Читаем Из Псковской губернии онлайн бесплатно

Я пріхалъ въ Псковъ рано поутру 10 Августа, и, немного отдохнувъ, пошелъ ходить по городу. Псковъ не великъ, но какъ-то правильно и красиво стоитъ на холмахъ. Благодаря тому, что этотъ городъ въ сторон, онъ и не тронутъ: улицы небольшія и идутъ какъ-то причудливо, то повернутъ вправо, потомъ влво, то раздлится иная на дв. Церкви большею частію очень маленькія и довольно старинныя. Я входилъ въ нкоторыя, однакожъ не видалъ, можетъ быть и случайно, старыхъ иконъ; т же, на которыя мн указывали, какъ на старинныя, сильно подновлены и — къ сожалнію — довольно неискусно; но я увренъ, что Подключникову была бы здсь работа. Подойдя къ Кремлю, стны котораго почти разрушены, встртилъ я стараго дьячка, пригласившаго меня въ соборъ, который въ настоящее время блятъ и поновляютъ въ немъ иконы. Въ этомъ собор почиваютъ мощи святыхъ князей Гавріила-Всеволода и Довмонта и Христа-ради-юродиваго Николы. Провожатый показывалъ мечи св. князей: Довмонта небольшой, а Гавріила-Всеволода длинный съ гербомъ и надписью на рукоятк: honorem meum nemini dabo (чести своей никому не отдамъ). Къ намъ подошли еще два дьячка и мы цлой толпой пошли въ склепъ, гд похоронены какія-то княжескія дти и 5 епископовъ. Первый изъ похороненныхъ здсь епископовъ Симонъ, умершій въ 1755 году, очень уважаемъ здшними жителями: многіе приходятъ къ нему съ молитвою и получаютъ, говорятъ, облегченіе. Отсюда я полезъ наверхъ; и когда подошелъ подъ самую крышу, мн предлагали взойти на нее, но я отказался и довольствовался видомъ изъ окна. Видъ оттуда великолпный: подъ самыми ногами рка Великая, которая, извиваясь, показывается въ нсколькихъ мстахъ, вдали чуть виднется Талабское озеро; по ту сторону, какъ разъ напротивъ, какая-то деревенька, а немного поправй стоитъ очень уединенно женскій монастырь; и все это на совершенно ровномъ мст, такъ-что и конца не видно! —

— «Этотъ соборъ строенъ царемъ Петромь 1-мъ» сказалъ мн проводникъ, выходя изъ церкви: «а когда освщали этотъ соборъ, самъ царь пріхалъ на освященіе, и самъ апостола читалъ.»

Потомъ показывали мн какіе-то покои: маленькій одноэтажный каменный домъ, построенный на мст сломанной для этого церкви.

Возвратясь изъ собора, я подговорилъ плыть съ собою здшняго мщанина Алекся едоровича Полякова: онъ досталъ челнокъ и мы отправились съ нимъ на веслахъ, внизъ по Великой. Едва успли мы отплыть съ версту, нагнали будару.

— Бударка-то порозня, сказалъ Алексй едоровичъ, такъ мы свою лодочку привяжемъ къ бударк, намъ и полегче будетъ.

— Будару тянутъ бичевой, такъ намъ, и не позволятъ привязать, замтилъ я ему.

Нашъ корабль не большой, тяготы не сдлаетъ, отвчалъ онъ; да къ тому же мн вс тутъ знакомы: лтъ какихъ сорокъ, слишкомъ, бгалъ на своей ладейк со Опскова на Юрьевъ; теперь только сталъ старъ, такъ этимъ лтомъ и продалъ свою будару, да скучно — куплю осенью: осенью ладьи дешевы, а весной ранней можно большія деньги заработать.

Мы повернули къ плывшей будар, и въ-самомъ дл Алек. ед. былъ знакомъ съ хозяиномъ этой будары.

— «Иванъ Ивановичъ, ты? спросилъ онъ, привязывая свою лодку къ будар около руля.

— А! Алексй едоровичъ! куда Богъ несетъ? отвчалъ тотъ, приподнявъ шапку.

— Вотъ съ добрымъ человкомъ по Талабску озеру покататься хотимъ.

— Доброе дло, доброе дло! проговорилъ онъ и заплъ довольно нескладно:

— Малый молодой, а ловкій, сказалъ мн Алек. едор: и богатый, какихъ нибудь отъ роду лтъ 30, а свою будару справилъ: тысячу восемьсотъ заплатилъ.

— Серебромъ? спросилъ я.

— Да, серебромъ…… Да ты посмотри какая бударина-то: такъ скажешь, что дешево.

— А можно взлзть на будару?

— Отчего же? Можно….. Эй, Иванъ Иванычь! крикнулъ онъ: человкъ хочетъ на будару къ теб лзть!

— Милости просимъ, милости просимъ! отвчалъ хозяинъ будары.

Я довольно неловко ползъ на будару: нашъ челнокъ вертлся при малйшемъ движеніи; а надо было стать на край челнока, потомъ перепрыгнуть четверти на три, или на цлый аршинъ вверхъ на лсенку, и посл по лсенк, совершенно прямо стоящей, перебраться еще аршина на 3 вверхъ, наконецъ, ухватившись за край (бортъ) будары, переползти въ будару. Процедура этой лазни доставила не мало добродушнаго смха, какъ Ивану Ивановичу, такъ и моему доброму Алексю едоровичу. Кончилось однако все благополучно и я былъ въ будар.

— Не знаю, какъ тебя по имени-отчеству величать, — проговорилъ, смясь, мой новый хозяинъ, — а лазить ты не большой мастакъ!

— Да вотъ какъ видишь….. отвчалъ я, едва переводя духъ.

Кое-какъ перелзъ я на палубу и слъ на парусъ, свернутый копной впереди мачты.

— Ты изъ коихъ мстъ? спросилъ меня хозяинъ, оставаясь около руля.

Я ему сказалъ.

— Тяни! крикнулъ хозяинъ двумъ работникамъ, тянувшимъ бечеву.

— Куда идешь? спросилъ я, когда Иванъ Иванычъ, поработавъ рулемъ, успокоился.

— А въ Устье-погостъ, въ Назимовское село, коли знаешь, отвчалъ тотъ: купилъ лебастръ въ деревн Дубник близъ Изборска, да купилъ-то я за дешево….. лебастръ былъ копйки по 3 пудъ, а много-много три съ половиной; только прослышалъ я, чтовъ Питер купецъ откупаетъ весь лебастръ въ нашемъ краю; хочетъ, знаешь, добрый человкъ, цну поднять….. Я и купи 16,000 пудовъ по 4 к. Купецъ сталъ давать всмъ, кто только ломаетъ, по 6 коп., а то и по 7 за пудъ: мои-то мужики, наламамши мн лебастру, передали тому купцу — а я, пріхамши грузить — да и стой! Я къ окружному въ Опсковъ, говорю такъ и такъ: не погуби; моя благодарность сколько силъ хватитъ….. — „Мн, говоритъ, твоя благодарность не нужна; объ этомъ и не помысли, а что надо по закону — сдлаю.“ Сейчасъ послалъ за мужикомъ; тотъ было туда-сюда, да какъ зуботычинъ сколько скушалъ — признался! — „Ну, говоритъ окружный: хочешь: лебастръ давай, хочешь — 700 руб. штрафу; а не хочешь: все продамъ, а удовлетворю: все продамъ, а взыщу — впередъ не мошенничай! Вотъ теб сроку до завтра!“ А мужикъ-то тышчникъ [1] — думалъ-думалъ — взялся доставить лебастру — А лебастръ нын въ цн: въ Лифляндіи много берутъ для земли: вздымаетъ — позему класть не надобно!»

— А тамъ почемъ? спросилъ я.

— Что Богъ дастъ!

Посл я спросилъ у Алекся едоровича о Лифляндскихъ цнахъ на алебастръ.

— Да хозяинъ за провозъ беретъ 5 к. съ пуда, о свой товаръ лучше; ты и считай!

Наконецъ мы пріхали въ Устье; работники перешли на ладью, бросили якорь, закинули канатъ на берегъ, и вс пошли въ шакшу (каюту) съ кафельной печью около руля, куда пришелъ и мой ддъ Алексй едоровичь.

— Хозяина надо поподчивать было чаемъ, да ребята будутъ обижаться: они чаю не любятъ, а къ водк привычны; такъ какъ скажешь, Павелъ Ивановичь? и не дожидаясь моего отвта, ддъ приказалъ одному работнику Ивану грть чайникъ, другова Лёву послалъ за штофомъ, а мы перебрались въ хозяйскую шакшу (безъ печи) на носъ.

Напившись чаю, поужинавъ ухой, мы легли спать.

Часовъ въ 6 поутру мой ддъ разбудилъ меня: — чай готовъ.

Втроемъ: хозяинъ будары, Алексй едоровичь и я въ хозяйской сли за чай.

— «Ты думаешь легкое дло ладьей править», сталъ мн говорить Алексй едоровичь: «дло трудное: будара по дну 12 саженъ, и отъ носу до кормы — 14, а по бокамъ такъ 17, да отъ краю до днища дв сажени печатныхъ; такъ стало въ вод-то она сидитъ, при полномь груз, 8 пядъ, 2 аршина значитъ: такъ хозяинъ должонъ знать, гд ходъ въ рк, трахтъ то-есть, — а то и немного сопцемъ (рулемъ) свихнешься, ладь мало-мало пристать надо….. здсь въ рк дно мягкое….. пристань будара ко дну — часа 4 провозишься, а то и сутки промаешься, пока судно назадъ стянешь…. а тамъ глядишь повтрь (попутный втеръ) пройдетъ….. такъ ты сколько простоишь: противъ втеръ пойдетъ, судамъ ходу нтъ: ты и стой! Мн разъ пришлось на самомъ этомъ мст девять денъ простоять, да и не по своей вин, а такъ, отъ сердца… У насъ, знаешь, парусъ круглый въ 12 саженъ [2] такъ длается: къ нижней раин [3] по концамъ пристегнутъ, а къ верхней, въ частую — такъ четверти на дв привязка отъ привязки….. привяжутъ, да и вздынутъ на гаршій [4] на самый верхъ на стыръ (мачту); такъ при втр сила большая: небывалому и несправиться. Такъ ду я въ прошломъ — нтъ въ запрошломъ году — объ эту пору ду я въ Юрьевъ и вотъ въ самой Головы [5] попадается мн Ванька Сутугинъ, изъ нашихъ же — сопцемъ угодилъ не туда, да и заслъ! Знамое дло, не оставить человка въ напасти… а повтрь, повтрь — душа картитъ (болитъ), что не выхалъ! Провозился я съ Ванькой часа 4, повтрь и прошла, и простоялъ я 9 суточекъ, ровно 9 сутокъ. А работникамъ ты все-таки плати.

— А почемъ хозяинъ платитъ работникамъ? спросилъ я.

— Да не ровно: за сходъ (т. е. сходить въ одинъ конецъ отъ Опскова до Юрьева или отъ Юрьева до Опскова) за сходъ хорошему работнику 10 цлковыхъ, а на лто платятъ, смотря по человку, и 40, и 35, а то и вс 50 надо дать. Да къ тому прибавь 2 становыхъ якоря по 8, а то и по 12 пудовъ, да 2 якоря завозныхъ по пуду положить, да вытигъ (якорь, на которомъ становятся въ ркахъ) 1 1/2 п. да 4 каната; здымница, что канатъ поднимаютъ; ростуги (канаты, сдерживающіе мачту), бичевы 120 саженъ: тянутся, коли повтрй нтъ, паруса ставить нельзя; крясы зелзные [6]… сочти все: хозяину дорого стоитъ…

— Во сколько времени можно дохать до Юрьева?

— Какъ Богъ дастъ: коли хорошая повтрь, въ недлю добжишь.

— А на будару много положишь?

— Да на какую будару? Есть будары, что 12 т. пудовъ положишь, только рдко, а на эту будару больше 6 т. не положишь.

— Теперь положу только 4, проговорилъ хозяинъ: въ Головы обгружаться [7] не буду.

— Стало получишь 200 рублей за сходъ? спросилъ я Ивана Ивановича.

— Что Богъ дастъ, отвчалъ онъ: а по чемъ чай брали? спросилъ онъ меня.

Я видлъ, что Ивану Ивановичу не хотлось посвящать меня въ свои счеты, которые были, кажется, ясны, — и не сталъ его больше разспрашивать.

Немного погодя я съхалъ на берегъ. При этомъ кстати замтить: въ Усть пристань очень хороша: самыя большія здшнія суда свободно пристаютъ вплоть къ берегу.

Погостъ Устье и имнье г. Назимова стоятъ на самомъ берегу р. Великой, а ближе всего къ берегу — церковь, старинной постройки, съ стнной колокольней. Я отыскалъ священника, который былъ такъ обязателенъ, что взялся самъ показать церковь. Въ церкви, можетъ-быть, и старые образа, да только поновленные; самая большая достопримчательность этой церкви — паникадило, на которомъ значится 7117 годъ (1609).

Осмотрвъ эту церковь, мы съ священникомъ взяли лодку и похали въ деревню Горки, лежащую на оотров, тоже Горки, покупать рыбы на уху.

— Много здсь рыбы, не въ озер, а въ рк? спросилъ я у гребца.

— Въ рки? Ничова. Туточка, какъ кончится Великая, да до Талабска озера, говорятъ, 77 ркъ, между кажинымъ островомъ рка; а ни въ одной теперь ни одной рыбины не словить; весной много понагонитъ; весной большой бываетъ ловъ: понагонитъ снтка, крупной, а теперь ни одной непоймать.

— Вотъ ты сказалъ: „говорятъ, здсь 77 ркъ“, а ты не знаешь, сколько именно ркъ?

— Да рки не считаны; кто ихъ считалъ? Вотъ главныя рки: Ворона рка — проходъ суднамъ; Гладышня — тоже проходъ; не то что Ворона, а все проходъ; а тамъ Средняя, Выкупка, Ершовка, Скоруха… да всхъ и не пересчитаешь.

— Всякой есть имя?

— А какъ же, всякой!

— Скажи, пожалуйста, вс поименно.

— А Богъ ихъ знаетъ! вотъ тоже острова: Гладышня, гд печи, Ситно, Долгой… а всхъ не пересчитаешь: для того: видишь сколько ихъ [8]?…

Въ Горкахъ купили рыбы на 5 копекь столько, что достало на уху мн и всмъ моимъ спутникамъ; рыба была мелкая, это правда, теперь крупной не ловятъ, но все-таки на 5 копекъ….

Хозяинъ будары ухалъ за алебастромъ, и потому работники его, оставшись въ судн, ничего не длали. Когда я вышелъ посл обда, часовъ въ 7 на палубу, ко мн подошелъ работникъ Иванъ, малый лтъ 26–27, темнорусый, статный и видный изъ себя.

— Пришелъ ты, Павелъ Иванычь, посмотрть на наши промыслы? спросилъ онъ.

— Да, такъ пріхалъ покататься.

— Хочешь я теб покажу штуку; такую штуку, какихъ ты, можетъ, сродясь ни видывалъ, а можетъ, и не увидишь. Хочешь?

— Сдлай одолженіе.

Онъ на минуту ушелъ и вернулся назадъ съ компасомъ въ рукахъ.

— Видлъ?

— А что это такое?

— А вотъ видишь, это по нашему называется компасъ, всякіе втры компасъ показываетъ.

— Какой же втеръ лучше?

— Всякій втеръ способенъ, коли по пути; только всякій втеръ свое названіе иметъ.

— Этотъ какъ называется? спросилъ я указывая на N.

— Это Сиверикъ, курчавый бываетъ: какъ задуетъ — волна курчавая; а это Сточень къ Востоку съ меженняго (лтняго) бываетъ; Тепликъ повыше Востоку; это Полуденникъ; Мокрякъ — съ мокрого мста; примчаютъ: подуетъ Мокрякъ — дождь идетъ; Чухонскій Поперечень, Западъ, Русскій Поперечень…. вотъ и вс втры…. По тмъ втрамъ вс суда ходятъ: будары, полубударницы, троеночки, четверки [9].

Показавъ мн эту штуку, мой Иванъ отнесь ее и снова вернулся ко мн.

— Хорошо вамъ теперь, сказалъ я: лежи на боку, да шь хозяйхской хлбъ….

— Эхъ, добрый человкъ! проговорилъ Иванъ: я вдь нанялся на сходъ: мн чмъ скорй, тмъ лучше; вотъ Лёвк — счастье: онъ лтній!..

Еще разъ переночевавъ на ладь, 12 числа поутру я отправился на самое озеро — на Талабско, какъ здсь называютъ, или на Псковское, какъ въ географіяхъ пишутъ. Я уже прежде говорилъ, что р. Великая раздляется на множество рукавовъ; мы хали по главному — по р. Ворон. Вдали на озер виднлись суда; одни шли къ Пскову на парусахъ, другія, шедшія къ Юрьеву, стояли на якоряхъ: ждали повтри. При самомъ вход въ рку (изъ Вороны въ Великую) стояла будара.

— Это будара на мель стала, сказалъ мн Алек. едор.: надо было держать лваго берега, а онъ вишь какъ вправо забралъ! Не скоро стянется.

— А много стягиваться надо?

— Какое много: какой-нибудь сажень, да и того — нтъ!

Отъ будары были брошены два якоря, и хозяинъ съ двумя своими работниками, налягаясь всмъ тломъ, тянули якорь напёрыши.

— Помогай Богъ! крикнулъ Алексй едоровичъ, когда мы поровнялись съ работавшими.

— Милости просимъ! отвчали т.

— Что, сла на мель?

— Ничего не подлаешь, якорь не держитъ, Алексй едоровичь, самъ знаешь: дно мягкое, якорь-то и ползетъ…. Бьемся, бьемся, а и всего-то стянуться во по коль!

Онъ показалъ дале отъ кормы на поларшина.

— Надо было вамъ праваго [10] берега держать…

— Надо, Алексй едоровичъ, надо….

— Дураки! тихо сказалъ мн Алек. едор.; когда мы довольно отъхали отъ будары; тутъ малый ребенокъ не ошибется; а онъ вишь гд затесался!

Въ устьяхъ не хитро: тамъ всего на самой глубот шесть пядъ.

Наконецъ мы выхали изъ Вороны въ открытое озеро, и вдали показались острова: Талабско, Таловенецъ, Верхній, Съемско, Ражитицъ.

— „На Талабск теперь деревня не Талобска, сказалъ Алексй едоровичъ, — а Александровскій посадъ.

— Давно жъ это переименовали?

— А вотъ видишь: какимъ-то случаемъ былъ тамъ, захамши какъ-то, царь Аликсандръ Павловичь, — вотъ чмъ наградить? онъ и веллъ называться не Талабско, а Александровскимъ посадомъ, да и дали имъ полицію, ратушу. Разумется, чести больше, а жить хуже.