Читаем Скрытый Пророк онлайн бесплатно

Перевод с английского осуществлён Гутковским Дмитрием (aka D@mmy) в 2012 г. специально для http://indiablo.ru/ — официального фансайта по игре Diablo III. Изменение переведённого текста без уведомления переводчика не приветствуется. С другой стороны, сообщить о найденных ошибках, а также оставить свои пожелания и предложения вы можете, написав по адресу: dimchik2001@mail.ru.

Перевод любительский и предназначен для общего ознакомления с книгой. Все права на книгу принадлежат её автору Ричарду Кнааку и компании Blizzard Entertainment.

Для всех моих читателей, служащих в вооружённых силах, — для настоящих героев.

…и с разрушением главного храма Триединого и исчезновением его хозяев Ульдиссиан, сын Диомеда, и его эдиремы распространились по землям, очищая их от последних заметных следов этой секты. Пламя правосудия и пламя мести пожирали почти всё, что осталось от Культа Трёх.

Но Собор Света всё ещё стоял, и миссионеры Пророка спешили занять места для проповедей, оказавшиеся вакантными после падения Триединого. Никогда они не выступали открыто против эдиремов, но всегда ступали по их следам, чтобы помочь жертвам заново отстроиться и дать утешение.

Занятый своими растущими силами и уверенный, что Собор не может противостоять правоте его намерений, Ульдиссиан закрывал глаза на эти попытки, кажущиеся ему жалкими. Сражаясь с фанатиками и демонами, он не замечал тонких деяний ангела Инария, который был известен массам как прекрасный молодой глава секты. Даже дракон Траг’Оул и нефалем Ратма, отказавшийся от своего отца, Инария, не ведали о помощи, которую оказывал им ангел в борьбе с Триединым.

Но если таков был их грех, то он ложился и на Инария, ибо тот не сумел осознать, что борьба за душу мира под названием Санктуарий стала заметна другим…тем, кто мог возжелать забрать добычу себе либо уничтожить всё сущее.

И никто из них, ни даже скрытый Пророк или сам Ульдиссиан, ещё не поняли, чем постепенно становился сын Диомеда…

Мужчина по центру пентаграммы закричал, когда Зорун Тзин использовал магию, чтобы снять очередной участок кожи. Маленький лоскуток три дюйма на три методично и без промедлений свернулся трубочкой. На его прежнем месте осталась кровоточащая рана с открытыми взору мускулами и сухожилиями. Струйки крови вытекали из раны, стекали по голому телу мученика и прибавлялись к той крови, что уже украшала пол.

Сухопарый, бородатый маг совсем не беспокоился о каплях на камне. Они будут собраны позднее для других целей, никак не связанных с нынешним интересом темнокожего кеджани. Совет кланов умудрился прекратить вражду и уговорить его узнать как можно больше о фанатиках, заполонивших землю, фанатиках с силами невероятными.

Дело было не в том, что эти эдиремы, — как они себя называли, — разрушили могущественный Храм Триединого. Кланы магов были более чем счастливы избавиться от могучей секты, ведь в первую очередь она вырывала у них влияние. В самом деле, это была одна из главных причин начала вражды, поскольку кланы сражались за те немногие остатки власти, что остались в их распоряжении.

Нет, до такой степени, что они наконец пришли к какому-то соглашению, кланы раздражало то, что эдиремы в большинстве своём были никем иным, как неучёными деревенщинами. Это были фермеры, рабочие и им подобные, и при этом их лидер посулил им способности, которые маги изо дня в день старательно вырабатывали большую часть жизни. Кроме того, до нынешнего времени эти способности использовались с таким безрассудством, которое подвергало опасности очень многое. Было ясно, что эдиремы представляют угрозу и их нужно унять.

А кто лучше справится с этой задачей, чем кланы магов? Под их строгим руководством эти таинственные силы можно должным образом изучить и использовать.

— Я повторяю, — рявкнул Зорун. — Ты видел, как чужаки разрушили целый храм голыми руками! Какие слова они при этом произносили? Какие жесты совершали?

— Не-не знаю! — заорал узник. — Я… Я клянусь! — мужчина был лысым, но ещё в хорошей форме, несмотря на допрос, которому подверг его маг. Однажды он был храмовым стражником — одним из немногих, кому удалось избежать лап фанатиков. Зоруну понадобились недели скрупулёзных поисков, чтобы найти одного этого человека — так далеко забирались в своём бегстве выжившие служители Триединого. — Я клянусь, это та-так! Они… Они н-ничего такого не делали!

Взмахом руки кеджани закончил снимать кусочек кожи. Пленник издал новый крик боли. Маг с оранжевым поясом нетерпеливо ждал, пока стихнет крик, прежде чем снова заговорить:

— Ты же не думаешь, что я поверю, будто они пожелали что-то, и это случилось. Магия так не работает. Она требует концентрации, жестикуляции и длительной практики.

Он не получил от узника ничего, кроме мучительных вздохов. Хмурясь, Зорун Тзин медленно стал обходить пентаграмму кругом. Восьмиугольная комната, в которой он весь последний день допрашивал бывшего стражника, была тщательно вычищена и опрятна. Каждый пузырёк, каждый свиток, каждый артефакт располагались на своём месте на своей полке. Зорун считал, что опрятность и порядок были важнейшими компонентами успеха в науках. В отличие от некоторых магов он не дал суматохе овладеть им; не давал он и пыли с паразитами превратить его святилище в свинарник.

Даже если говорить о внешнем виде, кеджани старался оставаться безупречно чистым. Его коричневая широкоплечая туника и свободные штаны были недавно очищены. Он поддерживал должную форму и длину бороды. Даже его редеющие седые волосы были искусно зачёсаны назад.

То, какой образ жизни он вёл, возможно, указывало на то, почему Зорун так добивался секретов фанатиков. Они были подрывающим, хаотическим фактором, а их колдовство, по-видимому, основывалось на прихоти и эмоции. По правде сказать, в то время, когда совет обратился к нему с этим заданием, Зорун уже тайно работал над ситуацией. Разумеется, он им этого не сообщил: в противном случае они могли бы не согласиться на список требований, которые должны быть удовлетворены в случае успеха.

Нет, никакого «в случае» быть не могло. Зорун не допустил промаха.

— Ты видел лидера ассенианцев, этого Ульдиссиана уль-Диомеда. Это правда?

— Д-да! Да! — закричал стражник почти радостно оттого, что может ответить хоть на какой-то вопрос. — Видел его! Бледный! О-он… Был фермером, говорят!

— Землекоп, — презрительно процедил заклинатель. — Немногим лучше животного.

Фигура над пентаграммой издала булькающий звук — должно быть, в знак согласия.

— Говорят, что он сам разрушил храм. Ты видел это?

— Н-нет!

Ответ рассердил Зоруна:

— Значит, я зря теряю с тобой время.

Он сделал жест, и истекающая кровью фигура вдруг начала задыхаться. Израненный стражник захрипел от удушья. Он попытался дотянуться до горла, которое стало безобразно раздуваться вокруг кадыка. Однако даже если бы руки пленника кеджани и были свободны, — а это, конечно, было не так, — он ничего бы не смог сделать, чтобы остановить работу заклинания Зоруна.

Издав последний несвязный крик, стражник поник. Зорун Тзин наконец дал телу упасть на пол, где оно довольно неуклюже растянулось поверх узора.

— Терул!

На его зов приковылял неповоротливый кеджани со слишком маленькой головой. На нём ничего не было надето кроме простой туники. Лицо напоминало мордочки маленьких приматов, священных для многих жителей нижних земель, хотя Зорун видел в них не больше божественного, чем в своём слуге. Терул великолепно исполнял прямые приказы, не задавая вопросов, — потому заклинатель и подобрал его в трущобах.

Терул хрюкнул, тем обычно и кончалась его речь. Его чересчур маленькая голова низко наклонилась к хозяину.

— Тело, — больше Зоруну ничего не нужно было говорить. Слуга понял в точности, чего желал хозяин. Терул подхватил мёртвого стражника, словно тот ничего не весил, не обращая ровным счётом никакого внимания на кровь, стекающую с его кожи. Хозяин обучил великана всегда наводить чистоту после.

Терул с трупом заковылял прочь. В канализации под городом Кеджаном текло множество протоков. Все они в конечном итоге вытекали в реку за пределами городских стен. А там уже дикие внешние земли, которые древние так же называют Кеджаном, покончат с отбросами.

Взглянув на лужицу крови и кровавую дорожку, которую Терул оставил за собой, Зорун пробормотал заклинание и начертал нужные символы. С огромным удовлетворением он наблюдал, как алая жидкость беспрепятственно и подчистую скатывается к пентаграмме, не оставляя позади ни следа. Сколь многие из совета способны совершить такую проделку? Зоруну понадобилось десять лет, чтобы отточить это заклинание…

Он скорчил рожу. Сомнений нет, Ульдиссиан уль-Диомед может выполнить то же одним только взглядом.

«Так не должно быть… А если и должно, то это я должен уметь делать это, а не какой-то там простофиля-крестьянин!».

Зорун схватил плащ и отбыл из святилища. Нужно было посетить кое-кого, чтобы собрать необходимые предметы для работы. Могло потребоваться пойти на сделки, о которых лучше не знать тем, кто его нанял. Секреты магов ценнее простых монет или драгоценностей. Они стоят жизней.

И если планы Зоруна сработают, как надо, одной из этих жизней станет жизнь ассенианца Ульдиссиана.

— Ты должен поговорить со своим братом, — подстрекнул Ратма, в его обыкновенно невыразительном голосе чувствовался намёк на тревогу. — Он становится безрассудным по мере того, как его способности набирают силу.

— Что нового я скажу ему? — спросил Мендельн, пожимая плечами. Собеседники одновременно были похожи и составляли контраст друг другу. Ратма был выше, чем большинство людей, и его совершенные черты были словно высечены великим скульптором. Кожа его была бледнее, чем у любого другого живого человека, и это только подчёркивали чёрный плащ с капюшоном и мантия, которые он носил.

Мендельн уль-Диомед, в свою очередь, был среднего роста и сложен проще. Он был сыном фермера, хотя сам и не был таким уж хорошим фермером. Его широкий нос делал его безобразным по сравнению с собеседником. Его волосы казались светлее рядом с непроницаемой чернотой волос Ратмы.

И всё же по своему поведению, по речи и одежде они более походили на братьев, чем он и Ульдиссиан. Мендельн носил плащ и одежды, сходные с одеждой Ратмы, а его кожа, пусть и носила розоватый оттенок, всё же была гораздо бледнее обычной — особенно для ассенианца, который должен был бы, подобно брату и Серентии, загореть и стать почти таким же тёмным, как жители нижних земель.

Правда, не было ничего удивительного в том, что Мендельн так сильно походил на Ратму. Последний выбрал сына Диомеда своим учеником — первым смертным, который изучал путь сына ангела и демона.

— Он думает, что поступает целесообразно, — продолжал Мендельн. — Слухи о новых шевелениях Триединого заставили его принять решение покончить с ними раз и навсегда. Это имеет для него смысл, как и для многих других. Этот ход мысли понятен даже мне.

Плащ Ратмы закружился вокруг него, несмотря на отсутствие ветра. Мендельн часто гадал, уж не живой ли этот предмет одежды, но никогда не спрашивал об этом владельца.

— Но так он остаётся слеп к моему отцу, — напомнил ему высокий человек. Ратма был Древним, представителем первого поколения родившихся в этом мире, известном немногим избранным как Санктуарий. Он, как и все из этого поколения, был потомком беглецов с Высшего Неба и Пылающего Ада, которые отвергли извечный конфликт и собрались вместе в поисках новых способов существования.

И они нашли способ, и некоторое время существовали в месте, созданном их руками, скрытые от видения двух несметных сил. Однако, найдя общность, беглецы положили начало своему падению. Сходство взглядов привело к тому, что они породнились, и это дало начало поколению Ратмы — первым людям.

Поначалу новые дети казались довольно безобидными, но когда они начали проявлять силы — силы, несходные с силами родителей и обладающие неограниченным потенциалом, — ангел Инарий, лидер группы, провозгласил их надругательством над естеством. Только благодаря увещаниям нескольких товарищей он не стал действовать незамедлительно. В конце концов он и другие беженцы согласились отправиться в свои отдельные убежища, чтобы хорошенько там обдумать судьбу своих детей.

Но среди них нашлась та, что уже приняла решение. Возлюбленная самого Инария, демон по имени Лилит, тайком охотилась на остальных демонов и ангелов, убивая их одного за другим. В своём безумии и тщеславии она считала себя спасительницей детей и потому единственным существом, имеющим право уготовить им предназначение.

Предназначение, в котором она выступала госпожой над всем.

Однако она очень сильно недооценила Инария. Обнаружив её предательство, он изгнал её из Санктуария. Затем он использовал огромный кристалл под названием Камень Мира, — который был создан, чтобы скрывать Санктуарий от всех, — и изменил артефакт так, что он влиял на врождённые силы детей и уменьшал их, пока они не стали совсем незаметными.