, — тыкнула я в экран с надеждой. Навигатор задумался на секунду и выдал «приятное» известие: объезд через промзону добавит как минимум двадцать минут. Я громко выругалась, глядя на время на телефоне. “Идеальный конец” и без тогоидеальногодня.

Свернув с асфальтированной дороги, я попала в другой мир. Ровное покрытие сменилось разбитой бетонкой, усеянной колдобинами, заполненными мутной коричневой водой. Мой Гетз подпрыгивал на ухабах, скрипел всеми пружинами и швырял из стороны в сторону. Я цеплялась за руль, пытаясь объезжать самые жуткие ямы, но они были повсюду. Грязь с шипением летела из-под колес встречных грузовиков и Газелей.

“Почему именно сегодня?” — мысленно стонала я, вжимаясь в кресло от очередного удара подвески и обещая себе, что мужу дорого встанет это мое приключение.

Я так увлеклась мысленными упреками, что заметила лужу слишком поздно. Вернее, это была не лужа, а настоящее озеро, растянувшееся поперек всей дороги. Я резко ударила по тормозам, но было поздно.

Передние колеса с гулким всплеском нырнули в жижу, а затем с противным чмокающим звуком машина клюнула носом и замерла, сев на брюхо. Панель приборов беспомощно моргнула мне желтой лампочкой пробуксовки.

- Просто, бл*ть, фантастика!

Я судорожно переключила передачу и нажала на газ. Двигатель взвыл, колеса бешено прокручивались в грязи, разбрызгивая коричневую жижу по капоту и стеклам, но машина не сдвинулась с места ни на сантиметр. Только глубже и увереннее уселась в свою грязевую ловушку.

Я била по рулю обеими руками, бесилась в замкнутом пространстве салона, но это не помогало. Сквозь шум дождя и вой мотора доносился лишь мерзкий хлюпающий звук.

Распахнув дверь я вышла прямо в коричневое месиво. Ледяная вода мгновенно оказалась в туфлях, промочив колготки. Дождь за секунду прижал волосы к голове кудрявыми сосульками и заструился по лицу и шее, промочив одежду до самого белья.

Отчаявшись, я обвела взглядом унылый пейзаж: ржавые гаражи, покосившийся забор, и еще несколько луж размером с озеро. Помощи ждать было неоткуда. Стоило позвонить в эвакуатор и выслушать лекцию о том, что “на такие дороги на пузотёрках соваться не самая лучшая идея”. Да я и без них знаю. И хотя я нежно люблю своего Гетза, с удовольствием обменяла бы его полноценный седан с приличным просветом, вот только жене будущего политика нужно быть скромнее. Ага.

Я уже полезла в сумку за телефоном, как вдруг мой взгляд зацепился за одинокий силуэт машины, припаркованной метров за пятьдесят, в тени развалившегося склада.

Большой, дорогой, чёрный внедорожник BMW. Такой же как у Леши.

Я непроизвольно сделала шаг вперед, потом еще один, цепляясь взглядом за номерной знак. Грязь засасывала туфли, дождь застилал глаза, но я уже не замечала ни холода, ни промокшей одежды.

Никакой ошибки. Его номер. Его машина.

Сердце не замерло - оно просто провалилось куда-то в пятки, оставив в груди ледяную пустоту. Голова отказывалась осознавать. Не может быть. Совпадение. У него же… деловые переговоры? Здесь? В заброшенной промзоне, в ливень, в семь вечера?

Но это же бред. Полный и абсолютный бред.

Ноги сами понесли меня вперед, к машине.

Стекла были густо запотевшими изнутри, картинка за ними расплывчатая, как в тумане. Но контуры… за ними явственно угадывались совершенно определенные движения.

Два силуэта. Не один.

И внезапно мир сузился до размеров этого запотевшего окна.

Я подошла почти вплотную. Дыхание перехватило от пошлой и отвратной сцены.

Банальной. Больной.

Босс и его секретарша.

Взрослый семьянин и молодая девочка, которой просто нравится внимание взрослого дяди и она платит ему… вот так.

Это не кино. Не сон.

Голова Леши повернулась в мою сторону, глаза открылись и расширились, когда он увидел меня.

- Оля, - я не слышала, но прочитала по губам.

Соня, которая принялась расстегивать его рубашку и впилась губами в шею мужа замерла.

Муж дернулся, я отошла назад. На шаг, два, три, а потом поняла, что бегу прочь.

Все сложилось. Жуткая, мерзкая, неопровержимая мозаика сложилась в одну картину. Картину конца этого брака.

Я открыла дверь ключом. Спустя только час после того как увидела ту ужасную сцену мне удалось попасть домой. Кажется, что пальцы рук и ног онемели, от любимых туфель и костюма осталось лишь жалкое воспоминание, но я все-таки оказалась дома.

Или нет?

Дверь закрылась с глухим щелчком, будто пещера обмана проглотила меня целиком. В нос ударил теплый, уютный запах: аромат печеной пиццы и чего-то сладкого.

Они поужинали. Без меня.

Из гостиной доносились взрывы зрительских оваций и возбужденный голос комментатора:“…обостряет ситуацию у ворот, Панарин бьет — штанга!”

Леша смотрит матч. Как всегда.

Я сбросила туфли. Они с глухим стуком шлепнулись на паркет, оставляя грязные капли. Положила рюкзак на танкетку в прихожей, повернулась лицом к зеркалу. Из его недр на меня смотрела не женщина, а само воплощение хаоса и грязи, ворвавшимся в этот стерильный, фальшивый мирок.

Пришлось заставить себя сделать шаг в сторону гостиной. Леша сидел на диване, как и всегда листая ленту новостей на смартфоне. Взгляд его курсировал между гаджетом и огромной плазмой.

Покровский услышал мои шаги, а может уловил запах грязи, который пришел со мной. Его глаза медленно, нехотя, оторвались от экрана, скользнули по мне с головы до ног - по моим растрепанным мокрым волосам, по испорченной одежде, по заплаканному лицы с потекшей тушью. В его взгляде не было ни удивления, ни жалости, ни даже простого человеческого любопытства.

Только легкое раздражение, что его отвлекли.

- А, ты пришла, - произнес он ровным, спокойным голосом и тут же вернулся к матчу.

- А ты не ждал?

Леша не удостоил меня ответом, только пожал плечами.

Я застыла на месте как есть, сжимая кулаки и наверняка покрываясь пятнами от злости. Когда это с нами случилось?

Когда именно это произошло со мной?

Ногти впивались в ладони, но я почти не чувствовала боли. Во рту пересохло.

Во мне все кричало от ярости, от обиды, от дикой, животной боли. Картинка из его машины стояла перед глазами, накладываясь на его спокойное, самодовольное лицо. Мне хотелось закричать прямо сейчас, сорвать с себя эту маску приличия, под которой уже не было ничего, кроме выжженной земли. Закричать, чтобы он немедленно собрал свои вещи и проваливал к своей подстилке.

Только сначала приведу себя в порядок.

Если и выяснять отношения, то стоит хотя бы выглядеть прилично.

Мне нужно было смыть с себя всю грязь этого дня. И не только ту, что была на одежде.

Я двинулась по коридору, стараясь не прижиматься к стене и быстрее оказаться в тишине ванной комнаты. Мне нужно было несколько минут покоя, чтобы собрать себя для разговора с мужем. Чтобы его холодный презрительный взгляд не сбивал с толку.

Но до того, как я попала в ванную из своей спальни показалась Варя. Лицо хмурое и недовольное. Она вышла держа в руках последнюю модель айфона - подарок отца на день рождение и что-то активно наговаривая для сообщения своей подруге. Или в их девчачий чат.. Ее взгляд, скользнув по мне, не выразил ни беспокойства, ни сочувствия. Только чистое, неподдельное отвращение.

Дочь брезгливо сморщила носик, точно учуяв не запах болота, а что-то по-настоящему отвратительное.

- Фу, мам, - ее голос был резким, обвиняющим. - Ты вся грязная и воняешь, как болото после дождя. Ты откуда такая?

Я открыла было рот, чтобы что-то сказать, найти хоть какое-то объяснение, но она не дала мне и шанса.

- И где ты была? - продолжила она, выставив вперед подбородок. - Папа задержался и сказал, что был на совещании. Он просил тебя забрать меня, ведь твоя смена в школе закончилась раньше. Я почти час ждала на улице под козырьком дома, пока он не сорвался со своей встречи! Где ты была? Почему вы до сих пор не подключите меня к общей карте? Я могла бы вызвать такси!

Вот же скотина! Покровский - это низко даже для тебя.

Словно кто-то со всей силы ударил меня в солнечное сплетение, выбив воздух из легких. Он не только изменил. Не только заставил меня пройти через этот ад. Он еще и выставил меня виноватой перед собственной дочерью. Удобно же все вывернул: я - плохая, нерадивая мать, бросившая ребенка под ливнем, а он — герой, который, сорвавшись со своего “важного совещания”, все-таки приехал.

На деле мог бы забрать раньше, но наверняка решил по-быстрому кончить свои дела и забросить секретаршу домой, чтобы она не промочила свои талантливо развигающиеся ноги в лужах.

- От дома твоего репетитора есть прямой автобус, - парирую устало ее претензию.

- Автобус? Серьезно?

- Ты стала слишком высокомерной для общественного транспорта?

- Папа говорит, что скоро станет политиком. Разве дочка политика должна ездить на автобусе?

- Дочка политика должна показывать положительный пример своим поведением и учебой. А пока, Варя, ты ни первым ни вторым особенно не блещешь! Хватит болтать с подругами - готовься к контрольной по алгебре, - огрызнулась я, шагнув в ванную и закрывая за собой дверь.

С ней спорить у меня сил совсем не было.

Тем более тратить силы перед сражением, которое у меня еще впереди.

***

Я заперлась в ванной, повернула замок и прислонилась лбом к прохладной поверхности двери. Снаружи все еще доносился гул телевизора и смех комментатора. Леша прибавил звук, чтобы заглушить мой спор с дочерью? Очень может быть.

Его мир продолжал существовать, как ни в чем не бывало.

С трудом стянув с себя мокрую, тяжелую от грязи одежду, я бросила ее в кучу на полу. Выкинуть. Сжечь. Уничтожить. Она лежала там, как молчаливый свидетель ужасного преступления. И моеей боли. Такое при себе оставлять нельзя.

Я залезла в душ и включила воду на полную мощность, выкрутила кран почти до кипятка.

Горячие струи обожгли кожу, но внутри меня была ледяная пустота. Я стояла, сгорбившись, опираясь ладонями о скользкую стенку, и позволила воде бить по затылку. Грязь с волос и тела стекала коричневыми ручейками, кружилась у ног и исчезала в сливе.

Но ощущение предательства, липкое и противное, не смывалось. Оно въедалось глубже в кожу. Я закрывала глаза и видела его руки на Соне. Ее губы на его губах. Его лицо, когда она собиралась расстегнуть его ширинку. Воображение раскрашивало картинку звуками, стонами, шлепками. Это произошло не в первый раз.

И не в последний, конечно.

После оцепенения пришли слезы. Тихие, бесшумные, смешивающиеся со струями воды. Я плакала, закусив губу, чтобы не издавать ни звука. Чтобы никто не услышал.

Чтобыонне слышал.

Плечи судорожно вздрагивали, а по лицу текли уже не капли воды, а поток горького, соленого отчаяния и бессилия.

Чем быстрее пройдет - тем лучше.

Вытерлась грубым полотенцем докрасна, будто пытаясь стереть с себя весь день и всю грязь. Надела чистую одежду, еще раз посмотрела на свое отражение в зеркале. Больше не грязная и растрепанная, но все еще разбитая и опустошенная.

Мой дом больше не крепость, муж - не опора. А Варя… она поймет, когда вся грязь всплывет на поверхность. Если получится - то сразу. Если нет - набьет шишки, но получит горький опыт.

Пока я была в душе Леша не сдвинулся с места. Он все так же полулежал на диване, уткнувшись в огромный экран, где мускулистые парни в яркой форме гоняли шайбу. На экране в верхнем углу показывали счет - 0:2 в чью-то пользу.

Это была картинка идеального вечера. Картинка полная лжи.

Я прошла через всю комнату и встала прямо между ним и телевизором. Плазма освещала мою спину, бросая его лицо в тень. Он даже не повел бровью, просто продолжил смотреть сквозь меня, будто я была прозрачной.

- Как давно и как часто ты трахаешь свою секретаршу?

Покровский не вздрогнул. Не отпрянул. Не изменился в лице. Хорошее качество для политика. Плохое для мужа.

Его веки медленно приподнялись, и он перевел на меня взгляд, полный чистого, неподдельного раздражения. Так смотрят на назойливую муху, которая жужжит и кружится где-то рядом, но от нее нет никакой возможности отмахнуться. Зато лицо оставалось маской абсолютного, леденящего душу спокойствия.

Он тяжело вздохнул, словно усталый взрослый, которому надоели капризы ребенка, пожал плечами и отвел глаза обратно на экран, поверх моего плеча.

- Оль, день был сложным. Я просто выпустил пар. Не бери в голову. - Его голос был ровным, скучающим, словно он рассказал про очередное бессмысленное совещания, на котором ничего не решилось, но пропускать казалось невозможным. - Это ничего не значит. Уже все закончилось.