Читаем Избранное онлайн бесплатно

Вся многолетняя, интенсивная, творческая, партийно целеустремленная, художественно своеобразная деятельность Бориса Галина проходила на переднем крае Истории — не повседневности, не бытовщины, а именно Истории в самом высоком смысле слова.

Наша Советская страна — молодая, и в этом счастье страны и счастье каждого из нас. Но молодость страны теперь исторична. Для новобранцев Советской Армии героические события Отечественной войны — битва под Москвой, блокада Ленинграда, взятие Берлина — не личные воспоминания, как для меня, фронтовика, а главы учебников, страницы мемуаров и романов. Что ж тут толковать о первой пятилетке, о суровом и прекрасном времени Магнитки, Кузнецка, Днепрогэса, Горьковского автозавода, Уралмаша, — старина, правда, советская, но все-таки самая несомненная!

Молодой читатель, начавший сейчас читать том избранных произведений выдающегося мастера художественного очерка Бориса Абрамовича Галина, обязательно ощутит этот историзм повествования, это дуновение ветра былых времен, эту, я бы сказал, выборочность событий, изображенных писателем.

В предисловии к очерку-портрету строителя тракторного гиганта на Волге Иванова «Мечта», открывающему книгу, Галин говорит: «Бывают в жизни события, которые при своем свершении захватывают не горстку людей, а интересы и энергию широких масс, навсегда укрепляясь в душе и памяти народной».

Только большие события, по духовному смыслу наступательно коммунистические, и вдохновляли писателя. Добавлю, что творчество таких писателей, как Галин, и помогало в течение полувека историческим событиям закрепиться навсегда в душе и памяти народной.

И здесь необходимо сказать о газете, условно говоря, о газетных «университетах», которые прошли Борис Галин и все мы, писатели старших поколений.

«Газета! Суровый и умный учитель!» — восклицал Борис Николаевич Агапов, мастер очерка и убежденный патриот очеркового жанра, в те годы работавший очеркистом — разъездным корреспондентом газеты «За индустриализацию».

Вспомним «Комсомольскую правду» того давнего времени. Мы, комсомольцы двадцатых годов, любили и ценили свою газету, задорно-боевую, смелую в постановке проблем, подлинно молодежную по вниманию к нашим интересам и запросам и принципиально литературную. Какие бурные споры в ячейках вызывали выступления «Комсомолки», сколько писем то с одобрением, то с протестами, то с сомнениями посылали мы в редакцию!

Молодой журналист Галин — писателем его называть было еще рано — попал в коллектив талантливых очеркистов: назову Я. Ильина, Е. Кригера, З. Чагана, Е. Строгову, А. Крылову, М. Розенфельда, Г. Киша. Они были не только наблюдателями, но и мыслителями, не только разведчиками, но и исследователями. Первенствующее место среди них занимал Я. Ильин, не по годам политически возмужавший, пишущий с неистовым темпераментом и литературным блеском.

Некоторые наши газеты на определенных этапах были не только политическими учреждениями, но и лабораториями нового стиля, новых жанров литературы. Помимо «Правды» и «Комсомольской правды» я бы назвал, к примеру, «Красную звезду» поры Отечественной войны.

Почему я назвал «Комсомолку» газетой принципиально литературной? И потому, что там печаталась по воскресеньям «Литературная страница», которую редактировал Иосиф Уткин, и потому, что в газете обильно публиковались стихи и рассказы комсомольских поэтов и писателей — А. Безыменского, А. Жарова, М. Светлова, Я. Шведова, М. Колосова… И потому, что «Комсомолка» обязательно «встревала» в литературные споры, дискуссии тех лет, воинственно отстаивая свою точку зрения. И потому, что редактор Тарас Костров и сотрудники, прежде всего очеркисты, равнялись на литературу, мерили себя, свои произведения от строки до строки мерками тогдашней советской литературы. Закономерно, что они, оставаясь журналистами, преображались творчески в писателей.

Если мы не представим себе этого, то не поймем, почему так тянулся к «Комсомольской правде», верной помощнице «Правды», великий Маяковский. Поэт дружил с очеркистами, незамедлительно откликался на любое задание редакции и выполнял его в срок. Стихотворные фельетоны, «шапки», лозунги Маяковского гармонично сливались с другими материалами газеты.

Литературоведы достаточно подробно изучали стихотворения Маяковского, напечатанные в «Комсомолке», но они даже не коснулись вопроса, как влиял поэт на очеркистов газеты, на того же, скажем, Галина, в повседневном рабочем общении, в литературной «шлифовке» номера, как он поощрял новаторство молодых, как помогал советом и личным примером в освоении мастерства.

В начале первой пятилетки лучшие очеркисты «Комсомолки», обретя идейную и литературную квалификацию, перешли на работу в «Правду», в другие газеты, — первым в 1929 году ушел в «Правду» Я. Ильин, через год — Б. Галин.

Тогда в «Правде» был могучий творческий отряд: Мих. Кольцов, А. Зорин, А. Колосов, И. Рябов; систематически печатались фельетоны и зарубежные очерки И. Ильфа — Е. Петрова. Здесь было у кого учиться!

Много лет успешно работал в «Правде» Галин, сперва подмастерьем, затем мастером.

Огромное значение в становлении молодого писателя, в формировании его художнического облика имел А. М. Горький. Легендарный Алексей Максимович! Знание им творческих кадров было поистине уникальным: он читал наши еще такие несовершенные произведения в газетах, в журналах, в рукописях, он их редактировал, он писал молодым авторам письма, иногда сердитые, чаще всего благожелательные, он отечески пестовал четвертое, как тогда говорили, поколение советских писателей: первым считалась группа старейшин, начавших печататься еще до революции; второе — рожденное Октябрем и гражданской войной; третье — вошедшее в литературу в годы нэпа и, наконец, четвертое, в котором полноправно состоит Борис Галин, сформированное первыми пятилетками; конечно, эта классификация не официальная, а так сказать, литературно-бытовая.

Показательно, что еще в 1932 году, беседуя с работниками журнала «Наши достижения», Горький в числе «наиболее талантливых писателей-очеркистов» упомянул Галина, — значит, читал его газетные очерки, запомнил.

Инициатива Алексея Максимовича была поистине фантастической!..

Он создал и до последнего дня жизни редактировал журнал «Наши достижения» — счастье нашей литературной юности. Он учредил «Историю фабрик и заводов» и в ней первой книгой издал работу Я. Ильина и Б. Галина «Люди СТЗ», серии «Жизнь замечательных людей», «История молодого человека», «Библиотека поэта», журнал «Колхозник», альманах «Год шестнадцатый» (от Великого Октября шестнадцатый, то есть 1933!..). И в первой книге альманаха Горький напечатал очерк Галина «Мечта». Вот оно, исполнение мечты молодого писателя: Алексей Максимович прочитал его рукопись, опубликовал в своем, горьковском альманахе!..

«Мечта» — это портрет строителя тракторного завода на Волге Василия Ивановича Иванова, от его лица идет повествование в некоторых главах. Иванов, бывший балтийский матрос, коммунист, участник гражданской войны, упорно, смиренно учился у американских промышленников, и прежде всего у Форда, умению строить и организовывать крупное конвейерное производство. Вернувшись на Волгу, Иванов возглавил многотысячный коллектив строителей и в рекордно короткие сроки воздвиг тракторный гигант.

Неукротимо волевой, выдающийся организатор, как мы говорим, массовик, плоть от плоти и кровь от крови народа, с цепким умом, — такой человек, конечно, понравился Алексею Максимовичу.

Образ Иванова, художественно монументальный, психологически глубокий, и сейчас нисколько не устарел, а в некоторых аспектах стал еще актуальнее, — скажем, в воззрениях Василия Ивановича на культуру и этику труда.

К. А. Федин, внимательно следивший в течение десятилетий за творчеством Галина, неоднократно с одобрением высказывавшийся о его книгах, назвал Иванова «индустриальным героем» и говорил еще в 1933 году, что этот образ во всех отношениях новый в советской художественной литературе.

Вернемся к «Людям СТЗ». Горький возлагал на эту книгу большие надежды, полагая, и обоснованно, что она безоговорочно продемонстрирует неограниченные возможности «Истории фабрик и заводов» для познания истории индустриализации страны и для художественного изображения героев первой пятилетки.

Ответственно могу сказать, что без доброжелательной творческой и организационно-редакторской помощи Алексея Максимовича Ильин и Галин не завершили бы так быстро и успешно трудоемкую работу, не издали бы в 1933 году известную, ныне уже классическую книгу «Люди СТЗ».

Тридцать два строителя тракторного завода, разумеется, при тактичном литературном содействии писателей, рассказали о своих трудовых буднях и праздниках, о своих замыслах, своих бедах и удачах. В сборнике не было, так сказать, беллетристических «декораций». Герои стояли на авансцене, лицом к читателю. Они говорили правду и только правду. Читатели отчетливо слышали их голоса, различные по тембру, по интонации… Герои оставались сами собою — героями жизни, и потому в читателях возникало полнейшее к ним доверие. Ничего канонического, идущего от романа-эпопеи, в книге не было.

В предисловии к изданию Горький сказал: «Не опасаясь «перехвалить» я убежденно скажу об этой книге: одна из наиболее интересных и оригинальных книг, которые явились в нашей литературе за пятнадцать лет».

Оригинальных!.. Так Алексей Максимович специально подчеркнул литературное новаторство книги «Люди СТЗ».

Журнал «Наши достижения», книга «Люди СТЗ», серия «История фабрик и заводов» оказали плодотворное, не декларативное, а чисто практическое воздействие на литературный процесс.

Социалистический творческий труд сделался генеральной темой журнальных и газетных очерков, коллективных сборников, романа Л. Леонова «Соть», повести К. Паустовского «Кара-Бугаз», очерковых книг Н. Тихонова «Кочевники» и В. Ставского «Станица». Не забудем, что Я. Ильин написал о тракторном заводе роман «Большой конвейер», на мой взгляд недооцененный и незаслуженно сейчас не переиздающийся.

Теперь труду было посвящено или все полностью, или в преобладающей части очерковое творчество Бориса Галина. Трудовая жизнь безбрежной Советской страны изучалась писателем неутомимо, во всех социальных «срезах».

Уже в следующем за портретом В. Иванова очерке «Линия жизни» читатель узнает, увидит, как в казачьем крае на Хопре посланец партии, нижегородский рабочий Малышев создавал первый колхоз «Ленинский путь» на черноземном массиве в тридцать тысяч гектаров. В Малышеве клокотало то же бесстрашие, каким был так богато награжден Иванов, да и боролся он за линию артельной жизни с таким же упорством, с каким Иванов строил СТЗ.

Очерк оперативный, написан в 1930 году, напечатан в «Правде» и не претендует на художественное обобщение, но это страница Истории Родины.

Естественно примыкает к прологу сборника — к «Мечте» и «Линии жизни» — «Высота — 22 тысячи метров», реквием первым, трагически погибшим русским стратонавтам Федосеенко, Васенко и Усыскину. Трое отважных первыми из первых штурмовали стратосферу. Пусть сегодня, в эру безраздельного торжества советской космонавтики, молодежь не забудет предшественников нынешних покорителей вселенной. Действительно, они первыми поднялись так высоко в советское небо на стратостате, пожалуй, по нашим современным технико-космическим понятиям кустарного изготовления. В бортовом журнале после их гибели нашли запись: «Красота неба… Земли».

Галин написал о красоте их души…

Надо с удовлетворением сказать, что Галин лаконично, в действительно избранных очерках, — некоторые художественно сильные произведения остались за пределами сборника, — ярко показал нам типические черты людей тридцатых годов с их чистыми мечтами о завтрашнем дне социализма.

Прежде чем обратиться к военным очеркам писателя в цикле «Сороковые», я хотел бы поделиться с читателями воспоминаниями о радостных днях снятия блокады Ленинграда в январе 1944 года. То бушевали метели, то наступала оттепель с лужами на фронтовых дорогах. Бои были на редкость упорными, гитлеровцы яростно защищались, особенно на участке Пушкин — Красное Село.

Именно здесь я, ленинградский фронтовик, 900 дней провоевавший в блокаде, встретил специального корреспондента «Красной звезды» Галина. В боевой обстановке, в зоне вражеского огня писатель держался удивительно стойко.

Летом этого же года я встретил Галина в боях по освобождению Выборга, и опять он шагал под огнем с привычной солдатской выдержкой.

Почему надо об этом вспомнить? Потому, что Борис Галин был «белобилетником». Юный типограф, он попал ненароком в колесо печатной машины, и ему вырвало мышцы руки. Мобилизации в действующую армию, таким образом, Галин не подлежал. В газете «Красная звезда» он был вольнонаемным, не имел воинского звания, но все время находился на фронте, на переднем крае.

Отсюда-то основательность, добротность фронтовых очерков, написанных с обилием реалистических деталей, с доскональным знанием военного быта и психологии солдата. В этом благотворно проявилась «въедливость» писателя при сборе материала. Даже в оперативных военных корреспонденциях Галин не уклонился от своих методов очеркового творчества.

Военный цикл можно прочесть как летопись боев, то неудачных, то удачных, а после Сталинградской битвы — только сокрушительных, вплоть до взятия Берлина.

Однако привлекательнее увлечься глубоким, правдивым изображением гуманизма советских воинов. И полковник Сидоров, и танкист Гусаковский, и генерал Аршинцев, и фронтовики Рябошапка, Гурко, и сын В. И. Чапаева Александр, такие ожесточенные в бою, — в глубине души добрые люди. Это покажется странным в разговоре о фронтовиках, но это так — добрые, отзывчивые.

Показательно, что Галин всегда старается изобразить трудовое прошлое своих героев, пусть скупо. В этом коренится глубокая мысль: труд — самое святое в жизнедеятельности советского человека, война нам была навязана извне, даже в разгаре сражений фронтовики жили мечтою о мирных днях — о семье, о трудовом призвании.

В очерке «Песня о Макаре Мазае» запомнится читателю волнующий эпизод: на завод «Азовсталь» вернулся после демобилизации капитан артиллерии, бывший обер-мастер мартенов Васильев, трижды раненный в боях. В цехе уже работала одна восстановленная после подрыва ее гитлеровцами мартеновская печь. «Кучерин предложил офицеру синее стекло:

— Посмотри плавку…

Васильев вынул из кармана гимнастерки синее стеклышко. Сталевары удивились: как он сберег это синее стекло в простенькой деревянной оправе?.. Стало быть, он ушел с ним на войну, и оно, синее стекло сталевара, всюду было с ним».