Читаем Искатель, 2019 №1 онлайн бесплатно

В следующем номере читайте детективную историческую повесть Игоря Москвина «Дело о семейном убийце».

Напоминаем, что текущая подписка на «Искатель» продолжается. Оформить ее можно с любого следующего месяца по каталогам почтовых отделений:

1) каталог «Подписные издания» («Почта России», обложка синего цвета) — индекс П2017;

2) «Каталог Российской Прессы» (МАП) — индекс 10922;

3) каталог «Газеты. Журналы» (агентство «Роспечать», обложка красного цвета) — индекс 79029.

В этом полугодии, кроме публикаций новых интересных произведений в жанрах фантастики, приключен и детектива, мы открываем серию исторических очерков о самозванцах, о пиратах, о тайнах, связанных с жизнью великих людей, а также о невероятных событиях, произошедших в недалеком прошлом («Охота за русским золотом», «Кто «заказал» «красных маршалов»» и др.).

Эта загадочная и поразительная история началась 13 сентября, в пятницу, в 15 часов, на подмосковной даче следователя Московской горпрокуратуры Григория Филиппова.

Посмотрев на вдруг потемневшее небо, Григорий увидел огромную черную тучу, с необычайной быстротой двигающуюся в его сторону. И он заторопился с уборкой сушившегося на воздухе лука, затаскивая его на веранду дачного домика. Он надеялся до начала грозы справиться с этой работой. Однако ошибся в расчетах. Зловещая туча, увеличиваясь в размерах, приближалась более стремительно, чем он предполагал.

«Сейчас ливанет!» — вздохнул он расстроенно, поняв, что не успеет перенести лук в укрытие.

Между тем с северной стороны над дальним полем внезапно появилось несколько совершенно черных колонн. Они не имели определенной формы и беспрестанно изменялись в величине и очертаниях: то стояли неподвижно, то скользили по полю, изгибаясь и наклоняясь друг к другу, словно в каком-то фантастическом танце.

Григория охватило непонятное беспокойство, какое прежде не возникало при надвигающейся грозе. Он почувствовал какую-то тошнотворную тоску, подступившую в область солнечного сплетения и не желавшую покидать его. Эта растущая тоска словно пришла и осталась навсегда. Внезапно Грише стало совершенно неважно, намокнет ли его урожай. Словно этот урожай ему и вовсе уже не пригодится…

Со стороны черных колонн стал доноситься какой-то гул, похожий на шум водопада, по временам прерывавшийся как бы треском пистолетного выстрела или раскатом отдаленного грома. Угрожающий шум нарастал, становился более отчетливым. И вдруг Гриша явственно ощутил хлынувший на него поток жаркого воздуха. Нет, это не похоже на приближающуюся грозу. Это было нечто другое, более страшное. Неведомая опасность приближалась, и сомнений в этом уже не было.

«Неужели это смерч?!» — с ужасом подумал он, остолбенев посередине дачного участка. Слышать об этом опасном и ужасном явлении природы приходилось, но чтобы увидеть лично… «Нет, не может быть, вечно мне что-нибудь мерещится! Сейчас просто пойдет дождь и потом просто закончится… И ничего не произойдет… И надо убрать этот чертов лук…»

Гриша, придав себе как можно более равнодушный вид, начал собирать лук медленно и спокойно, доказывая себе, что ему, Грише, ничто не может угрожать.

Между тем его начало придавливать воздухом, в ушах появился звон, который постепенно занял вес Гришино внимание. Да, это надвигался смерч — самое разрушительное и наиболее загадочное и таинственное стихийное бедствие, еще мало изученное и понятое человеком. Свинцовые тучи заволокли все небо. Вот черные танцующие колонны слились в одну большую, которая, словно гигантская вращающаяся юла, покачиваясь, устремилась в сторону Григория.

Ужас парализовал его волю. Он не мог даже пошевелиться, не то что предпринять хотя бы какие-то меры для своей защиты. Большего страха, чем сейчас, Гриша не испытывал за все прожитые двадцать семь лет. Он увидел, как крутящийся столб смерча поднял высоко в воздух, будто пушинки, несколько большущих старых тополей, вырванных из земли с корнями, дачный домик соседа Селиверстова, заплот[1] и «Москвич» соседа Колыханова. Все это полетело вместе с пылью ввысь, словно мелкий мусор в раструб мощного пылесоса. Это было последнее, что Григорий увидел. В следующее мгновение его обдало горячим воздухом, словно из жерла домны, затем какая-то могучая сила сдавила его со всех сторон и со страшной силой швырнула в черное небо. Григорий успел только подумать: «Господи, пощади ради мамы. Как она без меня…» — и потерял сознание.

«Ма-а-ма-а-а…» Очнулся Гриша от звука собственного хриплого голоса и не сразу понял, что этот голос — его. Он медленно приоткрыл глаза и понял, что мир превратился в макароны… нет, не макароны, тогда что это? Бледное рассветное небо было расчерчено в желтую полосочку, и эта полосочка была совершенно непонятной. Гриша с трудом заставил себя почувствовать свою правую руку и попробовал эту полосочку потрогать. Полосочка позволила себя потрогать, и вдруг все встало на свои места. Гриша лежал в большом разметанном стоге сена, а загадочные полоски на небе были не чем иным, как тем самым сеном, которым было засыпано Гришино лицо.

Было тихо-тихо. Полностью открыв глаза, он различил на чистом небе угасающие звезды, а внизу зарумянившийся горизонт. «Неужели я жив?! И удивительно, что упал на сено. Кому расскажешь — не поверят. Значит, Бог меня услышал и пожалел».

С трудом сев на раскиданном сене, Григорий ощутил невероятную усталость и сильную боль во всем теле. Особенно болела голова, главным образом в затылке. Осторожно ощупав его, он обнаружил большую шишку, чуть поменьше теннисного мяча. Прикосновение к ней вызвало острую боль.

«Интересно, куда это меня забросило?» — задал себе вопрос Григорий и с трудом поднялся. Прилагая немало усилий, чтобы удержаться на дрожащих ногах, он осмотрелся. Кругом было огромное незнакомое поле с редкими стогами сена, многие из которых были раскиданы.

«Странно, куда меня все же занесло?» — обеспокоенно думал он.

Немного отдышавшись и более основательно укрепившись на слабых еще ногах, Гриша побрел наугад, намереваясь отыскать какую-нибудь дорогу.

Через несколько минут из-за горизонта показался оранжевый круг солнца. С первыми его лучами Гриша заметил неподалеку довольно отчетливую проселочную дорогу. «Вот и прекрасно, — подумал он с облегчением, — дорога непременно приведет к какому-нибудь жилищу, к людям. Затем доберусь до своей дачи, если, конечно, от нее что-нибудь осталось. Вероятнее всего, на ее месте найду одни щепки». Перед его глазами до сих пор стояла ужасная картина: уносящийся вдаль домик Селиверстова.

Выйдя со своими нерадостными мыслями на дорогу, Гриша, к немалому своему облегчению, увидел движущиеся в его сторону красные «Жигули». У машины горели фары, хотя необходимость в освещении дороги с восходом солнца отпала.

Поравнявшись с Гришей, автомобиль резко остановился. Гриша с беспокойством заметил, что у машины нет номерных знаков. «Что бы это значило? Может быть, эти «Жигули» угнали, а номера сняли? Ну совсем невероятная история, — невольно улыбнулся он своим мыслям. — В таком случае в машине находится преступник, или преступники, или кто еще похуже. Стоит ли в нее садиться?» Голова предательски звенела, и мир немного покачивался из стороны в сторону.

Однако увидев, что в «Жигулях» только водитель, и то невысокий тщедушный мужичок пожилого возраста, он успокоился, подошел к машине, подумав на ходу: «Возможно, «жигуль» после ремонта или номера сняли за какое-нибудь нарушение дорожных правил. А мне в мою больную голову снова самое худшее пришло».

Открыв дверцу машины, Григорий как можно приветливее произнес:

— Здравствуйте! Вы не знаете, как далеко до дач ГУВД?

Не ответив на приветствие и не посмотрев на Григория, водитель бросил глухим простуженным голосом:

— Садитесь.

Помявшись. немного от неожиданной неприветливости водителя, Григорий забрался на переднее сиденье, так как выбора у него не было. Как только он сел, водитель вдавил педаль газа в пол, и «Жигули» рванули с места.

— Так далеко ли до дач ГУВД? — повторил вопрос Гриша как можно приветливее и повнимательнее присмотрелся к неразговорчивому водителю.

— Пятнадцать километров, — буркнул водитель, не сделав ни малейшей попытки взглянуть на пассажира.

Это был странный мужичок — как по обличью, так и по одежде. Одет он был в русскую сатиновую косоворотку, схваченную в поясе узеньким ремешком, и такого же цвета шаровары, заправленные в хромовые сапоги с невысокими голенищами. Голова крупная, волосы негустые и совершенно белые. На бледном узком лице едва заметные брови, а глаза крупные и широко открытые. Нос небольшой и остренький, как клюв у птицы. Губы неестественно широкого рта не толще лезвия бритвы. Сколько лет этому странному мужичку? Может, сорок пять, а может, и все шестьдесят с гаком.

— Похоже, смерч забросил меня на поле кооператива «Свободный», — предположил Гриша вслух, пытаясь завязать разговор с водителем. — Л вы что-нибудь слышали о вчерашнем смерче, который пронесся в этом районе? Наверное, натворил бед. Я.вот чудом живой остался.

Гриша болезненно улыбнулся и с надеждой, по-детски, посмотрел на своего спасителя.

— Вам нечего бояться, — заверил водитель, по-прежнему не шевельнув головой.

— А вас смерч не зацепил? Или вы вообще о нем ничего не слышали?

Водитель не отреагировал, словно его и не спрашивали.

Григорий вдруг обратил внимание, что мотор у «Жигулей» работает бесшумно, а машина несется так ровно, будто едет не по проселочной ухабистой дороге, а по взлетной полосе аэродрома.

«Не водитель, а какой-то чудик, — с неприязнью подумал о мужичке Григорий. — Ну, да ладно. Мало ли странных людей на свете. Спасибо ему и за то, что вызвался подвезти. Долго бы мне, контуженному, пришлось топать эти пятнадцать километров, не окажись попутки. Однако со мной, кажется, нет денег. Чем же я с ним буду расплачиваться? И даже нет при себе служебного удостоверения».

— Вы простите меня, уважаемый, но мне нечем будет заплатить, — извиняющимся тоном вымолвил Григорий и беспомощно развел руками. — Мой кошелек остался на даче.

— Вам не о чем беспокоиться, — сиплым голосом ответил водитель и добавил: — Вам выходить. — И, как показалось Григорию, его тонкие губы тронула чуть приметная усмешка.

Через несколько секунд «Жигули» резко остановились. Григорий вылез из машины и, поблагодарив странного водителя, захлопнул дверцу. Автомобиль туг же умчался дальше и вскоре скрылся за березовой рощицей. А вокруг Григория сразу возникло легкое кольцевое движение воздуха, словно он вошел в центр вращающейся центрифуги. Несколько мгновений — и все прекратилось.

Гриша изумленно хмыкнул и обеспокоенно подумал: «Похоже, я изрядно треснулся головой, коль какие-то завихрения мерещатся». Он потер шишку на затылке, которая, к его радости, заметно уменьшилась, и, глубоко вдохнув полной грудью чистый осенний воздух, осмотрелся. Как оказалось, он стоял метрах в десяти от высоченной вековой липы с раздвоенным вверху, словно рогатка, стволом. Это был основной ориентир начала дач ГУВД.

«Как хорошо, что уцелела наша любимая липа, — подумал Григорий, подходя к дереву. Но, взглянув в сторону дач, он с приятным удивлением отметил, что и дачи в полном порядке: правда, от липы не все были видны. Его участок находился почти на противоположном конце. Невольное волнение охватило его, и он ускорил шаги, а затем, не вытерпев, побежал.

Вскоре Гриша различил группу людей на совершенно пустом черном месте, напрочь лишенном растительности. Этот пустынный участок образовался среди дачных домиков. С болью в душе он осознал, что именно на этом месте были его участок и участок майора в отставке Селиверстова.

Григорий медленно подошел к дачникам, многие из которых были ему знакомы. Крайние, обернувшись к нему, буквально застыли от изумления, с расширенными глазами и открытыми ртами. Первым опомнился начальник угрозыска Тимирязевского РОВД подполковник Колыханов Борис Семенович: его заплот и старенький «Москвич» на глазах Григория унесло смерчем.

— Ты ли это, Григорий Петрович?! — воскликнул Колыханов, не веря своим глазам. — Неужели живой? Дай я тебя потрогаю. — Он подошел к Григорию и стал щупать его и шлепать по рукам и плечам. — Да откуда ты взялся? Где был? А мы уж тебя в покойники зачислили.

— Оттуда, — Гриша рассеяно показал пальцем в небо. — Такую шишку, какая у меня на затылке, можно получить, только свалившись с неба. — И он повернулся затылком к любопытным. — Прошу не трогать, болючая, как…

Через минуту возле Григория собрались все дачники, кто был в это время поближе. Григорий подробно рассказал, что с ним произошло, а люди, продолжая смотреть на него как на инопланетянина, не переставали удивляться столь счастливому исходу.

— Ты, парень, родился в рубашке, — категорично заявил рослый Колыханов. — Говорят, такие люди из любых смертельных ситуаций выходят живыми, потому что у них так на роду написано. Возьми, например, Вангу! Она ведь тоже в смерч попала в детстве и осталась живой. Значит, тоже родилась в рубашке. Правда, ей, бедняжке, меньше повезло, чем тебе, Григорий. Писали, что она ослепла, но начала предсказывать людям будущее! Ты, друг, может, тоже теперь особенный?

— Ага, — буркнул Гриша. — я теперь летать умею…

— Может быть, Гриш, ты теперь начнешь предсказывать будущее?! Ну-ка изобрази нам что-нибудь, — коротко хохотнул капитан Соловьев, низенький, упитанный мужчина, которого во время смерча не было на даче. Но дачники его не поддержали. Не до шуток было.

— Я-то, Гриша, еще легко отделался, — продолжил подполковник Колыханов, понизив голос. — «Москвич» мой старенький унесло вместе с заплотом — не велика потеря, а вот майор Селиверстов, Геннадий Николаевич, погиб. Он в тот момент в своем домике был.

— Но может, есть еще какая-то надежда, — неуверенно заметил Григорий.

Подполковник махнул рукой и тяжело вздохнул:

— Какая там надежда. Знакомые гаишники, братья Белоусовы, нашли его труп на магистральном шоссе в двадцати километрах отсюда. В руке он сжимал закрутку для консервирования. Кто мог предположить, что такая необычная смерть настигнет Геннадия Николаевича. Ведь ни бандитский нож, ни пуля его не брали. У него все тело было в шрамах от ранений, а тут…

— Да, жаль, геройский был майор, — подтвердил Гриша, хорошо знавший Селиверстова. — А кто еще пострадал из дачников?

— Больше никто. — вразнобой ответили присутствующие.

— Как ты-то. Гриш, будешь без дачи? — посочувствовала дородная тетя Катя. — Ведь сейчас такая дороговизна на все.