Читаем Индейские сказки онлайн бесплатно

Эрнест Сетон-Томпсон (1860–1946) — писатель-учёный, художник, неутомимо изучавший дикие края Канады, во всех своих произведениях пытался рассказать читателям о роли природы в жизни человека. Уже став известным учёным и успешным писателем, чьи книги о птицах и животных расходились тысячными тиражами, Сетон-Томпсон понял, что так называемому цивилизованному человеку необходимо учиться у природы и коренных жителей Северной Америки. К тому времени он провёл среди индейцев немало времени и получил уважительное прозвище Вождь.

В своём поместье в Нью-Мексико писатель создал особую школу под названием «Лига Лесовиков». Туда принимали всех желающих жить в гармонии с природой. Её слушатели — взрослые и дети — познавали секреты и мудрость дикой природы. Индейцы настолько доверяли любознательному «бледнолицему», что разрешили посещать индейское святилище-кива, освящённое их старейшинами. Участников «Лиги» нужно было на чём-то воспитывать, и тут как нельзя кстати пригодились 107 небольших притч-сказок, на которые Сетон-Томпсона вдохновили индейские истории, рождённые в заповедных лесах. Часть из них, забавные и остроумные, представлены в этой книге юному читателю.

Эти сказы о Матушке Заботе писаны для детей всякого возраста, не растерявших наслаждения сказкой. Почти наверняка можно сказать, что написаны они в основном для себя, ибо мне доставляло радость не только рассказывать их детям, наслаждаясь их реакцией, но ещё больше — сочинять их и записывать.

Пока я пишу это, я любуюсь видом из окна, озирая милый сердцу пейзаж: и глаз замирает на чудной высокой сосне, много лет назад посаженной мною. Она стоит, убранная зелёной бахромою, кончики почек — словно самоцветы, вся в молодых шишках, изящных в своей красе. И если смотришь издали, то видишь зелёный шпиль, а если вблизи — драгоценные камни. Она прекрасна, хрупка и незначительна в глазах окружающего мира. Но в овеваемой ветром кроне можно уже провидеть то, что скрыто в основе, — презирающий бури остов, прочный, непокорный живой ствол мощного древа, своей благородной силой придающий смысл всему остальному. Надеюсь, это дерево — верный прообраз моих сказов. Знаю — моим юным друзьям полюбятся сосновые иглы и шишки-самоцветы, разглядят они и прочный ствол с его таинственной правдой — если хорошенько поищут. Если же нет — с меня довольно, если они порадуются шишкам…

Жил-был однажды самоуверенный Лесовичок, который считал, что знает больше и делает всё лучше, чем кто-либо другой из его сородичей. Он пока и не сделал ничего в своей жизни, поскольку был ещё молодым, но всюду заявлял, что когда-нибудь он всем покажет!

Как-то утром хитрый старый лесовик задумал посмеяться над ним и сказал:

— Почему бы тебе не поймать вон ту Мухоловку? Это простое дело, если посыпать ей соли на хвост.

Отправился красавчик Лесовичок попытать свои силы. Но Мухоловка не желала сидеть спокойно, и вскоре он вернулся и пожаловался:

— Она всё время задирает хвост, так что соль на нём не удержится.

— Ну что ж, — ответил хитрый старый лесовик, — вот малышка птица-мышь — она никогда не задирает свой хвост. Тебе не составит труда поймать её, потому что, видишь, она даже не летает, а только ползает, как мышь, по дереву. — И он указал на маленького серого ползуна.

Тут молодой Лесовичок уже понял, что над ним смеются, и ответил довольно запальчиво:

— Ну, сейчас я вам покажу! Вы сейчас увидите!

Он взял шляпку жёлудя, полную соли, и отправился за Мышиной Птицей. Птичка сидела на стволе большого дерева и ползла по нему вверх кругами, словно по винтовой лестнице, и Лесовичок двинулся по её следам. Но то и дело нашему честолюбивому альпинисту приходилось останавливаться, чтобы передохнуть, что производило довольно смешной эффект. Дело в том, что в стране лесовиков существует неписаный закон: где бы её маленький обитатель ни присел отдохнуть, на этом месте тут же вырастает поганка, чтобы ему было на что опуститься. И в результате весь путь Лесовичка по стволу превратился в одну сплошную лестницу со ступеньками из поганок — одни располагались совсем близко, другие чуть подальше друг от друга, отмечая места, где отдыхал Лесовичок. Ближе к вершине, когда Лесовичок уже устал, они росли совсем рядом друг с другом. Но и Лесовичок к этому времени подобрался к ползуну очень близко. Он приготовил свою щепотку соли, а снизу неслись крики и вопли: «Давай! Хватай!» Но только он приготовился броситься вперёд и насыпать соль Мышиной Птице на хвост, как та издала лёгкий смешок, что-то вроде «ти-ти-ти», расправила крылья — так как прекрасно умела летать — и спланировала к основанию другого дерева, чтобы снова начать взбираться по винтовой лестнице. А наш красавчик Лесовичок пришёл в такую ярость, что спрыгнул на землю и два дня не показывался на глаза своим приятелям. А когда снова появился, то уже не хвастался. Но до сих пор на стволах деревьев, по которым он взбирался за Мышиной Птицей, ты можешь видеть ступеньки из поганок.

Как-то раз Пчела, Жук и Корова отправились во дворец Матушки Заботы поведать ей о своих бедах и невзгодах. Они жаловались на то, что пища невкусная и её мало и они устали питаться тем, что растёт вдоль дорог. Матушка Забота терпеливо выслушала их, а затем промолвила:

— Да, у вас есть основания для жалоб, а потому я пошлю вам новую пищу, которая называется клевер. Его цветок будет полон мёда для Пчелы, листья сгодятся для Коровы, а в подполе будут храниться мешочки с кашицей, которой питается Жук и весь его маленький народец, живущий под землёй.

Наступило счастливое время для племени Пчёл, Жуков и Коров — новая еда росла повсюду.

Но, как тебе, наверное, известно, Коровы довольно глупый народ. Им так понравилась новая пища, что они принялись жевать подряд все растения с тремя круглыми листиками, принимая их за клевер, и очень скоро многие из них отравились, наевшись странных цветов, которые ни одна умная Корова в рот бы не взяла.

Тогда Матушка Забота позвала Лесовичка Хлопотуна и велела ему следить, чтобы Коровы по ошибке не ели ядовитые растения.

Сначала Лесовичку это занятие понравилось, потому что он чувствовал себя очень важным. Но скоро ему надоела его работа, и его охватило нестерпимое желание пойти поиграть в мячик.

С мрачным видом он опустился на поганку. Издали до него доносились возбуждённые крики играющих лесовичков, и от этого настроение у него становилось ещё хуже. А потом раздался страшный шум, и все заверещали:

— Штрафной удар! Штрафной удар!

И так расстроенный Лесовичок совсем разозлился. Всё это время он обстругивал ножом край поганки, а тут от ярости сразу отхватил огромный кусок шляпки — так он был зол.

Потом он встал и подошёл к Коровам.

— Слушайте, вы, глупые Коровы, — произнёс он, — я не могу сидеть здесь целую вечность и следить, чтобы вы не отравились. Но я сделаю вот что: я отмечу все съедобные листья, и вы будете знать, что надо есть.

Он вырезал печать из поганки, на которой сидел, и отметил все листья клевера на этом лугу, чтобы у Коров не было никаких сомнений, после чего вприпрыжку помчался играть в мяч.

Когда Матушка Забота узнала, что он бросил порученное ему дело, она страшно рассердилась.

— Ах ты, нехороший Лесовик! — сказала она. — Как тебе не стыдно! Впрочем, тебе в голову пришла неплохая мысль с этими белыми отметинами, так что, если ты поставишь этот знак на всех-всех листьях клевера, я прощу тебя.

Лесовичку ничего не оставалось делать, как приступить к этому делу, которое, казалось, не имело конца. И конечно, он один никогда бы с ним не справился, если бы к нему на помощь не пришли все лесовички, живущие на земле. Так что в конце концов дело было сделано. Вот почему на всех листьях клевера стоит белая отметина в форме стрелки, которая на языке лесовичков означает «съедобно».

С тех пор Коровы стали ориентироваться лучше, но остались всё такими же глупыми и продолжают жевать всё без разбора, поедая иногда и цветки, которые принадлежат Пчёлам. И Пчёлам приходится очень громко жужжать, а иногда и жалить Коров в нос, чтобы они не крали пчелиную еду. Лучше же всего живётся маленьким Жучкам под землёй, так как Коровы им там не мешают, да и Пчёлы туда не суются. Когда им хочется есть, они едят, когда хочется спать — спят и очень довольны своей жизнью. Так что, если не считать небольших стычек между Коровами и Пчёлами, все они с тех пор живут совсем неплохо.

Жил-был на высоком берегу журчащего ручья красивый Жёлтый Дракончик. Он жил счастливой жизнью, никому не принося вреда. Сам он не умел говорить, но очень любил слушать весёлый шум леса, а больше всего ему нравилось журчание воды. Иногда он поднимался вверх по течению, где вода бурлила и пенилась, иногда спускался вниз, где она текла тихо и спокойно, и нежился в мелких заводях. Там-то он и повстречался со своим первым врагом — бородавчатой Жабой с завидущими глазами. Эта Жаба считала, что все заводи принадлежат ей, так как она купалась в них каждую весну, и, хотя Дракончик был добрым, Жаба возненавидела его и начала строить козни против него.

— О, Жёлтый Дракончик! — воскликнула она. — Рада с тобой познакомиться. Ты, верно, очень умный. Но и у тебя, видно, нет всего, чего бы тебе хотелось, не правда ли?

Дракончик улыбнулся, покачал головой и беззвучно пошевелил губами.

— Ага, я вижу, ты не умеешь говорить, — догадалась Жаба. — Но ты счастлив?

Дракончик робко улыбнулся и кивнул, указав на ручей. Тут Жаба разозлилась ещё пуще, так как решила, что Дракончик хочет присвоить себе весь ручей.

— А знаешь, Дракончик, — тогда заявила она, — ведь есть такая чудесная пища, которую тебе никогда не доводилось пробовать, а называется она яичница.

Она прекрасно знала, что яичница — смертельный яд для Драконов, но душа её была полна вероломства.

Дракончик недоумённо взглянул на неё, а Жаба продолжила:

— Не правда ли?

Дракончик покачал головой.

— А это самая восхитительная пища, которую только можно найти в лесу. Подожди-ка, и сам увидишь.

Она — прыг-скок — отправилась вниз к песчаному бережку, где, как она видела утром, Черепаха отложила свои яйца. Одно из них она и выкопала. Закатив его на камень, она ударила по нему острой шпорой, которая была у неё на пятке, и расколола его. Потом подождала, когда оно поджарится на солнце, и сказала Дракончику:

— Кушай на здоровье, а я пока принесу для себя ещё одно.

Бедный безобидный Дракончик — он попытался проглотить яичницу, но она застряла у него в горле, и яд хлынул в его внутренности. Тут же ноги его погрузились в землю, тельце его позеленело, а головка превратилась в странный невиданный цветок. Так он и стоит на этом месте по сей день, безмолвно прислушиваясь к журчанию ручья. Тельце у него всё зелёное, голова жёлтая, рот широко открыт, и в горле виднеется застрявшая яичница.

Вот как всё это получилось. Одни называют его Льнянкой, другие — Львиным Зевом; а мы будем звать его Дракончиком с Яичницей, поскольку мы-то знаем, что произошло на самом деле.

Бедный Жёлтый Дракончик!

Давным-давно, когда в наших лесах круглый год стояло лето, синицы вели весёлую жизнь и резвились со своими братьями и сёстрами весь год напролёт. Но как-то раз Матушка Забота разослала всем пичугам предупреждение, что они должны лететь на юг, так как с деревьев падают листья, приближаются снег и холода, которые принесут с собой голод.

Узнав об этом, все братья и сёстры синиц принялись готовиться к отлёту; и лишь синицы, верховодившие во всём, продолжали выделывать сальто на веточках и лишь посмеивались.

— Лететь на юг? Ну, уж нет! Нам и здесь хорошо. А что касается мороза и снега — мы и не слыхивали о них, так что, скорее всего, их и вовсе не существует.

Вскоре все листья опали с деревьев, и все поползни и крапивники были так заняты сборами, что даже синицы бросили на время свои забавы и послали гонца узнать, что всё это значит. Ответ, который они получили, им совершенно не понравился, так как посланец сообщил, что все птицы отправляются в дальнее-дальнее путешествие, которое продлится много дней, а маленькие крапивники должны будут добраться до самого Мексиканского залива. Кроме того, им придётся лететь по ночам, чтобы не попасть в лапы врагов — ястребов, а в это время года нередко дуют ураганные ветры. Но синицы не стали тратить время на переживания, заявили, что всё это ерунда, и отправились восвояси, распевая и гоняясь друг за другом.

Впереди летел их предводитель Том-Тит, исполняя новую песню, в которой он потешался над путешественниками:

Мы, синицы, всех хитрее -

От зимы запрём мы двери.

Погреба у нас набиты,

Мы со стужей будем квиты!