Читаем Игрушка альфы онлайн бесплатно

— Нет! Пустите меня! Руки прочь, вонючие собаки! На помощь! — кричала я, вырываясь из железных лап двух мужчин, тащивших меня к установленной на телеге клетке. И хотя была ночь, а телега стояла в стороне от жилых домов, я не теряла надежды, что меня кто-нибудь услышит. Да и где это видано, чтобы посреди ночи дочь знатного жителя вытаскивали из собственной постели против воли в одной ночной сорочке и волокли неизвестно куда?

— Заткнуть бы ей рот, — мечтательно предложил один, высокий брюнет.

— Сейчас не положено. Вот после торгов, если на эту птичку не найдется покупатель, тогда да, можно и заткнуть, — плотоядно отозвался второй. Причем отозвался с таким сальным смешком, что не оставалось сомнений, что рот он мне заткнет точно не кляпом.

Меня втолкнули в клетку, где робко жались еще с десяток таких же несчастных. Я неловко упала на какую-то худенькую девушку, но почти сразу метнулась обратно. Лязгнул замок, и я лишь бессильно вцепилась руками в решетку.

— Откройте! Выпустите меня! Да вы хоть знаете, кто я такая!

— Закрой-ка рот, девушка, иначе отведаешь кнута! — пригрозил сидевший рядом с возницей богато одетый мужчина, судя по виду, купец. В темноте его глаза мерцали золотом. Так и есть — оборотень. И работорговец к тому же.

— Попробуй тронуть меня, я тебя руки переломаю!

Девушки с ужасом смотрели на меня, а купец лишь громко расхохотался, словно я сказала что-то смешное и, велев вознице трогать, больше не обращал на меня внимания. Двое притащивших меня мужчин запрыгнули в седла стоявших неподалеку лошадей, и обоз двинулся по проселочной дороге. Я еще какое-то время выкрикивала угрозы, пока ко мне не придвинулась самая бойкая на вид девушка.

— Замолчи сейчас же! Из-за тебя нас оставят без еды!

— Это все какая-то нелепая случайность! Меня не должно здесь быть! — выпалила я. — Я из богатой семьи, я не рабыня!

— Ну да, — окинула незнакомка меня презрительным взглядом, — а я жена нашего короля.

В клетке все рассмеялись.

— Выпустите меня! Немедленно! Я дочь судьи Триила! — снова принялась я кричать, надеясь привлечь внимание толстяка на козлах.

— Да ты, кажется, не поняла меня, — угрожающе прошипела девушка, ткнув кулаком мне под ребра. Судя по всему, она тяжело работала, потому что кулак у нее был словно железный. Однако и себя я не относила к изнеженным созданиям. Богатство богатством, но постоять я за себя умела.

Повернувшись, отвесила девушке крепкую оплеуху. Она ахнула, схватившись за покрасневшую щеку.

— Не смей меня трогать! — почти прорычала я. — Поняла?

— Да я тебя…

Угроза повисла в воздухе, потому что девушка шагнула ко мне, вцепившись в волосы. Я взмахнула рукой, и пара острых царапин расцвела на щеке девушки. Она зашипела, словно потревоженная змея, а дальше все смешалось в вихре ударов и криков.

— А ну прекратить! Прекратить, я сказал!

Чьи-то сильные руки оторвали меня, куда-то понесли, а затем бросили в придорожную пыль. Я быстро вскочила, плохо понимая, что происходит.

— Я предупреждал, чтобы ты вела себя тихо, — угрожающе произнес толстяк, чье внимание я пыталась привлечь. — Бойд, Норр!

Один из громил шагнул ко мне. Я попыталась убежать, но оборотень оказался быстрее. Подхватив под руку, потащил к толстяку, уже постукивавшему рукоятью трости о ладонь. Второй мужчина вел мою соперницу.

Затрещала ткань сорочки, обнажая кожу спины, громила скрутил мои руки, не давая вырваться, а в следующий миг плеть опустилась на мою спину. Я закричала от дикой, выпивающей душу боли. Еще четыре удара и четыре нечеловеческих крика вырвались из моего горла. Казалось, что кожу и внутренности раздирают когти диких зверей. Я бы точно упала, если бы меня не держали.

— С этой все. Норр, веди следующую! — велел толстяк.

Громила легко поднял меня, почти закинув в клетку. Я упала, пытаясь стянуть края сорочки и кусая губы от невыносимой боли в спине. Где-то справа резал уши крик моей соперницы.

Вскоре и ее втолкнули в клетку. Девушка скрючилась на полу рядом со мной.

— Теперь ты поняла, девушка, что стоит слушаться, когда тебе говорят? — грубо спросил толстяк. — Купец Коддар плохого не посоветует, — усмехнулся он, сворачивая плеть. В свете луны на ее концах явно была видна кровь.

— Я дочь судьи Триила, а госпожа Корделия моя мачеха, — сквозь зубы повторила я, поднимая голову и окатывая толстяка ненавидящим взглядом. — Когда мачеха узнает, что вы меня похитили, вы все сядете в тюрьму и сгниете там!

— Бедная овечка, — покачал головой купец, — сама не знает, что говорит. Ведь твой отец уже неделю как лежит в могиле, и именно твоя мачеха и продала тебя.

— Ложь! — выкрикнула я, а из глаз против воли закапали слезы. Смерть отца я еще не успела оплакать. — Гнусное вранье! Вы все ответите за содеянное, я буду смотреть, как с вас живьем сдирают кожу!

Купец подошел ближе и, схватив пальцами мой подбородок, больно сжал.

— Купец Коддар лжет лишь в одном случае, девушка, — если ему это выгодно. Тебя продали. Теперь ты рабыня и принадлежишь мне. Уж не знаю, по какой причине твоя мачеха так решила, — хотя догадываюсь, что за твой вздорный нрав, — но теперь твоя жизнь принадлежит мне.

— Торговля людьми запрещена на землях Альдейна!

— Но не запрещена на землях Вольфторна, — осклабился купец, а внутри у меня все похолодело от его звериной усмешки.

Да, оборотни появлялись на наших землях, приезжая из-за моря, похищая девушек и выносливых мужчин для работы и продавая их с торгов на своих землях, а наш король закрывал на это глаза, потому что связываться с этими животными, в считанные секунды превращающимися в огромных безжалостных волков, было себе дороже. Поэтому соблюдалось шаткое перемирие: раз в полгода оборотни-работорговцы пересекали море, похищали десятка два крестьян и также быстро отбывали к себе.

Когда проносился слух о том, что к берегам Альдейна причалил корабль из Вольфторна, отцы прятали дочерей, а мужчины не выпускали из рук оружие. Но я бы никогда не подумала, что сама стану жертвой работорговцев.

— Мой жених известный в Ильерре ювелирных дел мастер. Обратитесь к нему, он выкупит меня за ту цену, которую вы попросите. Умоляю! — предприняла я еще одну попытку воззвать к здравому смыслу купца.

Он снова усмехнулся.

— Если я буду проверять каждую ложь, что слышу, я разорюсь, девушка.

— Но я не…

— Не бойся, — перебил купец. — Будешь хорошо себя вести, найду тебе достойного хозяина. А если продолжишь выкидывать такие же фокусы, как сейчас, отправишься в ближайший бордель, но прежде я отдам тебя Бойду и Норру. Они истосковались по женской ласке. Твоя мачеха сказала, что ты девственна, но, как я уже сказал, у меня мало времени проверять все услышанные слова. Уяснила? — толстые пальцы сжались еще крепче.

Я с ненавистью смотрела в мясистое лицо купца, в его светлые холодные глаза. Он не лгал. Это алчное животное действительно продаст меня в бордель, если я не продемонстрирую смирение.

— Уяснила, — прошептала я покорно, хотя больше всего мне хотелось ногтями вцепиться в толстое лицо и оставить на нем кровавые борозды.

— Вот и славно, — похлопал он меня по щеке, потом велел закрыть клетку и, переваливаясь, забрался на козлы.

Вскоре обоз двинулся дальше.

— Все из-за тебя, дрянь, — кусая губы, прошептала моя соперница. — Если я умру, пусть это будет на твоей совести.

— Для умирающей ты много болтаешь, так что моя совесть останется чиста, — поморщилась я, кое-как стягивая края сорочки и устраиваясь в углу клетки. Спину немилосердно жгло, но я старалась не обращать на боль внимания.

Я вглядывалась вдаль, пока из вида не исчез последний дом родного города. И хотя наши отношения с мачехой никогда не отличались теплотой, я бы никогда не могла и подумать, что она решится на такую гнусность. Почему Корделия решила от меня избавиться? Что я ей сделала?

Ответ пришел почти сразу. Он просто вспыхнул в голове, словно свеча, — наследство. Отец оставил мне много, очень много. А с моим скорым замужеством мечта Корделии наложить руку на мое наследство превращалась в дым. К тому же у Корделии была дочь от первого брака, моя сводная сестра. Вполне логично, что мачеха решила избавиться от меня, чтобы прибрать к рукам все деньги.

— Ничего, я найду способ вернуться, — шептала я, глядя на удаляющийся городок, где родилась, провела детство и юность. — Древние боги мне свидетели, найду. И тогда, Корделия, ты ответишь за все.

Я выглядывала из-за занавески, разделяющей помост на две части. Торги были в разгаре. Какой-то тощий купец продавал свой живой товар, расхваливая его так, словно ничего в мире и лучше быть не могло.

Мы только утром добрались до Вольфторна. Путешествие по морю длилось две недели. Целых четырнадцать дней корабль швыряло по волнам, будто щепку, а девушки молились богам, прося сохранить им жизнь. Я не умоляла, я знала, что выживу. Мысли о мести грели лучше любых молитв.

— Пятьдесят золотых волков за крепкого юношу! Отличный раб для полевых работ! — голос купца вывел меня из задумчивости. Язык жителей Волфторна я знала, как и все в Альдейне. Необходимая мера, хотя с оборотнями нас и разделяло море.

— Покупаю!

— Продано господину с пышными усами!

— Пятнадцать серебряных волков и десять медных за девушку! Кто даст больше? Вы только посмотрите, какая красавица! Такая украсит и дом самого альфы! Умеет готовить и шить!

— Ишь ты, как поет, — ревниво сказал Коддар, с прищуром глядя на конкурента. — Да только знаем мы его товар. Девчонка тощая, словно селедочный хвост, а парень, хоть и выглядит сильным, таковым не является. Вон как спину держит. Так бывает, когда спина надорвана. Да и остальные рабы не лучше. Половина умрет еще до начала холодов, а другую половину унесет лихорадка, если кто-то из хозяев их не обратит. Да только кто захочет этакую шваль обращать и пополнять благородный волчий род? — произнес он задумчиво, а я промолчала, борясь с искушением плюнуть в его самодовольную рожу.

За две недели путешествия на корабле я не произнесла ни слова. Иногда мне казалось, что я разучилась говорить. Сближаться я ни с кем не хотела, а рот открывала только чтобы поесть. Рубцы на моей спине затянулись, а вот ненависть к купцу осталась. Но я понимала, что в схватке с ним мне не выстоять, а бежать с корабля некуда, поэтому приняла решение выждать.

Вскоре подошла наша очередь. Коддар привез с берегов Альдейна богатый «улов»: десять юношей и десять девушек. Юношей я впервые увидела сегодня утром, нас держали отдельно.

Мужчин раскупили в считанные минуты, пришел черед девушек. Меня подтолкнули, ущипнув за ягодицу.

— Шевелись, девушка, — игриво велел Бойд. Все плавание этот оборотень крутился поблизости, но вот уединиться на маленьком корабле было негде, иначе это животное уже давно бы распустило свои лапы.

Едва сдержав гнев, я встала последней в шеренгу девушек, которые по одной выходили из-за занавеса, пока Коддар отчаянно врал, с каким трудом ему удалось получить столько рабов.

Я знала, что меня Коддар оставит напоследок. Он сам сказал мне это утром, когда выдавал всем девушкам по плащу с глубокими капюшонами.

— Подсказывает мне волчье чутье, что сегодня меня ждут хорошие торги. Лицо у тебя белое, как луна, а глаза голубые, словно ягоды можжевельника. За такую мордашку дорого дадут.

— Сейчас я тебе устрою хорошие торги, — мстительно прошептала я, старательно раздавив ягоды, сохраненные с обеда, в руке, и растирая красный сок по лицу.

Чтобы торги проходили честно, девушек продавали по очереди. Лицо открывали, только когда Коддар называл имя рабыни.

Торговля шла бойко. Коддар не врал: его знали, как хорошего поставщика рабов. Ирма, та девушка, с которой я сцепилась в клетке, была предпоследней. Ее цена дошла до семидесяти золотых волков. Эта дурочка стояла гордая, будто золото после торгов отдадут ей, а не заставят гнуть спину на хозяина.

— А теперь, жители и гости Вольфторна, позвольте представить вам особенную рабыню.

— Если ночью у нее не вырастает еще пара сисек, оставь ее себе! — выкрикнул из толпы высокий поджарый волк и тут же сам захохотал, довольный своей шуткой.

Однако Коддар и ухом не повел. Дождавшись, пока смех стихнет, он продолжал:

— Девица из благородной семьи. Умеет читать, писать и знает все, что необходимо знатной даме! Обладает диким нравом, поэтому робким просьба не беспокоиться! — понизив голос, он зашептал театральным шепотом: — Ко всем прочим достоинствам девственна! — После этих слов Коддар сделал мне знак рукой, приказывая сбросить плащ. — Позвольте представить вам Селину, дикую розу из земель Альдейна! Начальная цена девицы сто золотых волков!

Я с удовольствием откинула капюшон с лица и позволила плащу соскользнуть на дощатый пол. Коддар продолжал распинаться, а покупатели притихли. Я знала, что увиденное не может не шокировать. Ягоды тайрики славились своим вкусом и способностью в раздавленном виде моментально впитываться в кожу. Отмывались они через пару дней, а вот впитавшись в кожу, внешне напоминали страшную болезнь под названием красная хворь. Болезнь была заразной и неизлечимой.

— Верни-ка мне деньги, купец, — выдвинулся вперед один из покупателей. Следом за ним потянулись остальные.

— Что такое?

— Верни деньги и убирайся из города! Кто-нибудь, позовите хозяина рынка! Этот жулик торгует больными рабами! Он привез в Вольфторн красную хворь!

Коддар в замешательстве посмотрел на меня, недоумевая, почему по рядам покупателей пронесся ропот. Увидев на моем лице красные пятна, он побагровел и задохнулся от возмущения.

— Господа, господа! Произошло недоразумение! Эта рабыня не больна, сегодня с утра она была здорова, как молодая кобылка! Всего лишь недоразумение, которое можно объяснить!

Пока Коддар пытался оправдаться перед толпой разгневанных покупателей, желающих вернуть свои деньги, я пятилась к занавесу, в общей суматохе стараясь скрыться. Однако не преуспела.

— Куда это ты собралась? — Сгреб меня Бойд, я забилась в его руках.

— Отпусти меня!

— Тише, тише, я помогу тебе выбраться, — жарко прошептал он мне на ухо, увлекая дальше от помоста. Накинув мне на голову капюшон, он легко скользил в толпе, рассекая ее, будто горячий нож масло. Вскоре и крики покупателей, и сам рынок остались позади. Бойд тащил меня куда-то в переплетение улиц. И чем дальше мы уходили, тем меньше встречалось народу.

— Стой! Куда ты меня ведешь? — предприняла я попытку вырваться из его захвата.

— Домой, — бросил он коротко.

Беспомощно забившись в лапах оборотня, я поняла, что попала в еще большую западню.

— Ты меня с ума сводишь, женщина, — скрипнул зубами, чувствуя, как бешенство подступает к горлу.

— Не смей так разговаривать с матерью, Герд. Ты должен выполнять свои обязательства перед стаей.

— Я и выполняю! Это ты не можешь уследить за собственной дочерью, позволяя ей вести себя как грязной дешевке!

— Герд! Не говори так о собственной сестре! — женщина, притворно схватившись за сердце, опустилась на стул, для пущего эффекта закатив глаза. — Она приличная девочка, просто еще совсем молодая…