Читаем Испытание музой (СИ) онлайн бесплатно
Испытание музой
Человек бывает вполне человеком
лишь тогда, когда играет.
Шиллер
За котов пили раньше, чем за счастье и здоровье.
Былоо29 декабря, суббота. За окном взрывались петарды. Жители спального московского района были полны решимости праздновать всё -- от католического Рождества до вступления китайской Змеи в свои права, т.е. полтора месяца кряду. Вчера отгуляли корпоратив, а сегодня, покрошив несложный салатик, подруги трещали на кухне о культуре и искусстве.
- "Завтрак у Тиффани", "Красотка", "Вики, Кристина, Барселона" -- фильмы, безусловно, талантливые и потому вдвойне вредные. Они разлагающе действуют на неокрепшие умы. Вуди Аллен -- талантливый мерзавец. А вот "Маленькая Вера" -- хорошее кино, там показано, что сексуальная свобода -- это зло. Гоминиды пусть вернутся в стада, а у людей есть институт семьи. По крайней мере, должен быть...
- В кинооуже всё снято. Режиссеры не предлагают новых идей -- одни римейки. И хорошо еще, если они честно признаются, что это, мол, римейк. А то чаще просто списывают друг у друга, как школьники, причем троечники списывают у таких же невдохновенных троечников. Посмотри, как из картины в картину тиражируется образ роженицы: потное лицо, прилипшие волосы на лбу и "тужься, тужься". На самом деле никто не переплюнул "Унесенные ветром" -- вот где лучше всего были показаны роды! Будущий отец мечется за дверью и, не находя себе места, пьет виски с чернокожей няней! Вот это называется художественный образ, а не "тужься, тужься".
- Да! Кругом попса и шансон!
- Марина! Не надо снобизма! Снобизм плохо пахнет. Дух Божий дышит, где хочет. И среди арт-хауса толпы бездарей, и среди русского шансона бывают таланты.
- Кстати, о русском шансоне! На днях песню слышала "Одинокий мужичок за пятьдесят", не про твою ли музу?
- Он больше похож на потертого принца в изгнании, чем на "мужичка". Мужичок -- это кто-то с некрасивыми и грязными ногтями, -- Вера налила еще. Из-за тонкой стены послышался страшный грохот. -- Не обращай внимания, это мой сосед в шахматы играет. Азартен жутко! Хочешь, и мы с тобой в картишки перекинемся?
- Я не люблю играть. Предпочитаю реальную жизнь.
- Ага, -- с сарказмом усмехнулась хозяйка. -- Ты все ходишь в тот клуб?! -- ничего более фальшивого и далекого от реальной жизни, чем клубы, Вера и представить себе не могла. Пожилая девушка врет, что первый раз на дискотеке, а младший менеджер говорит, что он директор компании.
- Хожу иногда, -- честно ответила гостья, не заметив в вопросе подвоха.
- А знаешь ли ты, что на девушках, встреченных в клубах или на дискотеках, не принято жениться?
- Ну, это чепуха! Ты уж прямо как в средневековье!
- Отношения полов со времен каменного века не изменились.
- А феминизм?
- Дамы качают права, и те, которые качают, остаются в одиночестве. Всё кричит о том, что природу не переломить. Прочны только традиционные отношения. Даже если обратиться к фольклору и взять за пример такую одинокую леди, как Баба Яга, смотри, что получается. Живет одна в лесу, сама себе хозяйка, если удастся какого-нибудь Ивана съесть, то можно даже несколько омолодиться. Но и она, ожидая в гости Кощея, что-то стряпает, суетится. То есть, хоть отношения и вне брака, но нельзя сказать, что очень уж прогрессивные: он ее регулярно посещает, она ему готовит. И самое главное: умнее всего женщина кажется мужчине, когда молча его слушает...-- грохот за стеной перемежался матерными воплями.
- Может пора милицию вызывать?
- Давай, Маришка, за игру! Все люди играют, потому что генетически предрасположены к игре. Жить серьезно -- это значит постоянно помнить о смерти, о тщетности любых усилий, о бессмысленности бытия. А это очень тяжело, и поэтому лучше играть. Те, кто не любит или не умеет играть, смотрят, как играют другие: мужчины -- футбол, женщины -- сериалы. Исключений не существует. От первобытного ужаса перед реальностью жизни может спасти только игра.
Сосед Веры, восьмидесятипятилетний отставной полковник Конторы глубокого бурения, запирал свою столь же старую жену на кухне, когда к нему приходил играть друг, вернее -- противник. Старики играли бешено и азартно, шутили, смеялись, чем-то громыхали (видимо, фигурами), витиевато матерились и скандалили. Вера не переставала удивляться, как они могут, умирая и зная, что умирают, испытывать какие-то иные эмоции, кроме страха смерти. Но постепенно поняла, что в этом и есть смысл игры -- отвлекать.
- Если бы у зайцев было чуть больше мозгов, они бы все умирали от инфаркта -- жить в постоянном страхе, вечно убегать от хищников! -- разве можно это вынести? Они же играть не умеют...
Постепенно за окном стемнело, хозяйка включила телевизор. Шел праздничный концерт. Марина прокомментировала любимца дам, которым уже за:
- Он поет так, будто напрягает не голосовые связки, а кишечник.
- Пусть журчит. Во все времена были скоморохи, от которых никогда не требовалось ни голоса, ни таланта. Бояре пировали, а скоморохи кривлялись.
- Вот именно, что кривлялись, -- недовольно пробурчала гостья, но смирилась. -- Я слышала, что раньше Новый год справляли в день весеннего равноденствия, а еще раньше -- осенью, после сбора урожая. Представь, как здорово! Изобилие, тепло, веселиться можно под открытым небом... А нам суждено только телевизор смотреть.
- Да они вон и сейчас веселятся, -- Вера махнула рукой на петарды за окном и на соседа за стеной. -- Вообще, конец декабря -- очень правильная дата для Нового года. Самые длинные ночи, самое темное время. Если год символизирует цикл жизни -- рождение, развитие, зрелость, увядание и смерть, -- то начинаться он должен не с весны (развитие) и уж конечно не с осени (увядание). Мы приходим из небытия и уходим в небытие, а конец декабря больше всего похож на небытие, -- она прислушалась к ветру за окном, от которого гудел балкон, и налила по новой.
В восемнадцать лет Вера вышла замуж по большой любви, а в девятнадцать уже всерьез думала о самоубийстве. Интимная жизнь была полна и разнообразна, но то, что эта жизнь должна приносить удовлетворение, она тогда не знала. Да и с чем было сравнить? Казалось, что всё как надо. Живя нервами наружу, Вера срывалась на истерику от каждого грубого слова в магазине или в ЖЭКе, от каждого неаккуратного слова или жеста молодого и, несомненно, любящего мужа. Это в олимпийских играх главное -- не результат, главное -- участие. А любовные нацелены на вполне осязаемый результат, которого-то как раз и не было. Против воли в душе копилось отчаяние, и она истолковала это так, что, стало быть, любовь прошла, и развелась, дабы не наложить на себя руки. Однако от отчаяния развод не освободил, только теперь к этому добавилось одиночество и бытовая незащищенность. Как мудро заметил Губерман в своих гариках, "жаль оставить дом без мужика", даже если тебе самой мужик не нужен. Больше всего раздражало отношение работников нашей доблестной службы быта -- сантехников, электриков. Опытным глазом они мгновенно сканировали квартиру и, поняв, что хозяина тут и в помине нет, начинали диктовать условия. Одинокой женщине можно заломить любую цену -- куда она денется, заплатит! Возможно, именно это и заставило ее поскорее снова выйти замуж, чтобы жить как все люди и иметь защитника -- не от врагов, конечно, а от вот этого опытного глаза, которого не без оснований боялась.
Говорят, дети разведенных родителей всегда разводятся. Что же тут удивительного? Детский опыт Веры не говорил, а просто кричал, что семья -- это зло, а мужчина -- если и не зло, то большая головная боль, лишние хлопоты, а в итоге все равно неудовлетворенность. В школе старый и сильно пьющий учитель по НВП говорил: не используйте слово враг. Это что-то очень личное. Говорите "неприятель". Вот и она, со своим багажом, доставшимся от родителей, считала мужчин стратегическим неприятелем, которого надо победить и подчинить.
Ее подруга Марина, немолодая девушка со скорбной улыбкой, например, имела несколько другой тип личности, и потому этих неприятелей попросту избегала, побеждать и подчинять казалось ей слишком хлопотно -- в клуб ходила по инерции, обманывая саму себя, что ищет пару (все ведь ищут). Всего лишь один негативный опыт отвратил ее от мужчин навсегда:
- Мы год прожили под одной крышей, он уже о детях заговорил, гад, а на хозяйство денег ни разу не дал, что уж говорить о расходах "на булавки"! При каждом бытовом катаклизме он умело самоустранялся, у него якобы дела. Я всегда всё сама разруливала. Как я могу быть уверена, что он будет помогать, будет меня обеспечивать после, когда я буду в декрете? Ты, дорогая, прыгай в сухой бассейн, а я, может, воды налью, пока ты летишь. А может, и не налью! -- зло говорила подруга.
Но Вера тогда, после первой неудачи, решила, что сильная и потому справится. Она взяла себе за образец нашу бывшую соотечественницу, ставшую сильнейшим американским философом, Айн Рэнд, которая говорила себе: "Ты не должна быть ничем кроме воли. Ты -- воля и контроль. Всё остальное посылай к черту".
Новый брак стоил больших усилий воли, но был чуточку лучше: муж удовлетворял ее и физически, и морально, и даже, тьфу-тьфу-тьфу, материально, но отчаяние почему-то продолжало копиться. Переносить эмоциональный голод оказалось не легче, чем сексуальную неудовлетворенность. Повзрослев и поумнев, она, конечно, больше не думала о самоубийстве, а то, что копилось в глубине души, как-то само собой стало складываться в слова, а слова в тексты. Постепенно возможность поработать над текстом превратилась в главную цель и оправдание бытия, а брак, быт, работа стали восприниматься как помеха этому. Приходилось придумывать мужу какое-нибудь поручение, не всегда целесообразное, но необходимое, чтобы иметь возможность хоть пару часов поработать.
Муж, конечно, знал, что жена у него поэтесса, и очень гордился, получая в День рождения и на 23 февраля поздравительные стихи, но в глубине души все-таки считал это недостатком. Ему совсем не нравилось, что посреди обеда или разговора жена может зависнуть, а то и убежать к компьютеру, чтобы записать десяток "нужных слов" в "нужное место". Однако и для нее всё это было как-то не всерьез. Муж не может быть музой! Ну невозможно же писать стихи тому, кто плоско и с повторами шутит, не закрывает крышку унитаза и вообще много досаждает в быту. Они жили ровно, благополучно, но без особых страстей. Словно пища для язвенников -- хорошая, здоровая, но про нее нельзя сказать вкусная. Это было счастье, сердце отдыхало, то есть должно было отдыхать, -- но поэту как раз это противопоказано.
Постепенно она постигла смысл странного словосочетания: "Он действует мне на нервы". Слишком любила первого. Слишком равнодушна была ко второму. А черпать вдохновение где-то нужно было! И Вера полюбила двортерьера с автомойки, длинноногого, с благородной осанкой и умными грустными глазами. Мойщики построили ему некое подобие конуры и подкармливали, что не мешало ему чувствовать себя независимо. Он никого не считал своим хозяином и рук никому не лизал.
Странную, мистическую связь ощущала она с этим псом, таким напряженным и недоверчивым. Его нельзя было увидеть с высунутым языком или весело задранным хвостиком. Он всегда был необычайно серьезен. Она его подкармливала, он с достоинством принимал, но не более того -- никакого радостного лая или заискивания. И ведь было заметно, что он ее узнает, понимает, что это к нему специально пришла дама с куриной печенкой, но нет! Никаких фамильярностей.
- Давай выпьем за собак!
- Каких собак?
- Всяких, домашних и не очень.
- А, ты про кобелей? Объясни мне, Верка, как у вас с Андреем получилось? Еще совсем недавно ты была замужняя дама, а сегодня уже со мной, старой девой, водку пьешь? Ведь ничто не предвещало! Он у тебя непьющий, некурящий, домашний до коликов. Неужели из-за музы своей?
- Нет, музу я встретила через полгода после развода. Да и вообще, не в этом дело!
- А в чем?
- В наших отношениях юмора стало больше, чем любви. Елена Степаненко своего клоуна за деньги показывает, но я не такая предприимчивая, мне клоун без пользы.
- Дорогая моя! Из-за юмора не разводятся!
- Шутка -- она, как туалетная бумага, может использоваться только один раз. А то, что повторяется изо дня в день, называется навязчивой идеей. И вот этой туалетной бумаги вокруг меня стало слишком много. Я вглядываюсь в мир вокруг меня, ища предмета вдохновения, а нахожу только использованную туалетную бумагу. -- Вера кивнула на работающий телевизор. -- Я их всех сослала бы на остров к последнему герою, червей жрать, и Андрей это знал, и все равно шутил, шутил, шутил...
- А ты когда проктолога на приеме кадрила, думала, что после свадьбы он станет тонок и остроумен, как Оскар Уайльд?! -- съязвила подруга.
- Ты на митинги ходила? -- без перехода спросила Вера.
- Нет, боже упаси. А при чем тут митинги?
- Видишь ли, жизнь в России плохо ли, хорошо ли, но устоялась, и не надо ее баламутить. Это все равно, что баламутить загаженный пруд -- всё дерьмо всплывет, как в 90-е. Мне кажется, что и в личной жизни так же -- нельзя баламутить. Однажды Андрей сказал: "Нужно покормить животных", и мне всё стало ясно. Зверушки, ребятишки, детки, даже иждивенцы -- любое название годилось, ибо подразумевало человеческое достоинство в тех, о ком шла речь. Но сказать животные -- это совсем плохо. Я тогда поняла, что нам не о чем разговаривать. То есть, разговаривать-то можно, но в слова мы вкладываем совершенно разный смысл. И я занялась своим творчеством, в надежде, что он займется чем-то, что ему интересно -- я ведь не против любого хобби. Так нет, ему надо было копать, выяснять!.. Так меня достал, что я ему честно сказала: не люблю и клонировать тебя не хочу -- мне тебя и одного много.
- А разве одной лучше?
- А разве я одна? У меня есть муза, вдохновение, мне всё небо открыто -- я снова пишу. А при нем как-то не очень писалось.
- Но ты же говоришь, что на момент развода музы еще не было!
- Музы не было, предчувствие было. Тем более, когда любовница плодовита, вопрос легко решается в пользу любовницы.
- Да ты что?! А я и не знала, что он ходок!..
