Читаем Из Тьмы. Арка 4 онлайн бесплатно

Устроившись на прикрученном к полу стуле, медленно мну в пальцах левой руки кусочек золота, попутно насыщая его негативной энергией. Кисть правой удерживает кружку с какао, испускающим пар и одуряющие ароматы. Далеко под ногами проплывают растерявшие листву деревья, укрытые белым покрывалом луга и прочие виды необъятных и необжитых просторов Империи. Дующий в спину свежий, морозный воздух, аромат шоколада и молока, приправленный лёгкой ноткой добавленной в напиток корицы, их вкус на языке, тепло в пищеводе и желудке создавали уютное, немного меланхоличное ощущение, под которое так хорошо философствовать над отвлечёнными вещами.

Я ведь обещала Сене, что отдохну от дел и крутящихся в голове проблем? А обещания нужно выполнять. Да и Яцуфуса снова на мозги давит, делая раздражительнее и заставляя острее реагировать на всё, что цепляет натянутые нервы; а цепляет их чуть ли не всё подряд, причём обычно — не так приятно, как вкус и аромат какао. Видимо, придётся ещё сильнее снизить скорость роста синхронизации. Пусть Ямато с Бэйбом и не шумели, молча бросая свои кубики и двигая фишки, но мне хватало и перебранок сладкой парочки. А так как пустые конфликты мне не по душе — вместо того, чтобы пытаться заткнуть громких сокомандников, я решила просто покинуть установленный на спине Коврика вагончик, прихватив с собой тару с приготовленным на мини-плите напитком.

Отпив из кружки, довольно щурю глаза и продолжаю любоваться видами погрузившейся в зимнюю дрёму природы. Странно видеть всё это благолепие и знать, что многие регионы страны страдают от голода. Леса, богатые дичью и прочими дарами природы, могут прокормить кучу народа даже без возделывания земли — обычной охотой, рыбалкой и собирательством.

Впрочем, это удивление длится не дольше, чем требуется, чтобы вспомнить о монстрах, которые озоруют и в сравнительно обжитых районах. Не то чтобы обычные, не относящиеся к Диким Землям леса и луга ими кишели, но встреча с D или даже С-рангом — не такое уж невероятное событие. Взять хотя бы скального варана, на которого наш караван наткнулся по пути к Сингстриму. Или варгов, которые угробили лошадей группы и вынудили к этому каравану присоединиться. Что для нас досадное недоразумение или повод размяться, для каких-нибудь крестьян — смерть. Быстрая, лютая. Вот и сидят землепашцы на землях лордов, которые, может, и жадные сволочи, но свои владения худо-бедно защищают.

Чего уж: даже бандиты стараются обретаться в относительно обжитых местах. Только кланы убийц, рубежники и прочие личности, обладающие силой, достаточной для отражения нападок местной фауны, способны комфортно себя чувствовать в глуши.

«Если получится быстро захватить власть и задавить революцию, надо будет загеноцидить часть монстрофауны. Как раз голодных ртов станет меньше, а пригодной для освоения земли — больше. Всё лучше, чем перемалывать «лишний» народ в гражданской войне или очередном обострении конфликта с западниками. Под это дело даже можно создать какую-нибудь гильдию охотников (ведьмаков, ага), что не только станет обеспечивать себя сама, но и вберёт в себя львиную долю оставшихся не у дел одарённых, которые сейчас идут в криминал или присоединяются к мятежникам. Пусть лучше вместо того, чтобы баламутить народ, отбивают плодородную землю у демонических зверей и ставят там свои поселения, раз уж армия не хочет этим заниматься. Да и подмять под себя организацию из профессиональных бойцов тоже весьма полезно. Но браться за этот проект стоит уже после того, как удастся устранить основных конкурентов за влияние на Императора», — крутилось в голове с расчётливым холодом.

«Монстры… не будь их, многие проблемы разрешались бы проще. Хотя нет, человечество и без чудовищ легко обеспечит себе трудности», — вновь глотнув горячего, сладкого и шоколадного, задумчиво поднимаю взгляд к небу.

В прошлом мире монстров не водилось, зато существовали такие страны, как, например, Индия. Тёплый климат, плодороднейшие земли, богатые дичью леса… и аборигены, которые в такой благоприятной среде быстро расплодились, вызвав перенаселение с последующим голодом. Причины разные, но в итоге и здесь, и там слишком много никому не нужных «лишних» людей.

«И почему это совершенно не удивляет? Люди…» — саркастично кривлю губы в приступе мизантропии.

В чём тут мораль? А в том, что лысые разумные обезьяны везде одинаковы: здравомыслящие по отдельности, вместе они — безмозглая, амёбообразная масса, движимая низшими, сугубо примитивными побуждениями. И не будь в Империи монстров, ничего бы не изменилось кардинально; разве что население стало бы числом не в почти миллиард, а миллиарда в два или даже три. Собственно, для того и необходимо государство, чтобы при нужде пинать или, наоборот, ограничивать безмысленное общество, чтобы сей «ребёночек», движимый жаждой жрать и размножаться, не уничтожил сам себя, не успев повзрослеть.

Ну, это в идеале. В действительности часто происходит «чуть-чуть» по-иному. И если в реальности Земли противостоящие друг другу государства виделись мне-Виктору (на деле это являлось скорее желанием видеть) «силой, что вечно жаждет зла и вечно совершает благо», фактором, который, сам не желая того, через кровь, боль, обман, ненависть и периодические реакционные откаты назад всё же подталкивал человечество вверх... то вот в местных условиях гегемонии нашей страны и поглотившего её тухлого застоя — не уверена, что это сработает так же.

Впрочем, если вспомнить революционные бурления, то нет: течение объективных социально-экономических процессов идёт и здесь. Просто медленно и вяло, с частыми попытками «вернуть всё взад». Что печально, попытки эти пока успешны, и Империя после очередной победы реакционеров находится в месте, куда её вернули.

В заднице, да.

Всё-таки отчасти Акаме, несмотря на всю свою наивность, права: перемены необходимы и неизбежны, а мы с ней действительно идём к одной цели, пусть и разными путями. Вопрос лишь в том, какой из них менее тернист и отстоит дальше от пропасти плохих финалов. Я, хоть и знаю возможное будущее, — увы, не пророк и не великий умник, способный строить глобальные планы и оперативно менять их для соответствия переменчивым условиям; поэтому остаётся надеяться на лучшее, принимать краткосрочные, всего лишь на один-два хода вперёд, решения и раздумывать над возможными «граблями», прикидывая методы их обхода или, на худой конец, минимизации потерь. Благо, пусть и довольно поверхностные, но знания истории революций прошлого мира в этом помогают.

Кстати, одна из смутно припоминаемых теорий — мальтузианская*, вроде — утверждала, что социальные потрясения может вызывать именно перенаселение и следующий за ним по пятам голод. Если мне не изменяет память, теория эта корректно работала лишь в доиндустриальных обществах; но если подумать, на данный момент большая часть Империи как раз и скатилась к этому уровню.

/*Мальтузианство — демографическая и экономическая теория, созданная в конце 18 века английским учёным Томасом Робертом Мальтусом. Согласно этой теории, население, если его рост ничем не сдерживается, увеличивается в геометрической прогрессии (стремится к удвоению каждые 25 лет), тогда как производство средств существования (прежде всего, продуктов питания) — лишь в арифметической, что неминуемо приведёт к голоду и другим социальным потрясениям. Ситуация, когда рост населения обгоняет рост производства средств существования, называется «мальтузианской ловушкой»./

Собственно, достаточно присмотреться — и можно легко увидеть, как безопасные и плодородные земли уже не могут уместить всех крестьян, что идут работать в города… которые тоже не способны переварить все рабочие руки. Дворян тоже стало как-то слишком много, заметная часть из них не владеет ничем, кроме своего благородного имени. И даже традиционный для благородного сословия социальный лифт в виде той или иной государственной службы уже практически перестал работать из-за многочисленных детишек тех, кто уже поднялся по служебной лестнице и озаботился будущим следующих поколений.

«Хм… пожалуй, надо будет добавить в свою «программу спасения» пропаганду контрацептивов и налог на чрезмерное количество детей. И строгое наказание для умников, сбагривающих своих чад в рабство или ещё куда. Про школы для подготовки разносторонних специалистов из сирот забывать тоже не стоит, — делаю себе мысленную заметку. — Повышение среднего образовательного уровня, особенно у женщин, само по себе замедляет рост населения, как и урбанизация. На Земле это даже к депопуляции в развитых странах привело. С другой стороны, в крестьянском обществе дети традиционно служат источником бесплатной рабочей силы в настоящем, и своеобразным «пенсионным обеспечением» родителей в будущем. То есть сначала придётся разбираться с этим», — дополняю мысленную пометку новыми выводами.

И недовольно выдыхаю, услышав звук открывающейся двери, а затем приближающиеся шаги.

«Даже здесь покоя не дают!»

— О чём мечтаешь, твоя злобность? — встав по правую руку, чуть гундосым голосом спросил подошедший сзади Кей.

— Да так, о глупостях. И о том, чтобы меня не беспокоили. Или ты чего-то хотел? Ты же у нас смертельно обижен за сломанный нос, нет? — с долей насмешки уточняю у «невинно пострадавшего» в тренировочном бою шутника.

— Ни капли сочувствия и раскаяния к избитому другу, — парень сокрушённо покачал головой. — Ай-ай-ай, Куроме-чи, как можно быть такой злой?

— Как можно быть таким раздолбаем, — передразниваю я. — Хватит уже паясничать, если хочешь поболтать — иди к кому-нибудь другому. А насчёт носа... я ведь уже сказала, что ты сам нарвался на ударотерапию. Да и я не подгадывала случая специально: высунулся и пропустил удар — значит, сам виноват.

— Да-да, совсем не специально! — Кей нагло проигнорировал посыл первой части реплики. — И гранаты ты тоже не специально кидала, подруга? — ехидно осведомился он.

— Гранаты по условиям боя были разрешены, — сдерживать растущую злость внутри становилось всё сложнее. — Я не виновата, что их никто не использовал. А я, между прочим, специально выбивала тренировочные хлопушки у Маркуса, чтобы вы выработали методы противодействия и использования! Тем более что вы победили, и мне тоже неплохо досталось по рёбрам. Поэтому хватит раздражать меня своим нытьём. Говори, что нужно — или уходи.

— Скорбишь по нему? — вновь «не услышав» попытку себя выпроводить, сочувственно поинтересовался сокомандник. — Вы ведь в последнее время так сблизились с главой… прямо как парочка.

— Че-его?! — закашлявшись своим напитком, возмущённо поворачиваюсь к юмористу, которому вчерашнего сломанного носа, очевидно, показалось мало.

— Ха-ха-ха! Видела бы ты своё лицо, Куроме-чи! — хлопая себя ладонью по бедру, захохотал брюнет. — Ай, не могу, ха-ха!

Это стало последней каплей, которая переполнила чашу моего спокойствия.

«Убью гада!»

Мизинец и безымянный палец прижимают горячий кусочек золота к ладони, а с направленных в сторону остряка среднего и указательного в быстром темпе слетают несколько энергетических бубликов.

За минувшее время удалось не только придумать защиту, дестабилизирующую слабые энергетические атаки, но и ускорить полёт собственных нематериальных снарядов. Вернее, не совсем ускорить, а научиться применять на них поле ускорения — так же, как делают ганфайтеры и прочие стрелки. Ганфайтер из меня, конечно, плохонький, но бублики и так состоят из моей энергии, так что, немного её переконфигурировав, удалось достичь коэффициента ускорения почти в четверть от телесного. Правда, чтобы ускорить снаряды, приходится ускорять и тело, а множитель 0.22 делает относительную скорость полёта снаряда сопоставимой со скоростью бега разогнавшегося в такое же количество раз одарённого... но это намного, намного лучше, чем былые и позорные пятьдесят метров в секунду. Увы, поражающая сила осталась на таком же грустном уровне. Но для приведения Кея в чувство хватит и этого. Наверное.

Если что, добавлю ногами.

Четверть от моего почти максимального ускорения — достаточно значительная величина, а малая дистанция и ограниченное пространство спины небесного ската не позволили сманеврировать, поэтому два снаряда улетели в сторону, перекрывая манёвр, а третий вписался аккурат в живот любителя «очень смешно» пошутить над главой группы.

— Ы-ых… — согнулся Кей, скривив лицо в болезненной гримасе. — Куроме, полюби тебя тентакли, ты меня убить решила? А если бы я упал?!

— Будто это тебя убьёт, — произношу, с довольным видом сдувая с пальцев несуществующий дымок. — И я предупреждала тебя насчёт шуточек. Много, много раз. Или ты хочешь добавки после приземления? Так что хватит притворяться. Кто вчера смеялся, что мои смертобублики только щиплются?

Кей что-то невнятно пробурчал о злобных фуриях, которых тёмные боги послали ему в команду — не иначе, как за грехи беспутных предков. И о том, что он больше ни за что на свете не станет слушать Акиру, которой-де показалось, что Куроме грустит в одиночестве и её нужно расшевелить.

«Ага! Бесить меня ему тоже Акира сказала!» — с сарказмом прозвучало в голове.

Однако, если судить по мимике, движениям и эмоциональному фону, товарищ не просто гримасничал, а действительно испытывал боль, пусть и вовсе не такую сильную, как пытался показать.

«Интересно», — злоба приутихла ещё немного, разбавленная любопытством.

— Вот, смотри, — распахнув куртку и расстегнув рубашку на животе, парень продемонстрировал налившееся тёмно-багровым пятно. — Жжётся! — он потёр покрасневшую кожу. — Нафига было обманывать, что умеешь пускать только бесполезные щипалки?

— Я не врала, — задумчиво произношу, развернувшись на стуле и переводя взгляд с зажатого в ладони кусочка энергоактивного золота на живот Кея. — Что ж, радуйся: ты сумел помочь мне раскрыть способ усиления этой способности. Поэтому тебе не грозит отведать моего вразумляющего пинка после приземления, — с нотками задумчивости произношу я, оценив открывшиеся виды.

Золото из левой руки и продолжающая испускать ароматный пар кружка из правой отправляются на прикреплённую к стулу полку, под бок к термосу с остальным какао.

— И не застёгивайся пока. Лучше подойди поближе, хочу внимательнее посмотреть на твой живот, — злость на любителя подкалывать и провоцировать товарищей и посторонних окончательно выветрилась из головы, сменившись исследовательским азартом.

— Вай-вай, сестрёнка! Неужели ты наконец-то осознала моё великолепие и захотела прикоснуться к прекрасному? — парень демонстративно напряг кубики пресса, показывая, что, а вернее, кого он подразумевает под этим словом, и с усмешкой шагнул навстречу. — Только будь со мной нежной. Я люблю девичью ласку, знаешь ли!

— И перед этим человеком я хотела извиниться. Просто помолчи, Кей, пожалуйста, иначе я тебя точно уроню вниз пинком, — вздох. — Или хотя бы заткни фонтан своего сомнительного остроумия и говори по делу.