Читаем Искаженное эхо онлайн бесплатно

— Может… не стоит рисковать? Отбились же в это лето… — втора не стала договаривать то, о чем и без неё знала Аркстрид.

Что всё еще может измениться к лучшему, например, весна выдастся затяжной и дождливой, или поздний паводок снесет все захваченные углами мосты. Самым лучшим вариантом могла бы стать эпидемия краснухи или черной гнили, тогда клану досталось не менее десятка спокойных лет. Но об этом можно только мечтать, как и о надежном защитнике.

Не стала втора говорить и о том, что ритуалы непомерно трудны и чреваты дурными последствиями, а шанс удачи чрезвычайно мал. Зачем повторять то, что хозяйка и сама отлично знает?! Просто позволила своему взгляду выразить всю тревогу и сомнения, бушевавшие в сердце.

И когда Аркстрид в ответ упрямо сжала губы, втора неприметно вздохнула, опустила глаза и тихо попятилась к двери. Ну, так ведь знала заранее, что так и случится, сегодня их очередь испытать судьбу и ведущая ни за что не отступится от этой возможности. Хотя и втора тоже не могла отказаться от попытки переубедить, предостеречь, остановить. Не удалось.

Коротко кивнула, даже не пытаясь выдать этот жест за поклон, и тенью выскользнула из комнаты.

Аркстрид вздохнула, проводив её взглядом, и начала собираться.

С этого момента она делала все спокойно и уверенно, отбросив всяческие сомненья и тревоги, мучавшие ее последнее время. Незачем, приняв важное решение, пускать в сердце расслабляющие душу эмоции.

Сбросив домашние полотняные одежды, неторопливо надела тулку и манхи, сначала нижние, из тщательно выделанных беличьих шкурок, потом верхние, более длинные и просторные. Затем натянула носки из шерсти снежной собаки, штаны из кожи морского буйвола, толстый акхадак, а сверху двухслойную шапку, полушубок и простые унты. Довершил сборы крепкий ремень с прицепленными к нему кожаными ножнами, хранящими в зачарованном тепле клинок огня.

Рукавицы и бурох тоже на пояс, заранее собранную сумку с зельями — через плечо. Проверять и озираться, все ли взяла — не нужно, порядок сборов заучен еще в детстве. Отодвигать меховую шкуру и заглядывать в мутноватое темное зеркало тоже не стоит, только настроение себе портить лишним напоминанием о собственном уродстве.

Все, можно выходить, наверняка все собрались и ждут только ее. Аркстрид незаметно горестно вздохнула, тут же мысленно отругала себя за недостойную настоящей дочери Гаранты слабость, и рывком распахнула тяжелую, обитую снаружи мехом дверь. В галерее было прохладно, несмотря на то, что на зимний период все лишние проемы закладывали насушенными за лето плитками дерна и промазывали глиной. А изнутри еще и завешивали тяжелыми меховыми полостями.

Несколько шагов по крутой узкой лестнице и Аркстрид ступила в полумрак освещенного только масляным светильником узкого зала, первого в череде таких же пустынных и холодных. Здесь её ждали верные подручницы, Урсанит и Парбин. Обе высокие, статные, с ярким здоровым румянцем во всю щеку. Красавицы. Аркстрид торопливо подавила привычный завистливый вздох, сегодня ей как никогда нужен чистый и холодный разум, иначе может случиться беда. А у них и без того с каждым годом множатся проблемы.

На улице было морозно и светло, несмотря на приближающую полночь. Темно-синий полог самой длинной в году ночи богиня сна и иллюзий Йэссатан щедро разукрасила драгоценными россыпями звезд и дивным ожерельем из всех шести лун.

В узкие сани уже запряжена тройка снежных собак, напоминавших в обманчивом ночном свете три больших снежных сугроба. Урса встала в передке, и собаки неторопливо поднялись на ноги, кося на возницу лиловыми зрачками. Первой устроилась на сиденье Аркстрид, опустила на лицо нижний слой шапки, с небольшими прорезями для глаз, завязала потуже завязки, натянула рукавицы. Парбин села сзади, и в точности повторила все ее действия, но вначале тщательно замотала в меховую полость свою ведущую, хоть ехать и недалеко, но колючий промороженный снег успеет набиться во все самые незаметные щели, выстудит драгоценное живое тепло. А им с ней и так не очень повезло, хоть дар и силен, зато статью не удалась. Если не знать, что хозяйка дома, с первого взгляда можно за трутня принять.

Круг богов находился всего в паре лиг от дома, на безлесой макушке самого высокого в округе холма, и пологая дорога, вьющаяся к нему по склону, была расчищена от камней еще с незапамятных времен. Впрочем, и строил круг какой-то загадочный древний народ, гаранты, вытесненные за Ханзайский хребет углами, лишь потому и поставили неподалеку свои крепости, что надеялись на силу этого места.

Но и это было давно, так давно, что стало легендой. А вот сила тут и вправду была, такие одаренные, как Аркстрид, могли, прикрыв глаза, видеть сердцем синеватое сиянье, пучком вырывавшееся из центральной дыры остроконечной крыши.

Снежные собаки легко несли сани по промерзлой целине, и вскоре вымахнули на вершину, остановившись почти вплотную к низким, грубо отесанным колоннам, замыкающим идеальную окружность.

Бин с Урсой уложили собак с подветренной стороны, выдав каждой по огромной кости, из хранившегося под задним сиденьем запаса. И только потом помогли ведущей выбраться из саней.

Узкие щели между колоннами служили одновременно и дверьми и источником света, но лишь днем. Ночью тут царила непроглядная мгла, но только не для одаренных. Пока подручницы доставали факелы и необходимые для ритуала принадлежности, Аркстрид шагнула внутрь и прикрыла глаза, рассматривая духовным зрением хорошо знакомый храм. Внутри него все было пропитано силой, и потому Аркстрид легко различала круглый, слегка вогнутый каменный алтарь, стоящий точно посредине просторного помещения с выбитыми на колоннах астральными знаками и старинными рунами.

Несмотря на то, что всю последнюю пятицу в долине бушевали метели, пол храма, выложенный грубо тесанными плитами, как всегда сух и чист. Такова уж загадочная особенность старинного круга, что всё постороннее, снег, дождь, пыль и даже насекомые не могут преодолеть невидимой преграды. Да и звери никогда не прячутся от непогоды под его надежной крышей.

— Начинать? — просто для порядка спросила Бин, и, получив утвердительный кивок, принялась зажигать от привезенных в жаровенке угольков пропитанные смолистым составом факелы и втыкать в отверстия, выбитые в колоннах.

Урса расставляла по краю алтаря бутылочки с зельями и свежей кровью, чаши, ритуальные статуэтки. Порядок их нахождения был давным-давно определен по рунам и многократно проверен опытным путем, а место для каждой вещицы предусмотрительно отмечено охрой.

Аркстрид достала из сумки первое зелье, усиливающее способность впитывать силу и входить в транс, и вылила в рот почти полфиала. Невольно передернула худенькими плечами, ох и горечь. Но это еще полбеды, хуже другое. После ритуала подручницы будут увозить ее отсюда замертво, и в большей мере это будет следствием принятого снадобья.

Незаметно вздохнув, ведущая сняла рукавицы, скоро ей будет жарко, и положила пальцы на край алтаря. Тонко кольнуло нежную кожу, отдалось странным теплом в позвоночнике. Аркстрид не боялась перебрать силы, хоть и шептались непосвященные про жуткие обгорелые кости, какие находят иногда на склоне, да кому как не ей знать, что наступит миг, и её собственное тело засветится во внутреннем видении точно таким же ровным светом, как алтарь. И с того мига не возьмет больше ни капли силы.

Урса закончила с факелами, и шагнула было к алтарю, поставить возле ведущей жаровню, иногда и огонь может понадобиться, как вдруг её что-то насторожило. Гарана замерла на полушаге, чутко вслушиваясь в доносящиеся извне звуки, и в этот момент тихо, предупреждающе зарычал вожак. Подручница нагнулась, неслышно опустила на пол жаровню и выскользнула наружу.

Тем и хороши снежные собаки, что не только сани и тележки могут таскать, а при необходимости превращаются в грозных бойцов.

— Кто? — Одними губами спросила Аркстрид прижавшуюся к колонне Бин.

— Чьи-то сани. — Коротко ответила подручница и сняла рукавицы.

Больше ничего ведущая спрашивать не стала, и так все ясно. Четвертый домен, где хозяйничала здоровущая, отчаянная Кинтамид, давно требовал передать очередь на ритуал им. Уверяя всех, что у Аркстрид снова ничего не получится.

И хотя формально они были вроде бы правы, все знали, что это не совсем так. Слишком молодой и неопытной была Аркстрид в прошлый раз, шесть лет назад, вставая короткой летней ночью у древнего алтаря. Да и знала про силу недостаточно, чтобы удержать в руках хлынувший сумасшедшим горным потоком жар.

— Четверо, — шепнула скользнувшая внутрь Урса, — как подъедут, нападаем.

Ведущая и без этого пояснения была уверена, что ее подручницы без боя не сдадутся, и не отступят, даже если Кинтамид предложит разойтись с миром. После такого отступления авторитет их ведущей и по совместительству хозяйки упадет ниже некуда. Даже Сумарин, хозяйка самого слабого дома, будет задирать перед ними нос и диктовать свои условия в каждой, самой пустячной сделке.

Вот еще быть бы настолько же уверенной в победе, подручницы у Кинтамид такие же крепкие и опытные воины, как сама хозяйка. Да и ведущая у них, хоть и слабее Аркстрид в управлении силой, зато с мечом или молотом управляется легко, как бывалый воин.

— Подъехали.

В коротком сообщении Бин проскользнула нотка презрения, отлично понятая хозяйкой. Кинтамид мало того, что почти опоздала, так еще и не посчитала их достойными противницами, иначе остановила бы собак заранее и приказала своим спутницам подобраться к кругу незаметно, с четырех сторон.

— Ха! — коротко скомандовала Урса, и собаки, притаившиеся среди сугробов, призрачными тенями обрушились на врагов.

Рычанье, крики, звон мечей о кованые шипастые ошейники вмиг прервали мирную тишину волшебной ночи, и подручницы Аркстрид, не дожидаясь, пока захватчицы перебьют их собак, ринулись из храма. Урса на ходу выхватила дротики, Бин держала в руках заранее снятое со спины верное копьецо.

Аркстрид большими прыжками поспешила за ними, наполнившая ее сила сделала тело легким, а ноги странно сильными и упругими. Мелькнула на краю сознанья мысль, что за эту, мимолетную легкость придется после несколько дней рассчитываться жестокой болью, и пропала, в такую минуту не до мыслей о будущем.

Схватка, кипевшая на маленькой площадке, которой заканчивалась дорожка, была в самом разгаре, и Аркстрид с первого взгляда стало ясно, что они безнадежно проигрывают. Пока трое из прибывших отбивались от собак, четвертая успела выпрячь собственных животных и теперь три огромных, рычащих клубка катались посредине, разметав в стороны легкие сани. А противницы, разделившись поровну, схватились с её подручницами, и хотя те даже не думали сдаваться, победа в неравном бою им не светила. Если даже им повезет остаться в живых, Кинтамид заберет воинов в свой дом, как заслуженную награду. Впрочем, сани и собак заберет тоже, только саму Аркстрид не тронет, хозяйка дома входит в число неприкосновенных особ клана, наравне со старейшими. Единственное, на что может расщедриться, это подвезти ведущую поближе к её дому, чтобы сполна насладиться чужим унижением, ведь встречать вернувшихся с ритуала выйдут все воины и старшие домочадцы.

Тяжелая палица, любимое оружие Кинтамид, опустилась на предплечье не успевшей увернуться Урсы, и та не смогла сдержать короткий стон. Перебитая рука обвисла бесполезной плетью.

Все тревоги и боль последних трудных лет, зло и обида на подлых захватчиц, оскорбленное их нападением самолюбие и страх за верных подручниц свились в груди Аркстрид в тугой болезненный комок, требующий немедленного выхода. А непознанная, глубинная часть сознания, напрямую связанная с силой круга, призывала поторопиться, иначе ведущая сама сгорит в этом яростном огне. Аркстрид даже не успела ни толком осознать происходящего с нею, ни продумать дальнейшие действия. Поддавшись необоримому напору охвативших ее чувств, девушка подняла руку и направила ее на Кинтамид, позволив всей своей жгучей ненависти выплеснуться в это самоуверенное, разрумянившееся от мороза и схватки лицо.

Дикий, душераздирающий вой вонзился в уши, пронзая мозг и заставляя цепенеть конечности, когда сорвавшаяся с пальцев Аркстрид ослепительная синеватая молния вонзилась в хозяйку одного из самых сильных домов клана. Объятая пламенем Кинтамид отлетела на несколько шагов, и через несколько мгновений превратилась в дымящуюся головешку.

Аркстрид невольно схватилась руками за рот, пытаясь удержать рвущийся наружу крик ужаса. Ведущей не раз приходилось вместе с кланом отражать атаки углов, и поразить её видом смерти было трудно. Но никогда еще девушке не приходилось быть свидетельницей такой жуткой и мгновенной кончины, и осознание, что это именно она так жестоко расправилась с непревзойденным воином, тяжким камнем давило душу.

Зато её подручницы торжествовали победу, по всем законам клана гибель хозяйки дома означала немедленное прекращение боя. Да и противницы это знали не хуже, и если в другой ситуации попытались бы отбиться или сбежать, то при виде застывшей возле колонны худосочной фигурки ведущей напрочь отбрасывали всякие сомненья. Стать еще одним факелом не хотелось никому.

Несколько минут и пара пузырьков с настойкой дикого перца ушли на то, чтобы разнять остервеневших псов, и за это время Аркстрид успела взять себя в руки. Холодным властным голосом приказала Тулист, бывшей ведущей бывшего дома Кинтамид, заняться рукой Урсы и повела остальных в храм. Время поджимало.

Снова легли на холодный камень слегка обожженные пальцы, позволяя телу добрать истраченную силу, и в этот раз наполнение прошло много быстрее и безболезненнее. Смирившиеся со своей участью недавние противницы помогали Бин разливать по маленьким чашам кровь, разбрызгивать по полу душистое зелье, потом встали на равных расстояниях друг от друга, чтоб успеть одновременно вылить на демона кровь и сонное зелье, иначе рассерженная вызванная сущность может в отчаянии поранить и себя и их.

В центр алтаря, прямо на узкую скважину, уходившую на неведомую глубину, на миг положили маленькое серебряное зеркальце, великую ценность, принесенную из затерявшейся в заоранских степях древней родины. На чуть поцарапанной за прошедшие века, но по-прежнему светлой поверхности вспыхнуло отражение Аль-Ингир, путеводной северной звезды, и это означало, что знаменательный момент настал.

Ведущая допила вторую половину зелья, отцепила с пояса бурох, и, сняв с него меховой чехол, поднесла к губам. Во второй руке она держала наготове клинок, если не успеть немного поранить демона, чтоб его кровь попала на алтарь, родной мир может утянуть назад вызванную сущность.

Нежный, чистый звук сначала тихо и несмело пролился из серебряного горла буроха, но постепенно окреп, зазвучал во всю силу, отражаясь от высокой крыши рвущим сердце эхом, и завораживая души неведомой тоской и светлым восторгом.