Читаем Источник Вечности онлайн бесплатно

Высокий и грозный дворец высился на вершине хрупкой скалы столь ненадежно, что казалось, вот-вот рухнет в глубины темных вод у ее подножья. Но когда-то давно, когда с помощью магии, объединившей камень и дерево в единый облик, был построен обнесенный высокими стенами замок, каждый, кто видел его, вздыхал от восхищения. Его башни были деревьями, а острые шпили и широко распахнутые окна — скалой. Стены были из лавы, поднятой и переплетенной красиво ниспадающими виноградными лозами и гигантскими корнями. Сотни огромных древних деревьев, переплетаясь, образовывали чудный зал, главную часть дворца. Склонившись, они ограничили круг, по каменному полу которого извивались виноградные лозы.

Раньше дворец восхищал. Но теперь — внушал ужас. Его окутывала аура, выбивающая из колеи, не говоря уже об этой неспокойной ночи. Кто осмеливался бросить взгляд на древний венец архитектурной мысли, тут же отводил его в сторону.

Но и воду, бьющуюся у подножия скалы, нельзя было назвать спокойной. Черное как смоль озеро билось в неистовом, неестественном смятении. Вспенившиеся волны поднимались ввысь до самых стен замка и с грохотом разбивались вдали. По его бескрайней поверхности гуляли молнии, сверкая золотыми, багровыми и зелеными, как гниль, искрами. Гром грохотал подобно тысяче драконов; и те, кто жили у этих берегов, в спешке запирали двери, напуганные бурей, разыгравшейся не на шутку.

На стенах дворца сердито осмотривала округу зловещая стража, облаченная в зеленые, как трава, доспехи и вооруженная пиками и мечами. Стражи не сколько следили за дворцом, охраняя его от нежданных и не очень-то умных гостей, посмевших пролезть сюда, сколько незаметно бросали быстрые взгляды вовнутрь... в главную башню, где они чувствовали бившую ключом и не поддающуюся смертным умам силу.

И в этой высокой башне, в каменной зале, скрытой от посторонних глаз, над гексаграммой, начертанной на полу, склонились высокие и худые существа в мантиях, переливавшихся бирюзовым цветом и стилизованных серебряными изображениями природы. В центре символа были знаки на языке столь древнем, что владеющие им давно уже попрощались с этим миром.

Сияющие серебряные без зрачков глаза пристально смотрели из-под капюшонов на то, как ночные эльфы бормотали заклинание. Пока символ переполнялся магией, по их темно-фиолетовой коже ручейками стекал пот. Кроме одного, все были измождены и вот-вот готовы рухнуть от усталости. Но у надзиравшего за прочтением заклинания были не серебряные, как у остальных, а черные глаза с рубиновыми прожилками. Но, несмотря на ненастоящие глаза, он видел каждую деталь, каждое движение. Его худое лицо, худое даже для эльфа, выражало ожидание и нетерпение, в то время как он безмолвно управлял чародеями.

Кое-кто еще впитывал каждое слово и жест. Она сидела на роскошном троне из слоновой кости, ее пышные серебряные волосы обрамляли идеальные черты лица, а шелковое платье — золотое, как и ее глаза, — подчеркивало все прелести ее утонченной фигуры. В каждой черте ее была королева. Откинувшись назад, она маленькими глотками пила вино из золотого кубка. Ее браслеты, украшенные драгоценными камнями, позвякивали при каждом ее движении, а рубин в ее диадеме сиял в свете волшебных энергий, призываемых эльфами.

Время от времени ее пристальный взгляд смещался на темноглазую фигуру, ее полные губы сжимались в пробуждающихся подозрениях. Однако как только он бросал быстрый взгляд ей в глаза, как будто чувствуя ее, все подозрения исчезали, сменяясь томной улыбкой.

Пение продолжалось.

Темное озеро безумно пенилось.

Шла война. И война закончилась.

Крас знал, что со временем историкам придется сделать опись того, что произошло. К сожалению, они легко могли упустить несчетные потерянные жизни, разоренные страны и тот маленький шаг, что отделял этот смертный мир от гибели.

— Даже в памяти драконов она не могла храниться вечно, — призналось само себе бледное существо в серой робе. Он прекрасно это понимал. Он был высоким, с эльфийским телосложением и ястребиными чертами лица, серебряными волосами и тремя длинными шрамами, спускавшимися вниз по правой щеке. По крайней мере, так его видело большинство. Но это была лишь его малая часть. Многим он был известен как волшебник, но лишь при избранных он называл себя Кориалстраз — имя, которое мог носить лишь дракон.

Крас был драконом, величественным красным драконом, самым молодым из супругов великой Алекстразы. Она, Аспект Жизни, была его возлюбленной… и, все же, он снова покинул ее, чтобы изучить состояние смертных.

В вырубленной в скале пещере, которую он выбрал своим новым пристанищем, Крас осматривал мир Азерот. В мягко сияющем кристалле он мог увидеть то место и то существо, которое пожелает.

И везде, куда бы ни посмотрел дракон-маг, он видел лишь смерть.

Казалось, будто еще вчера неуклюжие зеленокожие бугаи, которые звали себя орками, вторглись через портал в этот мир и были побеждены. Все, что от них осталось, охранялось в лагерях, потому Крас думал тогда, что земля готова для мира. Но этот мир оказался слишким недолгим. Альянс — ведомая людьми коалиция, находившаяся на передовой линии сопротивления — сразу же начал крошиться на глазах: его монархи грызлись друг с другом ради власти. В каком-то смысле виной этому было и влияние драконов — или вернее одного дракона, Смертокрыла — но все же, Альянс разъедали алчность и гордыня гномов, людей и эльфов.

Но даже это можно бы было пережить, если бы не пришествие Пылающего Легиона.

Сейчас Крас осматривал далекий, лежащий далеко за морем Калимдор. Даже теперь он напоминал землю после извержения вулкана. Никакой жизни, никакого подобия цивилизации не осталось в этих краях. Но не природа ранила эту землю. Пылающий Легион не оставлял за собой ничего, кроме смерти.

Огненные демоны пришли из мест, что лежат за этойреальностью. Магия была тем, что они искали, они ее пожирали. Нападая вместе со своей омерзительной пешкой, Карающей Плетью, они мыслили опустошить этот мир. Однако они не рассчитывали на самое маловероятное — возникновение “Всеобщего Союза”.

Орки, бывшие их марионетки, обернулись против них самих. Они присоединились к людям, эльфам, гномам и драконам, чтобы победить демонических воинов и омерзительных тварей и откинуть их остатки назад, в адские земли. Многие погибли, но выбор…

Дракон-маг фыркнул. По правде говоря, выбора не было.

Крас сделал медленные движения пальцами над сферой, призывая видение орков. Изображение затуманилось, затем открылась гористая, каменистая местность в глуби этих земель. Суровая, но полная жизни земля, способная поддержать новых жителей.

Уже сейчас отдельные каменные строения возвышались в главной части поселения, где управлял Вождь и один из героев войны, Тралл. Высокие, круглые здания, разделенные на четыре части, были грубы по стандартам большинства других рас, но орки любили все основательное. Для орков долгое время было излишеством иметь свой родной дом. Они так долго были бродягами или заключенными, что понятие «дом» было для них почти утеряно.

Несколько крупных зеленоватых фигур вспахивали поле. Видя клыкастых, звероподобных рабочих, Крас удивился понятию «орк-пахарь». Тралл, весьма необыкновенный орк, охотно хватался за идеи, способные вернуть стабильность его народу.

Стабильность была тем, в чем очень сильно нуждался весь мир. Другим движением руки маг-дракон отбросил Калимдор, вызывая теперь более близкое место — некогда гордую столицу его любимого Даларана.Управляемыйволшебниками Кирин Тора, верховными магами, он был на передовой линии войны между Альянсом и Пылающим Легионом в Лордероне и одной из первых и самых желанных целей вернувшихся демонов.

Половина Даларана лежала в руинах. Некогда гордые шпили были разбиты вдребезги. Великие библиотеки сожжены. Знания неисчислимых поколений были утеряны… а с ними и бесчисленные жизни. Даже совет сильно пострадал. Некоторые из тех, кого Крас считал друзьями, или, по крайней мере, уважал как коллег, были убиты. Руководство было в смятении, и он знал, что должен предпринять меры помощи. Даларан должен говорить единым голосом, хотя бы для того, чтобы сохранить раскалывающийся Альянс целым.

Однако, несмотря на смятения и беды, ждущие впереди, дракон продолжал надеяться. Мировые проблемы не были непреодолимы. Не было страха перед орками, не было страха перед демонами. Азерот боролся, и Крас считал, что этот мир, в конце концов, выживет, и был полон надежды, что крайбудет процветать.

Он опустил изумрудный кристалл и поднялся. Королева Драконов, его возлюбленная Алекстраза, ждала его. Она подозревала о его желании вернуться, чтобы помочь смертному миру, и из всех драконов только она его понимала. Он стал самим собой, попрощался с ней, лишь на время, и отправился в путь раньше, чем сожаление остановило его.

Это место было выбрано им в качестве пристанища не только из-за его уединенности, но также из-за размеров. Выйдя из маленькой комнаты, Крас вошел в зубчатую пещеру,высота которойбез труда могла состязаться с ныне утерянными башнями Даларана. Целая армия могла расположиться в этой пещере и так и не заполнить ее.

В самый раз для дракона.

Крас вытянул руки… и его узкие пальцы начали вытягиваться дальше, становясь когтями. Его спина изогнулась, и рядом с плечами прорезалась пара отростков, которые быстро превращались в сильные крылья. Его длинные черты лица вытянулись, становясь змеиными.

Одновременно с этими изменениями Крас увеличивался. Он стал в четыре, пять, даже в десять раз больше человека и продолжал расти. Всякое подобие с человеком или эльфом быстро исчезло.

Из волшебника, Краса, он стал Кориалстразом, драконом.

Но, посередине перевоплощения, отчаянный голос наполнил его голову. — Кор… страз…

Он запнулся, почти вернувшись в человеческую форму. Крас моргнул и внимательно оглядел огромную комнату, в поисках источника крика.

Ничего. Маг-дракон ждал и ждал, но зов не повторялся.

Пожав плечами и посчитав это результатом своей неуверенности, он снова начал перевоплощение — и снова, отчаянный голос закричал:

— Кориалстра…

Еще раз… он был уверен, что ему не показалось. Немедля он мысленно ответил.

— Я слышу тебя! Что тебе надо?

Ответа не последовало, но Крас чувствовал оставшееся отчаяние. Сосредоточившись, он попытался достать, установить связь с тем, кто так сильно нуждался в его помощи, с тем, кто на самом деле не должен нуждаться в чьей-либо помощи вообще.

— Я здесь! — ответил дракон-маг. — Почувствуй меня! Дай мне знать, что произошло!

Он почувствовал едва заметное прикосновение, слабый намек о каком-то бедствии. Крас сосредоточил каждую йоту своего существа на скудной связи, надеясь… надеясь…

Ощущение присутствия дракона, чья кажущаяся маленькой магическая сила превосходила его собственную в тысячи раз, потрясло Краса. Ощущение веков, тысячелетий поглотило его. Крас чувствовал, как само Время окружило его, во всем своем ужасном величии.

Не Время… не совсем… но тот, кто был Аспектом Времени.

Дракон Времени… Ноздорму.

Он был одним из четырех великих драконов, четырех Великих Аспектов, из которых его любимая Алекстраза была Жизнью. Сумасшедший Малигос был Магией, а эфирная Изера влияла на Сон. Они вместе с постоянно грустно размышляющим Ноздорму представляли собой само мироздание.

Крас поморщился. По правде говоря, было пять Аспектов. Пятого когда-то называли Нелтарионом… Хранителем Земли. Но во времена столь давние, что Крас уже почти не мог их вспомнить, Нелтарион предал своих товарищей. Хранитель Земли обернулся против них и взял себе новое, более подходящее имя.

Смертокрыл. Разрушитель.

Сама мысль о Смертокрыле вывела Краса из шока. Он отсутствующе прикоснулся к трем шрамам на щеке. Неужели Смертокрыл снова вернулся в этот мир? Потому ли великий Ноздорму так страдает?

— Я слышу тебя! — мысленно обратился Крас, напуганный причиной зова. — Это… это Разрушитель?

Но в ответ, его ударил ряд удивительных изображений. Изображения выжигались в его сознании так, что Крас никак не смог бы их забыть.

В любой из двух форм, Крас, как бы ни был он приспособлен и одарен, не мог тягаться с необузданной силой Аспекта. Мощь мысли другого дракона отбросила его назад, к ближайшей стене, где он упал без сознания.

Спустя несколько минут Крас заставил себя подняться с пола, но даже сейчас у него кружилась голова. Отрывки чужих воспоминаний терзали его чувства. Он ждал, пока не прояснится сознание.

Медленно его мысли пришли в норму, достаточно для того, чтобы он смог осознать все, что сейчас произошло. Ноздорму, Повелитель Времени, отчаянно кричал, ища помощи… его помощи. Но странно то, что он обратился к более низкому дракону, а не к таким как он.

Но то, что было причиной такой нужды Аспекта, могло быть монументальной угрозой покою Азерота. Почему тогда он выбрал одинокого красного дракона, а не Алекстразу или Изеру?

Он снова попытался дотянуться до великого дракона, но его усилия привели лишь к тому, что у него снова закружилась голова. Придя в порядок, Крас попытался решить, что же ему теперь делать. В особенности одно изображение постоянно требовало его внимания, изображение снежных вершин гор Калимдора. Что бы ни хотел Ноздорму объяснить ему, это явно было связано с этим опустошенным краем.

Красу надо исследовать это место, но ему нужен одаренный помощник, кто-то, кто способен легко приспособиться к ситуации. Хотя Крас гордился своей способностью быстро принимать решения, эти решения, по большей части, были упрямы и негибки. Ему нужен был кто-то, кто умел слушать, но также мог мгновенно принять решение, исходя из развивающихся событий. Нет, в таком путешествии, когда ничто не могло быть предугадано, хорошо послужить может лишь одно существо, человек.

А точнее, человек, которого зовут Ронин.

Чародей…

В Калимдоре, в степях дикой страны, престарый седой орк низко склонился над дымным огнем. Бормоча слова, зародившиеся в другом, давно потерянном мире, зеленый, как мох, старик бросил несколько листьев, из-за чего и так уже густой дым повалил еще сильней. Дым наполнил его скромную деревянную хижину, построенную на земле.

Почти лысый пожилой орк нагнулся и вдохнул. Его утомленные карие глаза были испещрены жилками, и кожа висла мешком. Его зубы были желтыми и обколотыми, один из его клыков был сломан много лет назад. Он едва ли мог встать без чьей-либо помощи и шел медленно, ссутулившись.

Но даже самые жестокие воины платили ему дань уважения — как шаману.

Щепотка костной пыли, немного рыжевато-коричневых ягод… все это часть проверенных и верных традиций, воскрешенных орками. Отец Калтара обучал этому его даже в темное для Орды время, так же, как и дед обучал перед этим его отца.

И теперь увядающий шаман надеялся, что его учили хорошо.