Читаем Искатель, 2002 №3 онлайн бесплатно

Ей-богу смешно: начальник уголовного розыска, майор, кряжистый, занимается штангой, стальной сейф в своем кабинете одной рукой передвигает, как фанерный, — и этот мужик поддается влиянию бесплотно-шелестящих страниц и телерадиоболтовне. Следователь прокуратуры Сергей Георгиевич Рябинин говорит, что в перенасыщенном информационном мире нет иного пути, кроме как быть индивидуальным. Иначе СМИ при помощи моды сделают тебя бараном, бегущим туда, куда и все.

Доставал меня начальник при каждом удобном случае. В тот год все с ума сходили по «летающим тарелкам». НЛО видели, искали, фотографировали.

Майор спросил с усмешкой, зажатой толстыми губами:

— Капитан, ты, конечно, неопознанные летающие объекты отрицаешь?

— Не видел их, товарищ майор.

— A микробов видел?

— Да, под микроскопом.

— А «летающие тарелки» наблюдались еще при Иване Грозном. Уфология — это наука…

Майора перебил телефонный звонок. Может быть, уфология и наука, но на оперативной работе рассуждать о науках времени нет. Выезд на место происшествия: в мусорном бачке нашли ухо, женское. Для нас вопрос вопросов: возбуждать ли уголовное дело? Как оно, ухо, попало в бачок, есть ли труп, мог ли человек с отрезанным ухом не обратиться к врачу?..

Дело пока не возбудили, но бегать начали. Мишка Тюнин прочесывал микрорайон, главным образом присматриваясь, есть ли у граждан уши. Я побывал в близлежащей больнице, задавая там каверзные вопросы: куда хирурги девают отрезанные органы, и в частности, уши?

Вечером докладывали майору. Версий мы напридумывали, избегая одной, главной, что ухо может быть от трупа. Тогда следовало бы подключить прокуратуру. Но все наши версии поблекли перед майорской.

— Не забывайте про космос.

— А там что? — удивился я отношению космоса к отрезанному уху.

— НЛО охотятся за человеческими органами.

И майор дал нам прочесть газетную заметку, как пастухи в Бразилии видели прилет НЛО, откуда вышли зеленые человечки и хирургическим путем изъяли многие органы у баранов. Потом дал прочесть другую заметку: грибник заснул в лесу и проснулся без почки. В третьей заметке рассказывалось, как зеленый человечек с НЛО — мужик в зеленом плаще — похитил у женщины челюсть с золотыми коронками.

Помолчав, я все-таки возразил:

— Но ухо не взял…

— Видимо, не подошло. Уверен, что второго уха, которое подошло, вы не найдете.

Забегая вперед скажу, что майор оказался прав — второго уха мы так и не нашли.

Я числился в убойной группе. Наш район большой, поэтому трупы бывали почти ежедневно. Это только в фильмах: если труп, то, значит, киллер. Уличные драки, кухонные убийства по пьянке, утопленники, гибель под колесами, самоубийства, сердечные приступы… В сущности, оперативник выезжает не на преступление, а на труп, и уже на месте решает, есть ли криминал.

По-моему, знающие своими знаниями делятся неохотно; верующие же настырны и хотят всех непременно обратить в свою веру. Майор как бы невзначай мне сообщил:

— Леденцов, ты ведь слыхал, что в 1947 году в США разбился НЛО и четыре трупа инопланетян хранятся до сих пор?

— Слыхал, но не верю.

— Уперся?

— Не верю, что эти трупы можно утаить от американской прессы. Звон бы шел на весь мир.

Когда нашли женскую ногу, мне стало не до инопланетян. Расчленение. Похоже, кромсал маньяк: грубо и бессмысленно. Утешало, что расстояние между бачком с ухом и подвалом с ногой не превышало километра. Была надежда, что маньяк обитал в этом микрорайоне. Случалось, преступник, заметая следы, части трупа разбрасывал по всему городу.

Когда я доложил майору результаты нашей беготни, он подсунул мне бумажку. Рапорт участкового о том, что во двор дома номер пять по улице Свободной ночью опускалась «летающая тарелка», что могут подтвердить четыре жильца, видевшие ее в окне. НЛО сияло огнями, оставило на земле вмятины и заразило почву радиоактивностью: общий фон 14 микрорентген, а земля из-под НЛО имеет 30 микрорентген. Я разозлился.

— «Тарелку» изловить, товарищ майор?

— Там уже работают уфологи.

Следователь прокуратуры Рябинин утверждает, что все беды от бездуховности. Все плохое — от бездуховности. Начальник РУВД говорит, что все беды в жизни от низкой раскрываемости преступлений. Мишка Тюнин считает, что все беды от водки. Майор Оладько уверен, что все беды от женщины. Интересно, вера в НЛО — признак духовности?

Через неделю на пустыре, в крапиве, гулявшая собака нашла труп, женский, без ноги и без ушей. Когда я доложил майору результаты осмотра, он лишь крякнул каким-то торжествующим кряком. И велел пошевеливаться — искать преступника.

У меня были версии, но майор их не любил. Ему подавай результат. Но версии оперативнику нужны, как чертежи инженеру. Я знал, почему майор презирает версии — у него не было воображения.

Сработала версия первая, лежавшая на поверхности. Поскольку тело женщины было бесчеловечно искромсано, подозрение пало на душевнобольного. Мы прошлись по списку стоявших на психучете и убийцу вычислили. Да он особенно и не таился.

Нет для оперативника праздника слаще, чем раскрытое преступление. Мы собрались у майора в кабинете. Трепались, хотя следовало бы на радостях выпить. Майор смирился с мыслью, что НЛО в преступлении не участвовал, но отступить хотел достойно.

— Ребята, все-таки я в жилу предсказал, что второго уха не будет?

Мне пришлось его добить.

— Товарищ майор, ухо съели.

— Кто?

— Преступник, псих.

Ни поесть, ни поспать, ни посидеть, и это тянется-тянется, переходя со дня в ночь, с ночи в день… Тогда я думаю о свободе. Кто ее ограничивает? Считается, что государство. Да ничего подобного! Свободу ежечасно ограничивают прохожие, соседи, автомобили, сослуживцы, работа… Считается, что я ловлю преступников и суд лишает их свободы. Да? Я лишен свободы, потому что денно и нощно обязан ловить убийц и бандюг. Выходит, преступники лишают меня свободы.

Только мы разделались с психом, как в уголовный розыск приходит письмо: «Ребята, копните под кустом сирени за домом номер тридцать по Ясному переулку». Мы, оперативники, привыкли работать по версиям. Я предположил, что зарыт бочонок с золотом; Тюнин поскромнее — сумка с долларами; Оладько согласился на ящик пива. В общем, копнули. И никто из нас не угадал — труп. Началась привычная работа.

Я думал, что майор бросил подкалывать меня иррациональными явлениями и своими любимыми НЛО. Остановив меня в коридоре, он велел:

— Леденцов, разберись-ка с девушкой…

Девушка вышла из-за его могучей спины и двинулась за мной. Что у нее могло быть: обокрали или муж бьет. Она села к столу. Вздохнула. Значит, муж бьет. Обворованные не вздыхают, а злятся. Голосом легким, как воздух, она сообщила:

— Я беременна.

— От меня, что ли? — не удержался я.

— Пошел второй месяц.

— Гражданка, я опер, а не гинеколог.

— Меня изнасиловали.

Я схватился за телефон.

— Товарищ майор, это подследственность прокуратуры.

— Леденцов, ты же знаешь порядок, запрещающий гонять человека из учреждения в учреждение. Прими заяву, возьми объяснение и отправь все в прокуратуру.

Можно и так. Если она пришла в следственные органы, то, скорее всего, насильник неизвестен; а это значит, что отыскать его прокуратура поручит нам.

Я взял паспорт. Татьяна Пашкова, двадцать четыре года… Этой информации мне маловато. Начинать с расспроса о преступлении — то же самое, что нырять в воду, не промерив глубины. И я стал промерять.

— Работаете?

— По заказам. Я дизайнер по интерьерам. Окончила Высший художественный колледж.

— Семья есть?

— Живу одна.

— Замужем были?

— Собиралась, — ответила она, как-то извиняясь.

Поскольку «собиралась» могло касаться предмета ее жалобы, я заинтересовался:

— Что же помешало?

— Марат меня обманул.

— Оказался женатым?

— Нет, выдавал себя за Быка.

— А на самом деле?

— Натуральная Рыба.

— Ага, — сказал я долго-задумчиво.

Конечно, мужчине иметь рыбий характер не годится. Но ведь и бычий не мед. Или гражданка Пашкова имеет в виду что-то иное?

— Вы говорите о его характере?

— При чем тут характер? Дело в том, что я Дева, — сообщила она, полагая, что вопрос мне прояснила.

— У вас до Марата… э-э… не было мужчин?

— А вам какое дело? — неожиданно обрезала она.

— Сама же проговорилась, что была девушкой, — перешел я на ты.

— Не девушкой, а Девой. По гороскопу.

Так, все с большой буквы: Дева, Бык, Рыба. Моде можно не следовать, но знать надо. Тем более оперативнику. Это мне наказание за насмешку над астрологами и над тем жгуче-черным мужиком, который в прямоугольной шапочке вещал с экрана телевизора. Все-таки свои познания я решил углубить:

— Дева, и что?

— Дева не должна идти замуж, например, за Близнеца, Стрельца или Рыбу. Будет несчастливый брак.

— За кого же ей?

— За Быка, Скорпиона или Рака.

— И куда делся Марат?

— Ушел к другой.

— А она… кто по гороскопу?

— Это теперь не важно.

Я рассматривал лицо заявительницы… Впрочем, какое значение имеет лицо в наше время? На женщинах столько всего отвлекающего, что до общей красоты лица дело и не доходит. Золотистые тени на веках и под глазами, как сосновая кора, облитая солнцем. Губы цвета легкого загара. Волосы цвета загара крепкого. Блузка, кожаная юбка и сумочка, отделанная бисером. Грудь видна почти вся, кроме сосков. Чего же она удивляется, что ее изнасиловали?

— Так, где это произошло?

— У меня в квартире.

— Когда, кто, как?.. Подробно.

— Ночью. Проснулась от яркого света. Лица и фигуры не видно, а как бы один контур… Приближается ко мне…

— Подождите. Он вошел через дверь?

— Нет, через окно.

— А какой этаж?

— Третий.

— Как же он добрался?

— Что ему стоит…

— Окно было открыто?

— Ему это без разницы.

— Подожди… Это твой знакомый Марат?

Губы цвета легкого загара от недоумения сложились вопросительным крендельком. Она не понимала моего вопроса, как и я ее кренделька. Все-таки расшифровке он поддался.

— Таня, хочешь сказать, что какой-то парень при помощи лестницы забрался к тебе в квартиру?

— Какая лестница! Он возник передо мной, как виденье.

— Откуда взялся-то?

— С «летающей тарелки», которая зависла во дворе.

Нехорошее предчувствие закостенило мой язык.

Мне показалось, что майор стоит за дверью и крупногубо улыбается. Мое молчание дало девице простор, и память ее оживилась.

— Я вдруг стала погружаться в сон, но в другой, райский. Не знаю, сколько прошло… Открыла глаза, в комнате уже никого нет, а НЛО, облив дом голубым светом, поплыл в небо. Ей-богу, говорю правду.

— Значит, это был космический пришелец? — спросил я уже бесцельно.

— Кто же еще?

— Откуда знаешь, что он тебя изнасиловал?

— Если забеременела…

Неужели такой материал отправлять в прокуратуру? Чтобы она, прокуратура, вымерла от смеха? Ведь первым делом ее надо отправлять на гинекологическую экспертизу с главным вопросом: «Имела ли гражданка Пашкова половой акт?..» С кем? С пришельцем из космоса?

— Таня, у тебя друзья есть?

— Одна подруга.

Я записал адрес. Вопросов у меня больше не было. Нет, один был:

— Таня, ты хочешь, чтобы уголовный розыск этого пришельца изловил?

Мы посмеялись — вместе. Она спросила:

— Но ведь что-то в таких случаях делают?

— Да, вызывают психиатра.

Мы посмеялись — вместе. Выпроводив девушку из кабинета, ее заяву и объяснение я засунул в сейф под груду инструкций и приказов — это зовется «сокрытием материалов от учета». За это выгоняют со службы.

Оперативная работа крутила меня дальше, как стиральная машина крутит бельишко. Татьяна Пашкова не появлялась, и про упрятанный материал я старался не думать. Удивляло, что о нем не вспомнил и майор. Пошутил, и хватит. Правда, иногда подкидывал какой-нибудь космо-мистический факт, который меня не задевал, потому что не умещался в сознании.

Если в обществе прибывает информации, то прибывает ли знаний? А если прибывает знаний, то откуда же столько дури? Как сочетается Интернет с колдунами? Вещуньи, экстрасенсы, гадалки, лозоходцы, звездочеты, знатоки кармы печатаются, выступают по радио и вещают с экранов телевизоров, и всем этим занимаются не безграмотные старушки, не наивные девицы и не ошалевшие пьяницы… Интеллигенция. Точнее, люди с высшим образованием.

Интересно, Высший художественный колледж дает высшее образование?

Не знаю зачем, я достал спрятанный материал, полистал, почитал и вновь спрятал. Надеялся, что «летающая тарелка» его уволокла? И чтобы уволокла, положил не в теснину бумаг, а поближе, поверху.

Оттого ли, что материал теперь попадался на глаза, или хрен его знает отчего, но меня эти бумаги начали чем-то беспокоить. А ничем. Нет, чем.

Я взял листки и стал перечитывать. Заявление, написанное ее рукой… Объяснение, написанное моей рукой… Может ли здравая женщина заявить, что ее изнасиловал инопланетянин, да еще и пойти с жалобой в милицию?

Я запросил диспансер: на психиатрическом учете Татьяне Пашкова не состояла. И улетел в Новосибирск проверять алиби подозреваемого в убийстве жены. Статистику я не смотрел, но иногда мне кажется, что чаще всего убивают не бандитов и не предпринимателей, а жен. И знаю почему: слишком они терпимы к пьяницам.

Оперативник без сейфа, что пиджак без карманов. Что карман без денег. Я отсутствовал две недели. Хотя сейф закрыт и опечатан, распахиваешь его так, словно ждешь увидеть что-то новенькое и необычное.

Увидел я материал Пашковой. Теперь знал, чем он меня тревожит — недоделанностью. Чего-то, вытекающего из текста бумаг, я не проверил. Видимо свежий сибирский воздух мою голову проветрил…

Адрес. Пашкова жила в доме номер пять по улице Свободной. В их двор опускалась «летающая тарелка», о чем участковый сообщал в рапорте, который мне показывал майор.

В канцелярии рапорт нашелся. Улица Свободная, дом пять, двор… вмятины на почве, тридцать микрорентген… Четверо жильцов видели…

Я изловчился со временем и вечером побывал в этих квартирах. Расклад такой. Одна бабушка что-то видела, а что, не знает; вторая бабушка вообще ничего не видела, участковому ничего не говорила и, слава Богу, жизнь прожила и под судом и следствием не состояла; мужчина видел, но это был свет суперфар «нового русского»; студент же объяснил, что во дворе мальчишки взорвали какое-то пиротехническое устройство…

Свет суперфар, а в квартиру проник инопланетянин? Взорвали пиротехническое устройство, а Пашкову изнасиловали?

Я вызвал ее по телефону.

Поздняя осень: ночью минус, утром ноль, днем плюс. Отопительный сезон еще не открыли, и раздевалка в РУВД не работала. Это я к тому, что мне хотелось видеть ее фигуру, но Пашкова пришла в просторном голубом плаще с множеством пряжечек и кнопочек какого-то синего металла.

— Красивый плащик, — начал я разговор.

— Голубой, цвета одиночества.