Читаем It’s always You (СИ) онлайн бесплатно

========== Hold on ==========

Сейчас было около двух часов ночи, об этом свидетельствовали рядом с моей кроватью часы. Вторую ночь подряд я не могу сомкнуть глаз и нормально выспаться, чтобы хотя бы избавиться от красноты в глазах.

Но, на самом деле, я не была уверенна в том, что это от недосыпа.

Я постоянно пытаюсь сдерживать слёзы, и поэтому глаза постоянно щиплет. Мой же брат подумал, что это всё потому что, по его словам, я курю травку. Тогда он отхватил от мамы оплеуху, за то что наговаривает на сестру.

Мама сразу поняла, что со мной что-то не так, но давить на меня не стала. Лишь грустно поджала губы, и теперь постоянно заглядывает ко мне в комнату, и приносит какие-нибудь фрукты и тёмный шоколад, от которого у меня обычно повышается настроение.

Но не сейчас.

Сейчас я прожигаю взглядом потолок, сложив руки на груди и слыша изредка проезжающие за окном автомобили. Дышать почему-то трудно, словно на рёбра опустили несколько килограммов железа. Ком в горле мешал нормально сглотнуть, на секунду мне показалось, что я задыхаюсь.

Вдохнув больше воздуха, я нащупала на тумбочке стакан с водой, чтобы сделать глоток и избавиться от навязчивого сдавливающего чувства в горле.

Всё, что я хочу делать — плакать и, может быть, покричать, но ничего из этого сделать я не могу. В соседней комнате спит Лиам, сон которого слишком чуток, и он тут же подорвётся ко мне. Вначале чтобы накричать, за то что мешаю ему спать, а затем, когда он увидит моё состояние, то вновь промямлит какую-то дебильную шутку про наркотики и начнёт меня успокаивать.

Я не хочу, чтобы меня жалели. Если хоть кто-то подойдёт ко мне и скажет что-то вроде: «ну, не плачь, Мэди, всё будет хорошо» или «мне жаль, что так произошло», я расплачусь только больше и есть шанс, что тогда меня посадят за убийство.

В школе я продолжаю делать вид, что всё в порядке, чтобы избежать лишних вопросов от подруг. Я знаю, что если начну кому-нибудь объяснять причину своего состояния, то станет только хуже. Я итак медленно добровольно закапываю себя, а признать это в слух будет равно прыжку с многоэтажки.

Хотя, думаю, что все и так всё понимают. Такой исход был предсказуем ещё с самого начала, и я не понимаю на что я надеялась, когда сделала шаг вперёд и погрузилась с головой в омут.

Я утонула добровольно. Добровольно погубила себя и отдала сердце, которое мне вернули разбитым. И здесь нет виновных, кроме меня самой.

Теперь я точно понимаю, что именно имеют в виду писатели или авторы грустных песен про разбитое сердце. Это оказалось хуже, чем я себе представляла. Не романтично и не вдохновляюще. С тебя будто выкачали всю радость и позитив. Знаю, что со временем это пройдёт, но я не уверенна, что смогу когда-либо об этом забыть. Мне кажется, о таком не забывают и это оставляет шрам на всю жизнь и лёгкое недоверие к окружающим.

Я прикрываю глаза и отсчитываю до десяти, при этом не забывая делать редкие вдохи через нос и выдохи через рот. Читала в каком-то паблике, что это помогает успокоиться и в скором времени уснуть. Получается пока что так себе.

Когда мой счёт не дошёл даже до семи, рядом с подушкой завибрировал телефон. Мне не нужно смотреть на дисплей, чтобы понять, кто может позвонить мне в это время. Он знает, что я не сплю. Он всегда всё знает обо мне, выучил все мои привычки до мельчайших подробностей.

Я сильно зажмурилась. До такой степени, что передо мной начали сверкать разноцветные пятна. Пальцы сильно сжались в кулак, а короткий всхлип всё же вырвался из груди. Вдохи и выдохи стали рваными. Мне нужно успокоиться, так и до панической атаки недалеко.

Телефон продолжал вибрировать, хотя прошло уже несколько минут. Он просто звонил ещё раз и ещё. Чувства внутри меня спутались в один не понятный клубок: больше всего на свете мне сейчас хотелось услышать его бархатистый голос, но и больше всего на свете мне не хотелось его слышать. Возможно, у меня уже начало развиваться биполярное расстройство?

Я боюсь того, что сейчас услышу его.

Приподнимаюсь и опускаю ноги на холодный ламинат, таким образом уже сидя на кровати. Бросаю осторожный взгляд в сторону разрывающегося от звонков телефона и сглатываю. Запускаю пальцы в волосы и размышляю ещё несколько секунд.

Я предам сама себя, если сейчас подниму трубку. Сердце стучит с безумной скоростью и всё же я надеюсь, что Лиам сегодня спит крепко и не проснётся от моих следующих действий: я всё же беру в руки мобильник.

Вглядываюсь в экран с горящим именем, от которого внутри меня всё сжимается. Становится почему-то резко жарко. Всё же нажимаю на зелёный значок и тут же включаю громкую связь — так мне психологически проще, не знаю почему.

— Я думал, ты уже спишь, — слышится его голос с хрипотцой. Он звучит настолько разбито, что мне приходится до боли сжать зубы, чтобы не разреветься. Лиам убьёт меня.

— Поэтому ты звонишь мне пятый раз? — Спрашиваю я, правда не понимая его логики. Он звонит мне который раз подряд, при этом думая, что я сплю? Хотя, возможно, есть шанс, что он это сказал ради приличия или чтобы хоть как-то завязать разговор.

На секунду виснет тишина. Она давит на нас слишком сильно. А потом звучит его тяжелый выдох, а затем слова:

— Ты можешь выйти? — Спрашивает он, отчего моё сердце замирает. — Я около твоего дома.

Я молчу. Внутри опять борются противоречивые чувства. И я почти набираюсь смелости, чтобы сказать короткое «нет», но предугадывая мой ответ, он спешит выговорить:

— Пожалуйста, Мэди, — с отчаянием в голосе выговаривает он. — Мне просто нужно увидеть тебя.

— Сейчас спущусь, — переборов себя говорю я сдавленным голосом, тут же сбрасывая трубку.

Я не мечусь по комнате в поисках того, что лучше надеть. Я всего лишь натягиваю на пижаму толстовку, надеясь, что там не слишком холодно.

Дыхание сбивается. Это не первые наши попытки поговорить после расставания. Гарри постоянно пытался меня поймать в школе, в супермаркете и даже пытался вломиться к нам домой, благо, Лиам тогда выпроводил его. Но сейчас это первый разговор, на который я иду добровольно.

Пытаюсь идти тихо, чтобы никого не разбудить. Дело даже не в том, что я так сильно беспокоюсь о их сне, просто не хочу, чтобы мама и Ли знали о том, куда я иду и в какое время. Лиам так вообще будет в бешенстве, ведь всей душой ненавидит Гарри и отгораживает меня от него всё это время, пытаясь тому доказать внятно, чтобы тот не приближался ко мне даже близко. Один раз дошло до драки, но Зейн вовремя появился и разнял их.

Открываю дверь чёрного входа, которая выходит на задний дворик. Я точно уверенна, что он именно там. Обычно, если нам нужно было зачем-то увидеться среди ночи, мы это делали на заднем дворе моего дома: Стайлс приезжал ко мне, чтобы мне не приходилось ходить по темноте и нам до безумия нравилось сидеть под деревом на декоративной качели.

Мы могли там просидеть до утра просто разговаривая, целуясь или просто сидя в тишине.

Сейчас мне было трудно даже смотреть на этот задний чертов дворик.

Мне не приходится искать взглядом Гарри, я вижу его сразу, как только открываю двери. Он сгорбившись сидит на той самой качели.

Его локти находятся на коленях, а пальцы сжимают переносицу. Он делает так всегда, когда нервничает.

Одинокий фонарь освещает это место, поэтому мне не приходится вглядываться, а вижу я всё предельно четко. Вплоть до упавших на его лицо кудряшек, которые я так сильно любила и в то же время ненавидела.

Я остановилась. Как бы странно это не звучало, но в последнее время мне не привыкать видеть Стайлса в такой позе. Раньше он никогда себе такого не позволял. Внутри него бурлила аристократическая британская кровь, он практически постоянно ходил с ровной осанкой, будто светясь благородием. Как бы не так.

Сейчас по-особенному сильно хотелось дотронуться до него. Мне так сильно не хватает его рядом, что меня словно начинает ломать.

Гарри Стайлс был для меня чертовым героином и я ничего не могла сделать со своей зависимостью от него.

Я делаю несколько шагов к нему и только тогда он замечает меня. Он поднял голову, от чего его волосы упали на глаза, но мигом исправил ситуацию, заправляя их за ухо. Его зелёные глаза сверкнули от облегчения. Наверное, он уже и не надеялся, что я всё таки выйду.

А затем он скользнул взглядом по тому, в чём я одета и недовольно хмыкнул, но промолчал. Наверняка подумал о том, что я идиотка, раз выперлась на улицу в одних шортах и толстовке.

Я останавливаюсь совсем рядом и мечусь, не зная, сесть на качели рядом или остаться стоять?

Выбрав первый вариант, я сажусь совсем близко к нему, так, что могу чувствовать его колено рядом со своим. Не знаю, зачем так близко, само получилось.

Он сидит тихо, но по спине я вижу насколько он напряжен. Вижу только его профиль. Лицо спокойное, расслабленное, но я знаю, что кроется за ним. Он всегда прекрасно контролировал свои эмоции. Почти всегда.

Ровный нос, длинные ресницы и эти выделяющийся скулы. Ему бы следовала сниматься для какого-то модельного журнала, а не учиться в старшей школе и прожигать свою жизнь.

Гарри поворачивает ко мне голову и впивается в меня долгим изучающим взглядом. Сейчас его зелёные глаза кажутся намного темнее. Он смотрит, словно пытается запомнить каждую деталь.

Понимает, что это конец. Что это, возможно, наш последний разговор, когда мы можем так смотреть друг на друга.

Сейчас мне до безумия хочется коснуться до него, но я вовремя отдёргиваю себя. Я не могу этого сделать.

И он замечает мою секундную слабость, поэтому тем самым бархатным голосом, с британским акцентом говорит:

— Ты помнишь, как всё начиналось?

Эти слова окончательно добивают меня. Я, правда, старалась не плакать эти несколько дней при людях. Тем более, при Гарри. Я не хотела показывать ему насколько же сильно мне больно, но сейчас я не контролировала ни себя, ни свои эмоции.

Боль скреблась внутри, хотелось рыдать навзрыд, но я до боли сжала кулаки. Дурацкая привычка от которой не могу избавиться с самого детства.

По щекам скатилось несколько капель слёз и я закрыла глаза, не в силах больше смотреть на него. Сильно прикусила и без того искусанные губы.

Знаю, что сейчас он смотрит на меня, но ничего не могу с собой поделать. Чувствую как его пальцы касаются моих щёк, стирая солёные дорожки, но на их месте появляются новые. Чувствовать его касания, все равно что обжечься о плиту. Собираю остатки гордости и отдёргиваю лицо от его рук, слыша разочарованный вздох Гарри.

Я не могу открыть глаза, потому что я буду видеть в них мольбу. Отчаяние, разочарование в самом себе, боль.

— Помню, — мой голос дрожит и я уже не в силах сдерживать свои эмоции.

Я итак сдерживалась долго. Больше не могу.

***

Девять месяцев назад

Вошедши в кабинет физики я сразу заметила, что моё место занято. Наверное, скрип моих зубов был слышен по всей округе. Глаз нервно дёрнулся, я сжала кожаную сумку в руках. Этот идиот с зелёными глазами успел надоесть мне так, что мне хочется его придушить где-то.

Я перевелась в эту грёбаную школу для элитных детишек пару месяцев назад и мне уже хочется сломя голову бежать забирать документы и единственное, что меня останавливает, так это гордость. Я не буду терять то, к чему так долго шла из-за одного несносного павлина, который уже успел вытрепать мне нервы.

Всё было как в подростковом клишированном фильме. Я новенькая, а он главный красавчик школы, за которым томно вздыхают вся женская половина учебного заведения. У меня в голове не укладывается, что они нашли в этом засранце? Кроме смазливой мордашки и папиных денег у него не было ровным счетом ничего, в том числе мозгов. Он до сих пор не выучил теорему Пифагора, о чём с ним вообще можно говорить?

После того как мы с ним перегрызлись один раз в коридоре, он не может от меня отвалить. Гарри-чёртов-Эдвард-Стайлс находил любую возможность задеть меня. Он даже начал посещать уроки физики, хотя раньше его здесь никто не видел. Он выводил меня из себя раз за разом, а для учеников и даже некоторых преподавателей это было бесплатное представления, никто даже не скрывал, что за этим интересно наблюдать. И если я не ошибаюсь, нам даже посвятили отдельную страничку в инстаграме, каждый раз выкладывая посты с детальным описанием нашей новой стычки. Им не было чем заняться, а Гарри не стал терять бдительность и воспользовался этим, чтобы стать ещё более популярным. Именно поэтому он не может спокойно пройти мимо меня.

Я быстрым шагом направилась к своей парте, которая была бесцеремонно занята.

Стайлс весело переговаривался с группкой сидящих рядом девушек и парней, некоторых из них я вообще не видела ни разу.

Остановившись над ним, я грозно сложила руки на груди, прожигая взглядом точеное лицо юноши. Я совру, если скажу, что он некрасив.

Ладно, по-честному, то он выглядит как ребёнок Апполона и Афродиты. Понятия не имею, как это возможно, но иногда я за собой замечала, что пялюсь на него. Но чисто из-за эстетического удовольствия.

Поняв, что никто не собирается обращать внимания на меня, я показушно громко прочистила горло и вскинула бровями. И, Аллилуйя, он снизошёл и повернул ко мне голову, с лукавой улыбкой глядя на меня из-под опущенных ресниц. Его глаза были словно два изумруда притягивали, но об этом он никогда не узнает.

Сидящие в кабинете подростки тут же обратили внимание на нас. Некоторые даже достали телефоны, надеясь на что-то весёлое.

— Что-то хотела, Мэделин? — Спросил он ненавязчиво, хотя прекрасно понимает в чём дело. И прекрасно понимает, что бесит меня только больше в данный момент.

— Это моё место, — сердито промолвила я, для убедительности склоняясь чуть ниже над ним, одной рукой упираясь об парту, а другой недовольно тыкая пальцем на ту самую парту.

— Правда, что ли? — наигранно удивился он. — Разве, она подписана?

Я хмыкнула, закатив глаза. Детские выходки Стайлса будили во мне азарт и сдаваться я точно не собиралась.

— Вообще-то, то да, — натянула я довольную улыбку, наблюдая за эмоциями Гарри. — Смотри, барашек.

Пальцем я обвела написанное «Мэделин» и обведённое в сердечко. Сейчас я чувствовала себя победителем.

Гарри поднял на меня нахальный взгляд, а на его губах появилась усмешка, на которой я зачем-то задержала дольше положенного времени внимание. И это не скрылось от него.

— Так отбери это место, Мэди.

Он сказал это негромко, приподнимаясь и шепча эти слова мне на ухо, обдувая своим дыханием. Предательские мурашки пробежали по моей коже и я сжала в тонкую линию губы, наблюдая как самоуверенно улыбается Стайлс, доволен моей реакцией. Он всё ещё находится слишком близко и меня это вымораживает.

— Тебе три года, что ли, Стайлс? — раздраженно, сквозь зубы цежу я. — Я не буду драться с тобой за эту чертову парту.

— Как хочешь, златовласка, — ненавижу когда он меня так называет!

Раздражение разлилось по венам. Этот парень сводит меня с ума, в самом прямом смысле этого слова.

Я обхожу парту и встаю рядом с ним. Не знаю, на что я надеюсь, но пытаюсь силой сдвинуть Стайлса со стула.

— Ты, блин что, тонну весишь?

С его груди вырывается лишь беззлобная порция смеха, а его плечи немного трясутся. Я бы посчитала это довольно привлекательной картиной, если бы не обстоятельства.