<p>Новые стихотворения</p><p>(1907)</p><p>(Перевод В. Летучего)</p>
Карлу и Элизабет фон дер Хейдт дружески.
<p>Ранний Аполлон</p>Как ветви без листвы насквозь пронзаетрассвет, уже повеявший весной, —так в нем нет ничего, что помешаетсиянию поэзии земнойпочти сразить нас силой небывалой;в его виденьях нет еще теней,и лоб для лавров холоден, пожалуй.И лишь позднее из его бровейподнимется розарий, расцветая,где листья, каждый по себе, растут,в устах невольный трепет возбуждая, —в устах, что пребывают в неге зыбкойи упиваются своей улыбкой,как будто песню собственную пьют.<p>Плач девушки</p>Как заветное наследство,в дни таинственного детстваодинокость дорога;все резвились и играли,а тебя сопровождалиэти близи, эти дали,тропы, звери и луга.Жизнь дарила, утешалаи всечасно мне внушала,что весь мир огромный — я.Почему, себе не веря,больше не хочу теперь яжить в себе и для себя?Я — отвержена, я в темномодиночестве бездонномжду безвестного гонца.И во мне, меня осилив,воем воет жажда крыльевили, может быть, конца.<p>Песнь любви</p>Что сделать, чтобы впредь душа мояс твоею не соприкасалась? Какк другим вещам ей над тобой подняться?Ах, поселить ее хотел бы ясреди утрат, во тьме, где, может статься,она затихнет и, попав впросак,на голос твой не станет отзываться.Но что бы порознь ни коснулось нас,мы в голос откликаемся тотчас —невольники незримого смычка.На гриф нас натянули — но на чей?И кто же он, скрипач из скрипачей?Как песнь сладка.<p>Эранна — Сафо</p>Ты! — кто мечет за пределы дня:как копье, я позабыто стыласредь других вещей. Но песни силадалеко забросила меня —принести меня назад забыла.Сестры ткут, о том, где я, гадая,хлопают с утра дверьми рабыни.Я одна, далекая, чужая,и дрожу, как просьба: ей, богине,в бездне мифов вздумалось отнынежизнь мою изжить, огнем пылая.<p>Сафо — Эранне</p>Захотела — и тебя смутила,обвила лозой меча, как дрот,и, как смерть, тебя насквозь пронзилаи верну, когда придет черед,и вещам, и миру, как могила.<p>Сафо — Алкею</p>ФрагментНу и в чем ты мне хотел открыться,как проникнешь в душу изнутри,если опускаешь ты ресницыперед несказанным? Посмотри,ты, мужчина: вещи именуя,мы живем, со славой породнясь.Но погибло бы, я знаю, всуесладкое девичество при вас —то, что пронесли мы без измены,веря в то, что боги нас хранят,так, что задыхались Митилены,точно ночью яблоневый сад, —в ароматах нашей спелой страсти.Нет, не смог забыть ты обо всемради нас, твой час напрасно прожит,женолюб с поникнувшим лицом.Ах, оставь, и я вернусь, быть может,к лире гореванья моего.Этот бог помочь двоим не сможет,но когда пройдет сквозь одного...<p>Надгробие на могиле девушки</p>Да, мы помним. Словно все сначалабудет повторяться без конца.Деревце, ты берег забывалаи беспечно груди окуналав шум бурливой крови беглеца —бога своего. Как поражаетюных женщин красотою он!Жгучий, он, как мысль твоя, пылает,ранний барельеф твой затеняет,как твои ресницы, наклонен.<p>Жертва</p>Ах, расцвел, как сад, с тех пор, как встретиля тебя среди пустого дня;видишь, я иду, и прям, и светел, —кто ты, тихо ждущая меня?Как листву, теряю я бесслезнопрошлое, Далекий и Другой.И теперь твоя улыбка звезднонад тобой стоит и надо мной.Перед алтарем все, что таимов безымянности с начальных дней,дай вместить в твое святое имя:волосами он зажжен твоимии любовью освящен твоей.<p>Восточная песнь дня</p>Ах, разве с берегом обетованнымне сходна узкая полоска ложа? —Где в головокруженье непрестанноммы пламенеем, страсть на страсть помножа.И разве ночь, где неумолчен крикзверей, грызущих в ярости друг друга,нам не чужда, как день, что вдруг возникснаружи, озираясь от испуга, —кому понятен их чужой язык?И надо нам в одно объятье слиться,как лепестки цветка, пережидая,пока, кольцо зловещее сужая,безмерное со всех сторон теснится.Пока в объятьях прячемся устало,как знать нам, что из нас самих грозитпрорваться то, что до сих пор пугало, —предательство, и нас не пощадит.<p>Ависага</p>IОна лежала. Слуги привязалией руки к немощному, и часамиона лежала, оробев в печалиперед его преклонными летами.И в бороду пугливо зарывалась,заслышав уханье совы впотьмах;а ночь вокруг росла, нагромождалась,тая и вожделение и страх.И звезды, уподобясь ей, дрожали,плыл ищуще по спальне аромат,вздуваясь, шторы знак ей подавали,и следовал за знаком тихий взгляд.Прильнув к нему, она еще не знала,что ночь ночей грядет, — и, чуть дыша,на царской охладелости лежалалегка и непорочна, как душа.IIЦарь думал о тщете минувших дней,о немощи своей, ворча устало, —и о собаке преданной своей, —но к ночи Ависага замираланад ним. И снова жизнь его пред нейзаклятым побережием лежалапод тихим светом звезд ее грудей.Порой, о пылких ласках вспоминая,из-под бровей он созерцал, страдая,ее не знавший поцелуев рот;но страсти юная лоза, однако,в нем никогда, он знал, не расцветет.Он зяб. И вслушивался в смутный ходсвоей последней крови, как собака.<p>Давид поет перед Саулом</p>IСлышишь, звуки арфы, царь и вождь,в далях отзываются и тают,звезды в замешательстве слетают,мы, как дождь, идем, и расцветаютземли, где проходит звонкий дождь.Расцветают девушки, как сад,вея ароматом неотвязным(разве устоишь перед соблазном?),и мальчишки у ворот стоят,умолкая с любопытством праздным.Арфа вспомнит обо всем едва ли,в странствиях моя игра сдала, —о мой царь, как ласк твоих алкали,как в страстях ночей изнемогалиюные прекрасные тела!Струны до сих пор еще во властипрошлого. Но стоны темной страстичья бы арфа повторить смогла?IIЦарь и вождь, владевший всей землею,перед жизнью громкою твоейя сегодня ничего не стою:так сойди же с трона и разбейарфу, утомленную тобою, —дерево, с которого сорваливсе плоды, — теперь сквозь ветви зримыдней еще не наступивших дали,но они, увы, недостижимы.С арфой засыпать — мое ли дело;посмотри на эту руку, царь:думаешь, что ей октаву телаюной женщины не взять, как встарь?IIIЦарь, ты скрылся — тщетная потуга,нет, ты власть мою не превозмог.Снова слышит песнь мою округа,и на землю ранний холод лег.Сир я, ты потерян, и мы вместев облаках твоей гневливой мести,и, вцепившись яростно друг в друга,наши души заплелись в клубок.Чувствуешь, как нас преобразилои как плоть становится душой?Только бы нас, царь, не разлучило;старость — я, ты — молодая сила, —мы взлетаем, чтобы стать звездой!<p>Наказ Иисуса Навина</p>
