Читаем Игрок зеркальной партии онлайн бесплатно

Кукольник Часть 1 Гладкая металлическая поверхность, отполированная до зеркального блеска, неприятно холодила кожу. Митя хотел поежиться, но его тут же окрикнули: – Дмитрий Тихонович, лежите-ка спокойно, меня отнюдь не радует заново начинать ваш осмотр. Голос Клары Захаровны звучал чуть сердито, но маг знал, что ведьма просто сосредоточена на работе. Отвечать он не посмел и поэтому продолжил таращиться на свои отражения, окружающие его со всех сторон. Зеркальная труба всегда удивляла его своей конструкцией. Казалось, что вовсе не лежишь на месте, а летишь в неизвестность. Причем в один момент паришь и ты, и множество твоих отражений – как сверху, так и по бокам. Митя моргнул, и его зеркальный двойник, что таращился на него с потолка, моргнул в ответ, правда, чуть замешкавшись – на долю секунды, но все же. По коже пробежали мурашки. Что, если все эти зазеркальные двойники в сей момент чувствуют себя истинными? А он, бывший стажер, бывший глава департамента магии Крещенска, да и вообще бывший маг, – только их отражение? – Еще чуточку потерпите, и так уж быть – я вас выпущу, – пообещала ведьма. Видимо, обследование подходило к концу. Митя уже второй месяц находился в Питере и почти ежедневно посещал целительское отделение зеркальной магии, где его крутили и вертели, как марионетку, пытаясь понять, как вернуть былую силу. Увы, покамест ни у одной из ведьм и ни у одного из колдунов, что проводили с ним опыты и пробы, ответа не нашлось. Время тянулось, а обещанная чуточка все не наступала. Устав, Митя покосился вбок и удивленно вздрогнул: зеркальный близнец даже и не подумал взглянуть на него в ответ, так и лежал, закрыв глаза и шевеля губами – точно читая молитву. – Ну все, милок, хватит с вас на сегодня, выбирайтесь, – Клара Захаровна одним ловким движением откинула крышку зеркальной трубы и подала Мите руку. – Благодарствую, но я справлюсь, – Митя улыбнулся ведьме, но та только хмыкнула. – До чего самостоятельная молодежь пошла. И ведь если б в том прок был… Вот как мне бабка моя говорила: «Дают – бери, бьют – беги». А вы, Дмитрий Тихонович, что? – Что? – отозвался Митя, застегивая рубашку. – А вы все наперекосяк делаете, – пожурила его ведьма. – Бьют – так вы в самое пекло лезете, а дают – отворачиваетесь. Эх. – Учту ваше замечание и впредь исправлюсь, – пообещал Митя. – Свежо предание, да сами понимаете, – Клара Захаровна подошла к окну, приоткрыла створку и, достав из портсигара короткий перламутровый мундштук и папироску, приладила их друг к другу. Затем легко коснулась огня. Кольцо на пальце сверкнуло, и главная ведьма-целительница Санкт-Петербурга закурила. С улицы доносился щебет птиц – правда, несколько вялый, утомленный. Да и право слово, отчего бы ему быть лихим и разудалым, если над городом, славящимся хмуростью и дождями, все лето сияло солнце, выжигая в парках траву и доводя хворых дам до обморочных состояний? Митя, одевшись, присел на край стула и терпеливо ждал вердикта. Он уже усвоил, что Клара Захаровна не из тех, кто тут же делится информацией. Отнюдь. Наоборот, старая ведьма сначала не спеша выкурит папиросу, пуская круги ароматного дыма, пахнущего одновременно полынью и мятой, затем примется изучать записи и лишь после этих ритуалов расскажет, что же она узнала нынче. Стукнуло оконце. Это ведьма закрыла створку и, погасив недокуренную папиросу, повернулась к Мите. Солнечный луч скользнул по седым волосам, собранным в замысловатую прическу, отразился от броши, что у горла держала ворот блузы, и, будто смутившись своей смелости, исчез среди стеклянных колб, коих хватало в комнате. – Давайте сегодня без недомолвок, – заявила ведьма, хмуро глядя на Митю. – Вот уже как два месяца мы всем крылом пытаемся разгадать, каким образом отвар Цветка безумия лишил вас магии. И все, к чему мы пришли, – это ноль, пустышка, нелепые догадки. С вами были проведены различные пробы, был назначен комплекс упражнений, лекарственные сборы и даже экстремальные вариации. Митя вздрогнул, вспомнив эти «вариации», особенно ту, где его выкинули сквозь зеркало прямиком с обрыва – исходя из того, что желание жить, возможно, разблокирует уснувший дар, и он сумеет спастись. Увы, не разблокировало. Хорошо хоть подстраховали и не дали разбиться насмерть, а ушибы и сотрясение подлечили тут же, магическими способами. – Вы же согласны, что мы сделали все возможное? Плюс исследование остатков колдовского растения, над этим наши маги еще работают. И тем не менее результатов, – ведьма запнулась, – положительных результатов, – добавила она, – к моему огромному сожалению, нет. Митя кивнул. А что он мог возразить? Все исследования показывали, что он здоров. Зеркальный коридор не выявлял никаких искривлений, дым от трав восходил ровным столбом над курильницей, а амулеты покачивались по заданной синусоиде, не выявляя повреждений. Если не учитывать механическую руку и шрам на лице, он был здоровее многих. Но увы – магия после отравления Цветком безумия исчезла, точно ее и не было. Маг поправил шейный платок, ставший вдруг душным. Весь этот разговор ему не нравился. – К чему вы клоните, Клара Захаровна? – тихо спросил он, уже зная ответ. – К чему? – ведьма, кажется, удивилась, но тут же, махнув рукой, пояснила: – Да к тому, что мы бессильны, Дмитрий Тихонович. Понимаете? Бессильны. Даже создать для вас вот этот протез было куда проще, чем разобраться в механизмах мозга… или души… или откуда там еще рождается магия. Ведь у одних имеется зеркальный дар, а у других – нет. Даже у самых могущественных из нас дети зачастую обычные люди. Взять хотя бы Аделаиду Львовну – помните, я о ней говорила? Впрочем, это не совсем уместно. Главное, что вот и вы теперь – будто новорожденный. Может, к вам и вернется сила, а может, и нет. – Но когда? – Митя смотрел прямо в черные, как ночь, глаза ведьмы, и ком стоял в горле. – Этого ни один целитель вам не скажет, – вздохнула та, отводя взгляд. – Может, завтра. А может, через десяток лет. Ну или никогда. И такое может быть, сами понимаете. – Понимаю, – согласился Митя, хмурясь. – И что же мне теперь делать? Как жить? – Ну, милок, жить как жили, – Клара Захаровна подошла и похлопала его по плечу. – Вернетесь в Крещенск, у вас ведь там дом, друзья… найдете себе работу из обычных. А нет – так пенсия по инвалидности у департамента приличная, думаю, на жизнь хватит. А там, глядишь, женитесь да и позабудете о зеркалах как о страшном сне. – Да уж, я жених что надо, – съерничал Митя, трогая свежий шрам, превративший левую половину лица в неподвижную маску. – Невест – очередь! – Не во внешности дело, – оборвала его ведьма. – Разве за это мы любим других? За румяные щеки да ясные глазки? – Нет, конечно, – согласился маг. – За уродливость и беспомощность. – Вы, Дмитрий Тихонович, отнюдь не беспомощны. Можно сказать, с честью вынесли столько ударов судьбы, что многим и не снилось. Так что не прибедняйтесь. – Клара Захаровна прошла по кабинету и, остановившись подле книжного шкафа, добавила: – Я уверена, что вы сумеете попривыкнуть и, возможно, найти удовольствие в размеренной жизни подальше от магических перипетий. – То есть так вы видите мое будущее? – понял Митя. – Это вы сегодня в отражениях узрели? – Я не гадалка, чтобы делать предсказания, – фыркнула ведьма. – Я целительница. И коли мы не в силах излечить тонкую материю дара, то отчего бы вам не оздоровить себя целиком? Я выпишу вам путевку – побываете на водах или на море. Как знать, может, решите сменить климат – это тоже помогает. – То есть уеду куда подальше, забьюсь в конуру да там и сдохну, – перефразировал ее слова Митя. Клара Захаровна гневно сверкнула очами: – Дурак вы, Дмитрий Тихонович. А все от того, что по молодости высоко взлетели – вот теперь так больно падать. Я же вам добра желаю. Ну, как насчет моря? В Крыму нынче жара должна быть. Хотя и у нас не лучше… Но я уверена, вам понравится. Едете? – Покамест магистрат не рассмотрел мое дело и не вынес окончательный вердикт, я невыездной, – напомнил Митя, поднимаясь со стула. – Долго тянут, заразы, – скривилась ведьма. – Не люблю всю эту бумажную волокиту. – Она ткнула пальцем в потолок. – Будто нарочно таких вот лодырей набирают. В любом случае учтите: едва озвучат решение, так мигом ко мне – и с путевкой в новую жизнь. Да, милок? – Как скажете, – отозвался Митя и, откланявшись, покинул ведьмин кабинет. Настроение сделалось преотвратное. Каждый раз, посещая целителей, он надеялся на чудо. Что вот сейчас кто-то из этих опытных ведьм и колдунов – тех, что умеют и мертвого достать, если он колеблется на грани жизни и смерти, – улыбнется и скажет: «Ну вот, Дмитрий Тихонович, ваша магия и вернулась, а вы боялись!» И он станет их благодарить и непременно первым делом сообщит Стешке по разговорному зеркальцу, чтобы она знала – все в порядке. Сейчас же, без магии, он мог общаться с близкими лишь по телефону. Но даже это радовало его – все-таки они как будто ближе. Стешка пару раз забегала в гости, рассказывая, как несладко в одиночку справляться с происшествиями в Крещенске. Благо Софье дали разрешение, и, несмотря на скандал, в результате которого она, покинув отчий дом, поселилась у Мити, госпожа Вульф теперь числилась внештатным сыщиком департамента. Первый оборотень на службе императора по магической части. В последний раз Стешка поделилась, что должны прислать нового мага из Питера, но пока не сказала кого. Может, забегалась? А может, решила, что какое ему, инвалиду, дело до того, как нынче в магическом департаменте обстоят дела. На душе сделалось погано. Еще гаже, чем было. Присев на скамейку у входа, Митя прикрыл глаза. Ноющая боль в плече – вечный спутник – тут же отозвалась пульсацией. Без магии механическая рука работала хуже: то скрипела, то пыхтела паром. И бесконечно тянула вниз, точно камень на шее. Митя молча потер больное место и даже через ткань сюртука заметил, как нагрелся протез. «Надо было у Клары Захаровны капель попросить – обезболивающих, – подумал он и тут же одернул себя. – Будет, наобезболивался уже. Если бы терпел, как мужик, а не охал, точно кисейная барышня, то Ульяна ни за что бы не опоила его этим зельем, от которого он сперва едва не лишился рассудка, а после и вовсе потерял способность к зеркальной магии». – Будет тебе, старому, наука, – пробормотал Митя, злясь на самого себя за мягкотелость и излишнюю доверчивость. Решив, что боль скорее плюс, чем минус, он резко встал и, более не сутулясь и не кривясь, вышел из лечебницы. Теперь путь его лежал в Главный департамент Зеркальной магии. Жаркий июльский полдень, похитив тени, обволакивал жаром. Яркое солнце, непривычное питерскому обывателю, размягчило камень, превратив тротуары в раскаленные плиты. Митя спешно шагал по набережной Фонтанки, механическая рука тяжело покачивалась в такт шагам. «То-то вот и все. Никаких более надежд. Только время, которое не то лечит, не то дарит забвение». Даже если магистрат сегодня же вынесет вердикт, совершенно неясно, как быть. Вернуться и ловить на себе горькие взгляды Стешки, Лукерьи Ильиничны и Софьи? Или уехать куда глаза глядят – хоть к тому же морю. Некстати вспомнилась Варька. Их последний разговор на болоте, когда она просила его улететь с ней далеко-далеко, спрятаться от всех. Может, чуяла что? А теперь – и нет ее, да и он сам ни то ни се. – Эй, господин, посторонитесь! – кто-то грубо толкнул его в плечо. Митя вздрогнул, выныривая из своих мыслей, и машинально прикрыл шрам на щеке. Прохожий – плотный купец с красным лицом – уже шел дальше, даже не оглянувшись. Большой город. Суетливый, громкий. Митя поморщился – ему все же безумно хотелось вернуться в Крещенск. Однако дату заседания по его делу все время откладывали, словно нарочно изматывая потенциального преступника. Послышался всплеск. На воде покачивались лодки – рыбаки в потрепанных рубахах лениво забрасывали удочки. Один из них, старик с седой бородой, что-то напевал себе под нос. Митя прищурился: от воды, густой и неподвижной в эту жару, слепило глаза, будто Фонтанка превратилась в жидкое зеркало. Как знать, может, в этот момент за ним следила приставленная к нему волшебница. – Всюду отражения, – буркнул бывший маг, ускоряя шаг. На Аничковом мосту толпились зеваки – какая-то барышня в легком летнем платье с причудливой вышивкой, размахивая кружевным зонтиком, показывала спутникам укротителей коней. «Как будто в первый раз видит», – мелькнуло у Мити. Он вспомнил, как в детстве в Крещенске заглядывал в витрину парикмахерской – там стояло единственное во всем городе венецианское зеркало, и он мог часами изучать, как меняется отражение в нем в зависимости от падающего света. Как там сейчас? «Шумно, – ответил он сам себе. – Ярмарка летняя, гудит на все три месяца, гуляет народ, идут торги. Не до моих проблем друзьям, да так даже лучше». Толпа на Невском гудела, как потревоженный улей. – Куда прете, убогие, а? Куда! – прикрикивали водители железных ходоков, тянущих фургоны с товаром. Гигантские механизмы, похожие на безголовых страусов, топали ножищами, кроша брусчатку и пугая лошадей. – А сами что, лучше? Тпру, милая, тпру, пока не задавили, твари! – огрызался извозчик в синей форменной поддевке с железной бляхой на груди, натягивая поводья и останавливая пегую кобылу. – Чтоб вам провалиться! – в сердцах пожелал он водителям ходоков, и те не смолчали – завязалась потасовка. Поскорее миновав спорящих, Митя приметил еще одну ссору: тут шофер паровика ругался с пешеходами. Каждый из них злился до красноты лиц, до хрипа в голосе. – Что жара с людьми делает… Ну точно звери, – старушка, божий одуванчик, поравнявшись с Митей, глянула на него, вздрогнула и, осенив себя крестным знамением, тут же отвела взгляд и поспешила дальше, будто испугавшись. В целом Митя был с ней согласен. И насчет своей пугающей внешности, и по поводу творящегося в столице. Одуряющая жара душила, заставляя прятаться за темными портьерами, и, если бы не сегодняшнее обследование, а после – заседание, которое, как он надеялся, состоится, он и сам бы остался в гостинице. – Новости! Срочные новости! Прямо посреди дня убит городовой! – мальчишка-разносчик вынырнул прямо под ноги и, буквально тыча свернутой газетой в лицо Мите, крикнул: – Убийца – псих! – Даже не удивлен, – согласился Зеркальщик и, обойдя газетчика, продолжил свой путь. Но из-за спины все еще слышались крики мальчишки, освещающие жуткие подробности произошедшего. Под ногами то и дело мелькали серые комочки – городские голуби, совсем обнаглевшие от жары. Один даже клюнул Митин сапог, приняв лаковый блеск за что-то съедобное. «В Крещенске голуби другие», – почему-то подумал он. Там они держались поодаль от людей, будто знали что-то такое, чего не знали их глупые столичные собратья. Митя машинально потрогал шрам на щеке – новый жест, привычка проверять, на месте ли лицо. Департамент вырос впереди внезапно, будто всегда стоял здесь – массивное здание из темно-красного кирпича с высокими окнами. Никаких иллюзий, никакой маскировки – официальное учреждение с вывеской «Министерство Зеркальной магии». У входа, под строгим взглядом часового, уже толпились чиновники. Кто-то нервно перебирал бумаги, кто-то курил, выпуская колечки дыма в неподвижный воздух. Митя поправил галстук, почувствовав, как подкладка сюртука прилипла к спине. И, кивнув часовому, шагнул через порог. Часть 2 В фойе департамента царила прохлада. Служащие коротко кивали друг другу и спешили по своим делам. Изредка тишину нарушал легкий перезвон, точно звук серебряного колокольчика. Это срабатывала система оповещений переходных зеркал, коих в большом зале имелось двенадцать штук. Маги, входящие или покидающие департамент, подходили к дежурному и, представившись, ждали, пока их занесут в специальную книгу для посетителей, и лишь после отбывали по делам. Митя посещал департамент почти ежедневно. Несмотря на то что госпожа Лебедева уже дала показания, в которых упомянула о похищенном артефакте «Слеза Морока» и его использовании в корыстных целях бандой, орудовавшей в Крещенске, Митя все еще находился под подозрением. Ведь запись с Ока погибшего литератора явственно указывала на него, как и последнее дыхание, взятое у трупа. И если первое заседание состоялось через три дня после его прибытия в Санкт-Петербург, то финальное решение магистрат все откладывал и откладывал, будто нарочно изматывая нервы мага. Поздоровавшись с дежурным, Митя повернул направо и направился вдоль коридора. Звук его шагов по паркету эхом разносился кругом, точно он был тут один-одинешенек в самом сердце здания. На самом же деле за каждой дубовой дверью с массивной бронзовой ручкой размещались кабинеты, где кипела работа. Десятки магов, ведьм и волшебниц, разных по силе и специализации, денно и нощно вели наблюдение, писали отчеты и следили за порядком не только в столице Российской империи, но и по всей стране. Поравнявшись с кабинетом номер пять, Митя повернул ручку и зашел внутрь. Тут же его окружил шум и гвалт. Машинистки усердно стучали по клавишам пишущих машинок, дежурные маги спорили у большой карты города, а в дальнем углу чей-то голос настойчиво требовал проверки. – Я не поленюсь, господа, я дойду до самого императора, – возмущался неизвестный мужчина в дорогом сюртуке, сжимая пальцами трость с серебряным набалдашником. – Да-да, так и знайте, вам это с рук не сойдет! Если вы не можете справиться со столь простой задачей, как эта, то чего ожидать, если случится более глобальное происшествие? – Григорий Сергеевич, обещаю вам, мы все уладим, – отвечал ему звонкий девичий голос, и Митя тут же улыбнулся. Клавдия Александровна, волшебница пятого ранга, к которой он был прикреплен, умела убеждать и успокаивать. Митя даже подозревал, что она использует для этого магию, впрочем, как именно – придумать не мог. – Обещаете? – не сдавался посетитель. – Обещаете?! – Обещаем, – тут же повторила Клавдия, глядя на мужчину столь пронзительно и серьезно, что гнев его несколько поутих. – Ну, раз так, то ладно, – нехотя согласился он. – Впрочем, ежели это лишь слова, то я тоже обещаю – дойду до императора. – Я вас поняла. Приходите через неделю, уверена, результаты будут, – Клавдия протянула ему руку, и незнакомец чуть неуверенно пожал ее в ответ, после чего поспешил удалиться, шагая столь быстро, что едва не врезался в Митю, благо тот успел отступить в сторону. – Весело тут у вас, – поделился наблюдением маг, глядя вслед ушедшему. – Кто это был? – Григорий Сергеевич-то? – Клавдия казалась удивленной. – Это коммерции советник, хозяин складов. У него неделю назад некто проник на один из складов, а наши удальцы не смогли по глядельным зеркалам выяснить кто. Хитро так прошел тать, будто знал, где они стоят. Вот он теперь и ходит, всеми карами грозит. – В целом его понять можно, – признался Митя. – И что, совсем не видать? А витрины, бутылочные осколки опять же? Ладно, луж нынче нет, но город-то велик. – Чем больше город, тем больше проблем, – вздохнула Клавдия, но тут же улыбнулась. – Идемте, Дмитрий Тихонович, к моему столу, а то что-то мы как неродные посреди кабинета топчемся. Митя не возражал. Клавдия Александровна ему нравилась – за эти два месяца они стали настоящими друзьями. Пухленькая, с хитрым взглядом и открытой улыбкой, волшебница легко располагала к себе. Не было в ней ни надменности, присущей некоторым Зеркальщикам, ни отстраненности. – Жарко нынче, – пожаловался Митя, присаживаясь на знакомый стул. – И не говорите. Сколько лет тут живу, а такое впервые вижу, – согласилась волшебница. – Чай не предлагаю, вот квас имеется. Нальете? – Будьте так любезны, – согласился Митя, разглядывая кабинет, живший своей жизнью. – А что-то нынче у вас более людно, чем обычно, или мне кажется? – Не кажется, – отозвалась Клавдия, ставя перед ним кружку с темным напитком. – Так и есть. Бурлит весь департамент, что ваш квас. Газеты поди видели? – Не видел, – откликнулся Митя, делая глоток ядреного хлебного кваса. – Но зазывал не услышать не мог. Это из-за убийства городового? – Из-за него самого, – согласилась волшебница. – И ладно, если б просто убийство… – Она понизила голос: – Так тут магия замешана. – Даже так? – Митя вопросительно поднял бровь. – А говорят, напавший – псих. – Теперь уже может быть и так, а до сего дня в скорбном доме не лечился да и в целом на здоровье не жаловался. – Так с чего решили, что виной магия, а не эта одуряющая жара? Напекло бедолаге, вот и сбрендил, – предположил Митя, прикидывая все варианты событий. – Да поначалу так и подумали. А когда его уже повязали, заметили след волшбы. Понимаете, Дмитрий? – Клавдия многозначительно посмотрела на него. – Некто околдовал бедолагу, вот он и сотворил подобное. – Если так, то я бы подумал на ведьм – они зачаруют, и моргнуть не успеешь, – предположил бывший маг. – Все так предположили. Ведь убийца был пьян, так что, может, с пивом и подсыпали. Но вот беда – это не первое происшествие. – То есть не первое убийство? – по-своему понял ее Митя. – Да нет, что вы! – замахала Клавдия руками. – Убийство-то как раз первое. До того все попроще было. Ну, там один пьянчужка нагишом по мосту бегал, другой пытался с рогаткой лавку ограбить… А вот чтоб такое… – Волшебница нахмурилась, но тут же вновь улыбнулась. – Впрочем, вы об этом не думайте. Лучше скажите, чем в целительском крыле порадовали? – Увы, ничем, – Митя развел руками. – Клара Захаровна лично осматривала нынче в зеркальной трубе и в итоге объявила, что лечению мой недуг неподвластен. Осталось надеяться на время – вдруг отрава выветрится из тела. Или просто-напросто забыть о Зеркальной магии, будто ее в моей жизни и не было. Вот на море уехать и гулять там, попинывая гальку в прибой. – Ох, Дмитрий Тихонович… – Волшебница, подперев кулаком щеку, с грустью взглянула на подопечного. – Печаль-то какая… Но, с другой стороны, может, она и права? Может, время надобно, и все исправится? – Или уехать и забыть, – напомнил Митя. – А что, я вот сейчас лучше бы по берегу гуляла да на прибой поглядывала, чем тут томиться, – сразу же согласилась Клавдия. – Да-да, безусловно, все так, – эхом отозвался Митя, не желая спорить с девушкой. – Давайте лучше вы меня порадуете. Что там по моему делу? – Магистрат отложил заседание, – Клавдия скривилась, точно у нее разом заболели все зубы. – Отписка пришла, что покамест имеются более срочные дела, так что вы еще погостите у нас в Петербурге. – Нагостился уже по горло, – буркнул Митя, не сдержав досады. – Ну, простите меня, Дмитрий Тихонович, мой славный. Я правда к ним ходила, просила поскорее решить дело. Да разве меня слушают? «Некуда, мол, господину Демидову торопиться, пусть красотами любуется и здоровье восстанавливает. Чай, не за решеткой сидит, а на казенных харчах в гостинице отдыхает». Вот и весь ответ. – Да разве ж я вас упрекаю? – удивился Митя. – Просто эта неопределенность уже вот где сидит. – Он указал механической рукой на горло и тут же поморщился: плечо заныло с новой силой. Клавдия, заметив, как дернулась его щека, поняла это по-своему: – Я честно постараюсь все уладить. Вот сегодня же опять пойду и стану добиваться для вас приема. И не уйду, пока мне не назовут точную дату. Да! Так и знайте – не уйду! Глядя на ее раскрасневшиеся щеки, Митя хотел поблагодарить девушку, но тут в их разговор вмешался еще один маг – молодой, но уже с залысинами, отчего лицо его казалось необычайно вытянутым. – Извините, что прерываю вашу горячую беседу, но, госпожа Строкова, будьте любезны подойти к карте. Имеются вопросы и мысли. – Ой да, конечно, я сейчас! – закивала волшебница, затем взглянула на Митю и пожала плечами. – Вот так и суечусь, – призналась она. – Отдохнуть некогда. – Хотите сегодня в театр сходим? – неожиданно для самого себя предложил Митя и замер в ожидании ответа. Клавдия удивленно посмотрела на него, потом потупила взор: – Вы уж извините, но на вечер иные планы имеются. Давайте в другой раз. – Госпожа Строкова, мы вас ждем! – крикнул ее коллега. И Клавдия тут же поднялась из-за стола: – Все, давайте увидимся послезавтра. И я надеюсь, новости у меня для вас будут самые что ни на есть наилучшие. – И я надеюсь, – признался Митя. Затем, откланявшись, он направился к двери. По пути замедлил шаг, чтобы разглядеть карту, но увидел лишь несколько точек в паутине улиц и каналов, отмеченных красным. Поди разбери, где что. Покинув департамент, Митя первым делом приобрел газеты. Для точности он взял несколько штук разных изданий. Безусловно, информация в них подавалась для горожан, стало быть, для обычного люда, без истинных причин и прочих догадок, но все же разные взгляды могли осветить происшествие под другим углом. Дойдя прогулочным шагом до сквера, раскинувшегося перед Александринским театром, маг устроился на скамейке и принялся изучать прессу. В целом информация в статьях была одна и та же. Некий господин, чье имя не называлось, находясь в состоянии подпития, напал утром на городового и убил оного голыми руками. Правда, в одной газете писали, что после этого злоумышленник бежал, а в другой – что остался подле трупа и затянул песню. Случилось это неподалеку от Кокушкина моста, в час ранний, но людный. Видимо, сопротивления убийца не оказывал, потому как более ничего интересного в статьях не нашлось. Митя еще раз глянул статьи, на всякий случай прочел газеты целиком, предполагая, что вдруг попадется еще нечто интересное, однако этого не произошло, и, разочарованный своими поисками, маг отложил прессу, задумчиво стал смотреть на редких господ, гуляющих в этот жаркий день в сквере. Вот краснощекая гувернантка, едва поспевающая за двумя девочками в белых платьях и чепцах; вот одинокая дама, сидящая на скамейке под кружевным зонтом, ажурная тень которого причудливо меняла черты ее лица; лысый толстый господин, спешащий по делам; да пара мальчишек в форменных костюмах, несмотря на летнее время. Митя поймал себя на мысли, что пытается взглянуть на людей по-особенному, так, как учил Игнат Исаакович, чтобы видеть, маг человек или нет. Увы, эту способность он утратил вместе с даром, и теперь смотрел на окружающий мир так же, как все обычные люди. «Ну, почти как все», – пробормотал Митя и достал из кармана складную подзорную трубу. Уже сто раз он порадовался, что не отдал диковинку Егору, а оставил у себя. Хотя ему, Зеркальщику, разве нужен был артефакт, чтобы видеть то, что он и так умел? А вот ведь оказалось – нужен, да еще как. Разложив медную трубу, он прильнул к ней одним глазом и еще раз глянул на горожан. Тщетно – все как один оказались обычными людьми, без толики магии, даже оборотней, и тех не наблюдалось. Тут Митя вспомнил науку своего наставника, что злодей всегда возвращается на место преступления. И хотя убийца теперь сидел под стражей, бывший маг все же решил прогуляться до Кокушкина моста и осмотреться на месте – вдруг что-то упустили местные Зеркальщики? Хотя верилось в это с трудом, но и сидеть одному в гостиничном номере не хотелось. Поэтому, оставив газеты на скамье, Митя поднялся и зашагал прочь от спасительной тени деревьев. Где точно находится нужный ему мост, он не знал, но намеревался спросить у ближайшего городового, хотя и любой мальчишка-газетчик за мелкую монету укажет нужное место, особенно после того, что произошло там сегодня. Прикинув расстояние, Митя взял извозчика. Стараясь спрятаться в скудной тени пролетки, он сонно поглядывал на городские пейзажи, успевшие за пару месяцев нахождения здесь сильно поднадоесть. Впрочем, что жаловаться? Кормят, поят, содержат и даже лечат. Остается ждать. Когда проезжали Исаакиевский собор, бывший маг прикрыл глаза, чтобы вздремнуть, но тут резкая остановка вырвала его из дремоты. Нервно заржал конь, кто-то вскрикнул. – Да что ж вы, люди, такие оголтелые нонча? Нет, вы погляньте на них, погляньте! Не праздничный день – а не протолкнуться. Ну, пшли прочь! – заругался извозчик. Из толпы ответили грубо, но слова перекрыл шум клаксона – паровик тоже желал проехать. Завязалась перепалка, и Митя понял: дальше хода нет. Махнув рукой, он не без жалости покинул пролетку и продолжил путь пешком, благо оставалось недалеко. Несмотря на то что время шло к вечеру, жара на улице не думала спадать, а лишь превратилась в духоту. Шагая по людным улицам столицы, Митя уже не раз пожалел, что решил отправиться на поиски утраченного. – И чего мне не сиделось в гостиничном номере? – ворчал он себе под нос. – Сейчас бы спустился в ресторацию, перекусил сытно, но быстро, и снова в комнату, к темным шторам. Конечно, Митя понимал, что может в любой момент вернуться в свое временное жилище, но врожденное любопытство мешало ему остановиться. Дорогу к Кокушкину мосту он решил спросить у городового. Заметив служивого, изнывающего от жары в своей полосатой будке, он приблизился и, приподняв цилиндр, спросил: – Не подскажете ли, любезный, как пройти к Кокушкину мосту? Знаете такое место? Городовой смерил его хмурым взглядом, пригладил пушистые рыжие усы и покачал головой. – Вы бы, барин, не ротозейничали да на чужой беде не потешались – шли бы лучше домой. Это вернее будет, чем ваша затея. – Отчего же вы решили, что я именно ротозейничать стану? – поинтересовался Митя. – Известно откуда. С самого утра народ туда так и прет. Думаете, помочь властям или соболезнование вдове выразить? Так нет же! – Городовой вздернул подбородок, оглядывая Митю сверху вниз. Однако маг не растерялся – эта информация могла быть ему полезна. – Что вы говорите? – сыграл он изумление. – Неужто так и прут? Усатый стражник фыркнул. – И что, все на мосту стоят? – не сдавался Митя. – Как же он до сих пор не переломился? – На мосту? – не понял городовой. – Ну, убийство же там произошло? – подсказал Митя. – И вовсе нет, – рыжеусый покачал головой. – Оно у Сенного рынка случилось. Недалече, но все ж не на мосту. – Прям у рядов? – ахнул Митя и, видимо, перестарался, потому что городовой вдруг прищурился, недобро глянул на него и подался вперед. – А не многовато ли ты, барин, спрашиваешь? Уж не шпик ли часом? – Ни в коем разе, – заверил его Митя, но, не желая обострять ситуацию, решил откланяться. – Простите, что побеспокоил. Легкой службы. И, не дожидаясь, пока служивый решит его арестовать, поспешно затерялся в толпе. Что ж, общение с городовым принесло свои плоды: теперь он знал, что ему нужно на Сенной рынок, который разместился на правом берегу Екатерининского канала. Там стоило осмотреться – так, из любопытства, не всерьез. Ведь это же не его дело. Кто он нынче? Даже не маг, а просто очередной зевака. Уговаривая самого себя, Митя дошел до моста. Однопролетный, с чугунными перилами, он нависал над водой, точно любуясь своим отражением. И хотя, безусловно, уступал в широте собратьям, чьи крылья еженощно взмывали вверх, влекомые паровыми механизмами, для прохода по Неве стимботов, по-своему Кокушкин мост был даже красив. Место и без происшествия людное – самый центр города. Оглядевшись, Митя приметил кабак и решил, что после рынка не помешает заглянуть туда. Завсегдатаи таких заведений бывают словоохотливы, особенно если угостить их кружкой пенного. Отчего-то вспомнилась ресторация в переулке, где нашли тело литератора. Даже в посмертии этот человек умудрялся осложнять Мите жизнь – словно медленная бюрократическая машина департамента Зеркальной магии мстила ему за гибель своего горожанина. Тряхнув головой, чтобы отогнать мрачные мысли, Митя достал подзорную трубу и на всякий случай осмотрел мост и прохожих. Среди обычных жителей мелькнул сверкающий силуэт юной барышни – видимо, спешащей по делам департамента или по своим. Митя все никак не мог привыкнуть к обилию Зеркальщиков в Санкт-Петербурге. Далеко не все служили в департаменте: некоторые занимались частной практикой или были наемными магами у дворян и фабрикантов. Убрав артефакт, Митя медленно прогулялся по мосту, даже полюбовался видом. Он надеялся, что со стороны выглядит как провинциал, приехавший покорять столицу (что, к слову, было недалеко от правды), или как праздный зевака, привлеченный трагедией. От воды пахло тиной. Поморщившись, маг миновал мост и направился к Сенному рынку. День клонился к вечеру, и народу поубавилось. Ясное дело – основные торги шли поутру, а сейчас ряды почти опустели. Лишь топтались любопытные да поодаль, точно стайка воробьев, сидели на прогретой брусчатке оборванцы. – Дядь, а дядь! – Чумазый мальчонка, сидевший у стены, кинулся ему под ноги. – Дай копеечку, а я тебе покажу кровищу! – Какую еще кровищу? – Митя с интересом взглянул на предприимчивого мальца. – Ту, что из городового натекла. Ну, дашь копеечку? – Показывай, что там такого интересного, тогда получишь монетку, – согласился Митя. – Это так не пойдет, – насупился мальчонка. – Давеча одному такому же франту, как вы, хотел показать, а он вместо платы по шее надавал. – Ребенок потер ушибленное место. – Так что теперь – копеечку вперед. Покачав головой, будто возмущаясь и недобросовестным франтом, и грабительскими ценами, Митя выудил из кармана медный пятак и протянул его. – На, держи, бедолага. Но уж чур – покажи все да расскажи, что знаешь. – Это я могу, это запросто! – Оборванец засиял, показал язык менее удачливым товарищам, сунул монету за щеку и побежал вперед, показывая дорогу. Юркой рыбкой малец нырнул меж зевак и пустых рядов, дождался Митю и ткнул пальцем: – Вона, видите – соломой закидали. Это чтоб кровищу не видно было. Но вы мне верьте – прямо тут все и случилось. – Прямо тут? – переспросил Митя, достав артефакт. – А не врешь? – Вот вам крест! – Малой перекрестился. – Я ж своими глазами видел. – И что же ты видел? – недоверчиво посмотрел на него Митя. – Дядьку, что городового сгубил, – заявил оборванец и тут же добавил: – Дядька тот дурной был. Кровища кругом, труп лежит, а он пялится на солнце, точно слепой, и поет. – Что пел – расслышал? Мальчик кивнул и тут же затянул «Калинку-малинку» на скабрезный лад. Окружающие с удивлением смотрели на него: кто-то захохотал, другие отвернулись. – Будет тебе, – оборвал его Митя. – Вот, держи еще монетку и спасибо за рассказ. Малой схватил деньги, но уходить не спешил. – Ну что еще? – покосился на него Митя. – Труба у вас знатная. Дайте одним глазком глянуть, а? Я тогда вам еще спою. – Песен больше не требуется, и трубу не дам, – отрезал Митя. – Ишь, жадина! – насупился оборванец. – А еще приличным казался, а сам – как тот франт! Маг тем временем осмотрел место преступления через артефакт, но следов магии не нашел. Впрочем, и так было ясно, что затея пустая, однако Митя все же испытал разочарование. – Я тебе заплатил, – напомнил он мальцу. – Так что беги – может, твой франт одумается да вернется. – А че ему возвращаться? – фыркнул мальчишка. – Вон он тут отирается. И кивнул в сторону коренастого мужчины в сером сюртуке. Тот держал котелок в правой руке, а левой то и дело утирал платком пот с лысины. Митя с интересом взглянул на обидчика, и тот, заметив взгляд, резко развернулся и зашагал прочь. Маг даже не успел разглядеть его в трубу, но почему-то почувствовал, что это безумно важно. Поэтому, оставив мальца, Митя кинулся догонять незнакомца. Часть 3 Несмотря на внешнюю неуклюжесть, человек в сером сюртуке двигался на удивление проворно. Легким шагом он скользнул вдоль рыбных рядов, затем резко свернул налево и зашагал вдоль Фонтанки. Не желая потерять его из виду, Митя прибавил шаг, и преследуемый тут же ускорился, а после нырнул в сеть переулков. И к тому моменту, когда Митя, позабыв про духоту и уже не замечая удивленных взглядов, оказался на том же месте, незнакомца и след простыл. И все же бывший маг не сдавался. Он прошел по Апраксину переулку, заглянул в малые улочки, отходящие от него, и, наконец, осознав, что упустил франта, досадливо стукнул чугунный фонарный столб. От удара металлического протеза по чугуну раздался гул, будто набат. Митя, морщась, потер плечо, откликнувшееся болью, и, теперь уже никуда не торопясь, побрел обратно: вдоль Фонтанки, через Сенной рынок и Кокушкин мост – к одноименному трактиру. Питейных заведений в Санкт-Петербурге было великое множество, уж всяко больше тысячи. Сюда входили и кабаки, и трактиры, и ресторации, и портерные, и кружала, и харчевни – на любой вкус и кошелек. Кабак у Кокушкина моста был из тех, где кроме пива и закусок вроде раков, снеков да разнообразных сухарей предлагались и рейнские вина, хоть и в небольшом ассортименте. Что указывало на престиж места. Отворив дверь, Митя устало вошел в полутемный зал. Возможно, из-за происшествия на рынке, а может, и просто прячась от жары, несчастный кабатчик едва справлялся – зал был полон так, что яблоку некуда упасть. Митя было приуныл, но тут углядел, что один из посетителей как раз рассчитывается, собираясь покинуть место у стойки. Его-то бывший маг и занял. – Что желаете? – Кабатчик с усами щеточкой появился тут же, точно только его и ждал. – Пиво или вина? Закуски имеются. – Кваса, пожалуйста, – попросил Митя и, подумав, добавил: – А к нему раков отварных. – Может, все же пива? Выбор отменный, – попробовал уговорить его кабатчик, но Митя лишь отмахнулся. Тот, не смея больше надоедать посетителю, скрылся с глаз. Митя же задумчиво разглядывал собравшихся. Никто из них не выделялся из общей толпы и на первый взгляд не был подозрителен. Хотя с чего бы им быть? Единственного странного человека он упустил, да так нелепо, что до сих пор ощущал досаду. Более того, его терзала мысль, что он даже не успел глянуть на Серого человека в магическую трубу. Вдруг именно он и являлся тем магом, что одурманивает горожан, заставляя вытворять то, чего бы им и в голову не пришло? Сейчас, как никогда раньше, он ощутил себя убогим. Даже потеря руки оказалась не столь болезненной, как утрата магии. А ведь еще несколько лет назад он и не знал о своих силах и даже больше – сторонился зеркал. А теперь – пожалуйста, страдает, что не может использовать магию для простых дел: оглядеть присутствующих или остановить беглеца. Неудачник, одним словом. «Хватит, – одернул сам себя Митя. – В полиции люди служат без всяких там магических сил и с работой своей справляются отменно. Вот, например, Егор – разве он жалуется, что не может прочесть по отражениям, что приключилось? Или остановить злодея с помощью магии? Отнюдь! Ему это и в голову не приходит. Служба есть служба». Так и ему теперь надо смириться, собраться и, подобно другу, провести расследование – медленно и по-людски. Хотя даже тут у него имеется, пусть и небольшое, но преимущество – артефакт, позволяющий узреть магию. – Ваш квас, господин, раки будут через несколько минут, – подле Мити стукнулась о стойку тяжелая пивная кружка, полная темного пенного напитка, от которого шел знакомый с детства хлебный запах. – Благодарю, – отозвался бывший маг и, прежде чем кабатчик ушел, задал вопрос: – А подскажите, милейший, господин, что давеча городового убил, тоже у вас столовался или в каком другом месте? Кабатчик хмуро глянул на Митю – вопрос ему явно не понравился. – А вы что, из полиции? Так я все уже вашим рассказал, – буркнул он. Митя хотел было объясниться, но тут вспомнил одну уловку и сразу же воспользовался ей: – Ничуть. Я журналист, собираю информацию для статьи в «Неделю». Заинтересованы в этом? Подумайте, статья в нашей газете – это залог наплыва посетителей. – Митя заговорщицки подмигнул и замер в ожидании. – Ну не знаю, – протянул кабатчик, задумчиво протирая кружку краем фартука. – Мне-то с того что будет? – Упоминание в статье и три рубля сверху, – тут же заверил его Митя, прикинув собственные финансовые возможности. Кабатчик все молчал, и бывший маг понял, что надо поднимать ставки. – Пять, – предложил он и тут же добавил: – И ни копейкой более. – Идет, – обладатель усов щеточкой подмигнул в ответ и тут же поспешил обслужить нового посетителя. В ожидании, когда кабатчик вернется, Митя хлебнул квас и аж зажмурился от удовольствия – холодный, ядреный, так что зубы заныли и отдало в нос. – Хорош, – выдохнул бывший маг, ставя кружку на место и выуживая из кармана трубу. На первый взгляд в зале никто не светился, точно рождественская елка, хотя, с другой стороны, столик в глубине выглядел подозрительно пустым в столь оживленном месте. Убрав трубу от глаза, Митя глянул туда и увидел троих мужчин в добротной одежде, кирзовых сапогах и с пышными бородами. – Оборотни, – кивнул сам себе. Что ж, волколакам не воспрещалось посещать людные места, да и магией они не владели – разве что иммунитетом к ней. Значит, эта троица была Мите неинтересна, хотя и примечательно, что сели они именно тут, неподалеку от места происшествия. Хотя, с другой стороны, там же рынок – может, арендуют лавку или стоят на рядах? – Не мое дело, – решил Митя, вновь отхлебывая квас и с наслаждением ощущая холод, остужающий изнутри. Обслужив клиентов, кабатчик вернулся к Мите и, водрузив перед ним блюдо с красными отварными раками, многозначительно глянул на стойку. – «Деньги вперед!» – хмыкнул бывший маг, все еще сомневаясь в верности своего решения, но жадничать не стал. Едва пять рублей легли на отполированную сотнями рук стойку, как кабатчик легко смел их полотенцем – словно их и не было. – Так о чем узнать желаете? – тихо поинтересовался обладатель ловких рук и усов щеточкой. – У вас ли столовался давешний убийца? А если да, то с кем сидел, как себя вел? Любая подробность дорога. – Сидел тут, – быстро заговорил кабатчик, кивая в сторону углового стола. – Ничем не выделялся: заказал пиво, моченый горох, сухари. Не буянил, тихо сидел. – Один? – уточнил Митя. – Поначалу один, потом еще господин подсел. Может, знакомый, а может, просто мест других не было – не знаю, – кабатчик дернул плечами. – И что ж за господин был? – Одет прилично, но не барин, скорее из приказчиков, – тут же зашептал усатый. – Вино заказал и вроде больше ничего. Вот они вместе и посидели тут не дольше часа, даже, пожалуй, меньше, хотя я не засекал. – А подскажите, любезнейший, – Митя прищурился, – не был ли тот господин коренаст, лыс и одутловат лицом? – Ну в лицо не заглядывал, но уж точно никакой лысины и в помине не было, ее я б приметил, такие вечно сияют, что костяной шар, – кабатчик хмыкнул. – Мда, понятно-понятно, – закивал бывший маг, – и вот что же этот господин и будущий душегуб дальше делали? Разговоры вели или молча пили? – Не прислушивался, – пояснил хозяин. – Потом господин ушел, а следом за ним и мужик тоже. Пьяным вроде не казался, но к дверям ринулся так, точно утюг с угольями на рубахе забыл. – То есть спешил? – уточнил бывший маг. – Вроде того, – согласился кабатчик. – Эй, хозяин, еще пива! – потребовали давешние оборотни, хмуря и без того кустистые брови. Кабатчик, нацепив улыбку, кивнул им в ответ – мол, сейчас буду, – но, повернувшись к Мите, заявил: – На этом все. Про душегубство позже узнал, сам ничего не видел. Довольно вам такой информации для газеты? – Более чем, – согласился бывший маг, но, прежде чем усатый кинулся исполнять заказ, ухватил его за руку. – А подскажите: прежде вы того господина, что на приказчика похож, не видали? – Не припомню. Людно у нас. Хотя… может, месяца три назад заходил, а может, и не он – не знаю. – И кабатчик, дернувшись, принялся выполнять заказы. Митя же, молча и задумчиво потягивая квас, принялся за закуску. Взял одного из раков, еще теплого от бульона, и аккуратно разломил панцирь. Хруст был тонким, почти музыкальным. Внутри открылось нежное, чуть сладковатое мясо, пропитанное пряным ароматом лаврушки и укропа. Он поднес кусочек ко рту – вкус оказался удивительно насыщенным, с легкой минеральной ноткой, будто вобравший в себя сам дух реки. – Хороши, – одобрительно пробормотал он, высасывая сок из клешни. Но даже сладость свежезаваренных раков не могла отвлечь его от мыслей о давешнем убийце. Впрочем, хотя расследование и увлекало, все же бывший маг прикинул, что, пожалуй, на сегодня расспросов достаточно – пора идти восвояси. Расплатившись с хозяином, он вышел на улицу и, к удовольствию своему, заметил, что жара спала, а небо укрывают темные слои туч. Ветер с Екатерининского канала доносил кваканье лягушек, а где-то вдалеке слышались раскаты грома. Уставший за день, но в целом довольный собой, Митя не спеша шел по улице. После жары, которая день давила на горожан, в этот час прохлады многие вышли прогуляться. И бывший маг, как никогда, вдруг ощутил себя одиноким. Его поездка в Петербург слишком затянулась. Впрочем, надежда на то, что Клавдия Александровна ускорит слушание по его делу, все же теплилась в груди, и, отбросив унылые мысли, он ускорил шаг. От Кокушкиного моста до гостиницы, в которой он остановился, было далековато, и все же Митя решил проделать этот путь пешком. Опять же, оживленное движение на улицах столицы не способствовало скорой езде, да и лишних денег у него не имелось – все расписано, все впритык. Устав от людского потока, бывший маг решил свернуть в парк – и тем самым избавить себя от созерцания счастливых горожан, а заодно срезать путь. Под кронами деревьев было еще сумрачнее, чем на улице. Фонари не горели – не то постарались хулиганы, разбив колбы с газом, не то местные власти закрывали глаза на подобный бардак почти в центре столицы. Звук шагов Митя услышал, будучи аккурат на середине парка. Некто шел позади него, и чужие шаги отдавались глухим эхом, точно копыта подкованного коня. Этакий цокот. Не сдерживая любопытства, Митя обернулся. Темная фигура в темном же сюртуке, с поднятым воротником и надвинутым на глаза котелком, едва виднелась во мраке. Казалось бы, что такого – еще один прохожий, решивший сократить путь. Однако внутри что-то екнуло, подсказывая, что этот человек появился тут не просто так. Не задумываясь о том, как это выглядит со стороны, Митя ускорил шаг. Мало ли – может, спешит на свидание или опаздывает в театр? Впрочем, и шаги за спиной тут же ускорились и даже стали как будто ближе. К счастью, парк как раз кончился, и бывший маг вынырнул на набережную Фонтанки. Впрочем, и тут освещение отсутствовало, если не считать света, пробивающегося сквозь гардины на окнах. Луна, как назло, спряталась за тучи, и улица погрузилась во тьму. Решив не испытывать судьбу, Митя почти бегом достиг ближайшего переулка. Резко свернул в него и тут же затаился, прижавшись спиной к нагретой за день стене. Кирпич впивался в спину, запах плесени и кошачьей мочи щекотал ноздри. Митя весь обратился в слух. Где-то капала вода, ветер шевелил обрывки афиш на заборе. Вот шаги приблизились, затем, не замедляя темпа, простучали мимо укрытия – и вот уже фигура незнакомца исчезла за углом следующего дома. Почувствовав облегчение, бывший маг пожурил себя за излишнюю мнительность. «Ну, право слово, кому я тут сдался? – подумал он, покидая переулок. – Напридумывал себе невесть что. Кому расскажи – засмеют». Митя выдохнул, провел ладонью по лицу, поморщился, ощутив бугристый шрам, подаренный Ульяной, задумался о ней… И в тот же миг из черного зева подворотни на него рухнула тень. Удар в плечо – резкий, с хрустом ткани и звоном металла протеза. Они грохнулись на мостовую. Цилиндр слетел и исчез в темноте. Митя ударился затылком о булыжник – в глазах вспыхнули белые искры, в ушах зазвенело. Злодей вскочил первым. В сумерках Митя попытался разглядеть его: плотный, коренастый, в потертом пиджаке и сапогах с толстой подошвой. Лицо скрывала тень, но глаза блестели, как у голодного пса. – Ах ты, сукин… – прошипел нападающий, и в голосе его слышалась какая-то животная радость. Его тяжелый сапог взметнулся в темноте, целясь в голову. Митя едва успел рвануться вбок – удар пришелся по многострадальному плечу. Боль пронзила тело, в носу запахло железом – собственная кровь. Тут бы и отключиться, да адреналин ударил в голову. Бывший маг перекатился, вскочил и встал в низкую стойку – как в подпольном боксерском клубе на Сенной, где дрались не ради славы, а ради жизни. – Ну давай, падаль! – выдохнул он, чувствуя, как металл протеза холодеет на ночном воздухе. Нападавший рванулся вперед. Его кулак просвистел в сантиметре от виска, задевая волосы. Митя ответил резким ударом протеза – металл глухо ударил по ребрам. – Угх! Злодей скрючился, отпрянул, но не сдался. В его руке блеснуло лезвие – длинное, широкое, с пониженной линией обуха. «Вот черт. С таким только на медведя ходить», – мелькнула шальная мысль Мити, прежде чем нападающий сделал выпад. Бывший маг отпрыгнул назад, спиной наткнулся на стену. Вокруг – ни души, ни камня под руку. Только мокрые кирпичи да вонючая лужа у ног. Бежать некуда – только попытаться перехватить оружие, иначе дело пахнет керосином. Злодей рыкнул по-звериному, занес для удара руку – блеснуло лезвие… И тут ночь разорвал резкий свисток. – Стоять! Полиция! Нож мигом исчез. Нападавший метнулся мимо обмершего Мити в переулок, сапоги гулко застучали по мостовой. Через мгновение все, что напоминало о злодее, – лишь эхо шагов в темноте. Митя стоял, прижимая руку к разбитому плечу. Сквозь порванную перчатку проступала липкая теплота. – Господин! Вы в порядке? – Фонарь городового ударил в глаза. – Жив… черт побери… – Хрипло выдохнул Митя, щурясь и отводя взор. – Благодарю. Городовой, пухлощекий юнец, хмурился: – Вы его разглядели? Чего хотел? – Да шут его знает, – отмахнулся Митя. – Наверное, польстился на мой тощий кошелек. – Он постарался улыбнуться, но из-за шрама вышла неприятная гримаса. Городовой отстранился, убрал фонарь и по-детски шмыгнул носом: – Вам, наверное, к нам в участок надо – протокол составить. И вон, кровь у вас… – Нет-нет, – поспешно отказался бывший маг. – Пустяки, царапина. Я дома обработаю – буду как новенький, – завернул он служивого. – Ну, раз вы так решили… – Вздохнул тот, поправляя фуражку, и тут же посуровел. – Только уж будьте любезны – по переулкам в такой час не шастайте. – Не буду, – пообещал Митя. – Я более того – сейчас же машину возьму, чтоб вновь впросак не попасть. Вот видите, хотел воздухом подышать, а вышла такая несуразица. – Вот-вот. Езжайте с Богом, – согласился городовой и, еще раз покосившись на Митю, двинулся дальше – следить за порядком. Бывший маг и не думал лукавить. Потратив несколько минут на поиски цилиндра и сообразив, что сие действие тщетно, он шагнул к дороге, поймал паровик, ввалился на сиденье и коротко буркнул: – В «Идиллию». Экипаж тронулся. Митя откинулся на спинку, закрыл глаза. В ушах еще стоял звон. «Кто-то очень не хочет, чтобы я копал дальше». И это лишь разжигало интерес. Где-то впереди завыл паровозный гудок – тоскливый, как крик раненого зверя. Город жил своей ночной жизнью, полной теней. Часть 4 Добравшись до дома, Митя первым делом осмотрел плечо. Ныло нещадно – даже не ныло, а пекло, будто внутри включилось свое собственное солнце. Кожа там, где тело переходило в протез, покраснела и пульсировала. Ссадина имелась, но кровь уже не шла. – Зараза, как будто и без него боли мало, – проворчал бывший маг, намочил в холодной воде полотенце, промыл рану, а затем, соорудив компресс и приладив его на больное место, опустился в кресло. Из приятных новостей – зубы оказались на месте. Нос, к счастью, не сломан, хоть и разбит. На голове назревала шишка, но в целом обошелся малой кровью. – Хорошо, что поганец не успел использовать нож, тут бы мне и конец, – резюмировал Митя и помрачнел, вспоминая длинное лезвие. То, что нож наверняка был из охотничьих, не вызывало сомнений, однако в марках Митя особо не разбирался и потому наш российский от, скажем, привозного отличить едва бы сумел, тем более в такой суматохе. Решив про себя, что все же стоит уточнить у знающих людей, что это был за нож, он отложил данное дело и перешел к новым думам. Пока он владел магией, вряд ли кто-то осмелился бы напасть на него врукопашную, а если бы и посмел – враз получил бы отпор. Теперь же рассчитывать приходилось лишь на самого себя, а из оружия – на протез, который и без того доставлял множество проблем. И все же без него было никак. – Побили, как в академии, – грустно усмехнулся Митя. – Что ж, все возвращается на круги своя. Он хотел встать, но ощутил, как комната закачалась. Голова кружилась – видимо, последствия удара. Не желая рисковать падением, Митя прикрыл глаза и сам не заметил, как уснул. Снилось разное, бессмысленное, и, пробудившись от солнечных лучей, пригревающих щеку, бывший маг чувствовал себя еще более разбитым, чем накануне вечером. Поэтому он решил сегодня никуда не ходить. Кряхтя, как столетний дед, освежился, затем перебрался на кровать, устроившись так, чтобы не беспокоить плечо, и попытался поспать еще. Однако сон не шел. В голове крутились мысли об убитом городовом, человеке в сером, некоем приказчике, который, видимо, последним беседовал с убийцей, и, конечно, о ночном нападении. Митя мог бы поклясться, что все это связано. Например, некто околдовывает бедолагу, после чего тот убивает городового. Кто, этот человек в сером? Возможно. Но кто тогда напал на него? Если бы это был маг, то бил бы магией. А если оборотень – то когтями. Выходило, что нападающий – человек. Но зачем он ему, Мите? «Тощий кошель – не повод, а вот расспросы… Да, возможно, так и есть. Значит, я что-то нащупал». Впрочем, имелись и нестыковки. Серый человек, видимо, не был магом из кабака (ну или побрился налысо), не был он и нападавшим. Выходило, что это три разных персонажа, как-то связанных между собой. – Ничего не понимаю, – простонал Митя, перекладывая компресс с плеча на лоб. – Ерунда какая-то! Устав от мыслительных процессов и нерешаемых задач, он заказал в номер еду и принялся ожидать горничную. Почти сразу раздался стук. Не желая лишний раз тревожить плечо, Митя, не поднимаясь с постели, крикнул: – Входите, открыто! Дверь слегка скрипнула, впуская посетителя. – Оставьте еду на столе, и благодарю, – заявил бывший маг, не открывая глаз. – Благодарить меня покамест не за что, – послышался незнакомый голос с легкой хрипотцой. – Впрочем, возможно, в будущем эта благодарность пригодится. Дернувшись, Митя сел на кровать. Компресс упал ему на колени, и перед ним предстал вчерашний человек в сером. Держа котелок в руках, он осматривал комнату скучающим взглядом, точно сочувствуя проживающему. – Кто вы и что тут делаете? – потребовал ответа бывший маг. Однако незваный гость не спешил отвечать на вопросы. Закончив разглядывать обстановку, он устроился в кресле и, положив головной убор на стол, взглянул на Митю: – Знаете, Дмитрий Тихонович, а мне казалось, что в «Идиллии» несколько более вычурные апартаменты. Или таковые – только для настоящих магов? Ну, вы понимаете, о чем я. Губы его слегка скривила усмешка, больно резанувшая по самолюбию Мити. – Я здесь проездом, и роскошь мне ни к чему, – холодно ответил он. – А вам, я так понимаю, важна оболочка, а не содержимое? – Отнюдь, – Серый человек пожал плечами. – Я стараюсь зрить в корень. Вот, например, давеча я приметил, что один молодой человек проявляет излишнее любопытство, и тут же подумал: к чему бы это? Ведь этот юноша не полицейский, не жандарм и даже не представитель Тайной экспедиции Сената! Более того, он даже не маг, несмотря на колдовской протез – редкий и хитроумный механизм. Так что же любезный искал? Не подскажете? А главное – зачем? – Я все еще не слышал ваше имя, – напомнил Митя, не сводя глаз с незнакомца. – Или в столице нынче так принято – приходить незваным и неназванным? – Вовсе нет, – Серый человек вытащил платок и промокнул лысину. – Это скорее исключение, чем данность. Но скажу сразу: мое имя вам ничего не даст. Более того, я искренне надеюсь, что мы более не увидимся, а значит, лишние знания вам, Дмитрий Тихонович, ни к чему. – Давайте я сам решу, что мне нужно, а что нет, – предположил бывший маг, досадуя, что не может использовать силу. – Итак, кто вы и зачем пришли ко мне? – То есть вас не интересует, как я узнал, где вы остановились? – незнакомец прищурился. – Ничуть. Ясное дело: заметив протез, вы поняли мою магическую принадлежность, а где останавливаются приезжие Зеркальщики – совсем не тайна. – Примерно так, – согласился Серый человек. – А теперь я спрошу еще раз: зачем вам, молодой человек, понадобилось рыскать вокруг Кокушкиного моста? – А вы всех любопытствующих об этом спрашиваете или сделали для меня исключение? – ответил Митя вопросом на вопрос. – Скорее исключение, – легко согласился незнакомец. – Ведь далеко не каждый из толпы станет расспрашивать о деталях: вначале – оборванца, а после – кабатчика. Итак, зачем вам это? – Исключительно от скуки, – признался Митя, ничуть не лукавя. Однако его ответ не понравился гостю. – Если вы решили играть со мной в игры, то не советую, молодой человек, – в голосе его зазвенел металл. – Да разве ж я играю? – удивился Митя. – Вы спросили, я ответил – ничего более. Вы вот даже имени своего не назвали, а я как гостеприимный хозяин стараюсь как могу. – Острите, – понял по-своему Серый человек. – Что ж, это хорошо. В вашем положении – мага без магии, не человека, не Зеркальщика – сохранить хотя бы чувство юмора уже ценность. – Благодарю за поддержку, – не остался в долгу Митя. – А вот вы с какой целью вчера от меня скрылись, а нынче пришли с вопросами? Отчего вчера не остановились, не обсудили? Вы ведь тоже не маг, так что, считай, на равных ведем беседу. – На Сенной у меня еще не было к вам вопросов. Ну или почти не было. А вот сегодня уже имеются. Но, как я вижу, вы не желаете откровенничать. – Как и вы, сударь. Как и вы. – А ведь зря вы упорствуете, Дмитрий Тихонович, – незнакомец поднялся с кресла. Митя незамедлительно встал с кровати, не желая глядеть на опасного посетителя снизу вверх. А он явно ощущал, что господин не так-то прост. – Зря. Нас мало интересуют праздные зеваки, но нам очень не нравится, когда кто-то лезет не в свое дело. – Вам – это кому именно? – не сдержался Митя. – С этого момента желательно поподробней. Незнакомец шагнул вперед. – Нам. И этого с вас хватит, – процедил он. – Что ж, тогда я продолжу любопытничать, ведь ничего толкового вы не сказали, – бывший маг дернул плечом. Серый человек сжал губы, лицо его пошло пятнами, и Митя напрягся, собираясь при необходимости отразить удар. В этот момент дверь открылась, и на пороге появилась горничная с подносом в руках. Заметив посетителя, девушка растерянно остановилась на пороге: – Дмитрий Тихонович, простите, у вас гости… Я не хотела помешать, – затараторила она, переводя взгляд с Мити на чужака и обратно. – Ничего страшного, этот господин уже уходит, – заверил девушку Митя. – Не так ли, сударь? Незнакомец не стал отвечать. Еще раз глянув на Митю, он резко развернулся и направился к выходу. Однако уже на пороге задержался и, оглянувшись, добавил: – Я крайне рекомендую вам унять любопытство, а также не гулять по темноте. Ведь как знать – в следующий раз городовой может не поспеть на выручку. – Учту ваши пожелания, – заверил его Митя, но Серый человек уже скрылся в коридоре. Бывший маг тяжело опустился на кровать, подобрал полотенце и обтер им лицо и шею. – Так что, кушать-то будете? – осторожно уточнила горничная. – Да, поставь на стол, – попросил ее Митя. – И дверь за собой захлопни, будь добра. Девушка, выполнив поручения, выскользнула из номера, будто мышка, оставив его в компании с едой и хмурыми мыслями. Ради интереса Митя выглянул в окно, но, конечно же, господина в сером сюртуке не увидел. «Кто же вы такой, мил человек? – вздохнул он, привычно потирая плечо. – Даже не так… Кто же вы такие?» Ответа, разумеется, не последовало. Но одно становилось ясно – убьют, недорого возьмут. На это, видимо, и был расчет. Сегодняшний визит стал следствием вчерашнего неудачного нападения – решили лично посмотреть, кто такой прыткий. А теперь, оценив, решат – представляет ли он, Митя, для них опасность или пусть себе живет. В животе нервно заурчало. Задернув шторы, чтобы солнце не нагревало комнату, бывший маг сел за стол и твердо решил – ни один злодей в мире не испортит ему аппетит. Гостиница «Идиллия», хоть и не блистала дворцовой роскошью, магическую братию принимала достойно. На оловянном подносе с гравировкой гильдейского герба дымился пузатый кофейник из черненого серебра. Аромат свежих зерен обещал бодрость. Рядом лежал расстегай с палтусьей ительмой – его румяная корочка лопнула, обнажая розоватую мякоть рыбы. Яйца-пашот в грибном соусе выглядели нежными, как шелковая вуаль. Круассан с миндальной начинкой осыпался при малейшем прикосновении. На подогретой мраморной плитке золотились тосты, а в хрустальной плошке переливалось абрикосовое варенье с целыми дольками фруктов. Митя сделал глоток кофе – густого, с шоколадными нотами. На дне чашки осела гуща. «Была бы здесь Стешка, нагадала бы, во что я вляпался», – мелькнуло в голове. Но приходилось разбираться самому. Вилкой он вскрыл яйцо – золотистый желток смешался с грибным соусом. Вкус получился удивительно гармоничным: земляные ноты шампиньонов, сливочность яйца, легкая перчинка. «Не иначе как гильдейский повар старался», – усмехнулся про себя Митя, отламывая хрустящий край круассана. Миндальная начинка таяла во рту, оставляя ванильное послевкусие. За окном звенели трамвайные провода, в коридоре перешептывались горничные, но сейчас мир Мити состоял лишь из теплого хлеба, ароматного кофе и янтарного варенья, оставляющего сладкие следы на тарелке. Он добавил в кофе сливок – густых, с ореховым оттенком. Жидкость закрутилась мраморными узорами, напоминавшими магические руны. «Вот бы все проблемы решались так же просто, как этот завтрак», – подумал Митя, вылавливая последнюю дольку абрикоса. В этой мысли не было горечи – лишь тихая уверенность, что, пока существуют горячий кофе и свежая выпечка, все не так уж плохо. Покончив с трапезой, бывший маг решил для себя, что приключений пока хватит и этот день он проведет в покое. Опять же того требовало здоровье, а кроме прочего, стоило поразмыслить о том, как складывается его расследование, и, возможно, позвонить Егору в Крещенск за советом. Устроившись поудобнее в кресле, где еще недавно сидел незнакомец, Митя взял в руки томик поэзии и принялся задумчиво листать, выбирая стихотворение по настроению. В дверь снова постучали. – Войдите! – крикнул бывший маг и тут же чертыхнулся. Он же просил захлопнуть замок, а значит, нужно было встать и открыть. Отворив дверь, он увидел на пороге давешнюю горничную, и, хотя прошло не более часа, настроение ее явно изменилось. Нос и глаза покраснели, как после рыданий, на щеках выступили пятна. Шмыгая носом, девушка старалась не глядеть на Митю. – Вы позавтракали, господин Демидов? Посуду забрать уже можно? – прошептала она. – Да, конечно, – согласился Митя, чувствуя себя неуютно. Он понимал, что не его дело, отчего девушка плачет, и все же не мог не спросить: – У вас что-то случилось? Та вздрогнула и тут же замотала головой: – Нет-нет, ничего. Извините, что побеспокоила, – тихо, как тень, отозвалась она, пытаясь проскользнуть мимо Мити. Бывший маг удержал ее за руку и заглянул в заплаканные глаза: – Может, я сумею вам помочь? – Помочь? – эхом повторила девушка. – Помочь? Да чем же вы, господин, мне поможете, коли батюшке ссылка грозит? Ссылка, понимаете! – Она дрогнула всем телом и вдруг разрыдалась. Слезы так и полились по щекам, капая на накрахмаленный передник. Кофейник и блюдца на подносе заплясали – того и гляди уронит. Осторожно подхватив поднос из рук горничной, Митя вернул его на стол, усадил девушку в кресло и поспешил налить воды в стакан. – Вот, глотните, вам станет легче, – заверил он. – Не станет, – сквозь рыдания произнесла горничная. – Ничего уже не станет. Отправят батюшку в Сибирь ни за что, и останусь я сиротой. – Прям так уж и ни за что? – не поверил Митя. – Угу, – всхлипнула горничная. – Ну так ни за что у нас не судят. А раз ссылкой грозят, значит, нечто серьезное приключилось? Так ведь? – Да какой там! – Девушка взглянула на Митю. – За глупость его, за пьяное дурачество ссылают. – Я, конечно, не специалист в этом деле, но почему-то мне кажется, что за пьяное дурачество штрафуют или тюрьмой грозят, а не Сибирью, – постарался утешить ее бывший маг. – Так батюшка не абы где дурачился, а прямиком на Дворцовой площади, представляете? Встал аккурат у колонны и, глядя на дворец, песни похабные принялся распевать. А когда его городовые крутить начали, он еще и в драку полез. Вот и выходит, что ждет его теперича ссылка. – Экий он у вас буйный, – вздохнул Митя. – Что ж он, всегда такой неуемный, или просто пить не умеет? – Да как не умеет, умеет! – вскинулась горничная. – Он вообще у меня тихий. Раз в неделю по пятницам ходит в кабак, да и берет одну кружку пива с моченым горохом, и больше ни-ни. И уж песен подобных сроду не знал! Я даже представить не могу, что на него нашло. – Беда, – Митя задумчиво глядел на девушку, и в голове настойчиво крутилась мысль. – А подскажите, как давно это произошло? – Два месяца как, – отозвалась та. – Вначале тюремный срок дали, а после решили, что надобно ужесточить, чтоб другим не повадно было. – Два месяца, – повторил Митя. – А не подскажете, что же такого ваш батюшка пел, что его арестовали? – Калинку-малинку, только с такими словами, которые приличные люди не произносят, – горничная утерла лицо и, отставив стакан, поднялась с кресла. – Спасибо вам, что выслушали. Я теперь пойду, а то ругать станут за задержку. Вы меня не жалейте, я сильная, я справлюсь. – Ничуть не сомневаюсь, – признался Митя. – И все же я склонен верить, что в случае с вашим отцом произошло, скажем так, недоразумение. И ничего не обещаю, но постараюсь хоть чем-то помочь. – Вы очень добры, господин, – горничная тихо улыбнулась, подхватила поднос и, сделав книксен, покинула номер. Митя же, проводив ее взглядом, принялся одеваться. Он хотел немедля поговорить с Клавдией Александровной и рассказать, что случаи магического воздействия, по его мнению, начались гораздо раньше, чем думают в департаменте. Значит, их может быть больше, и более того – маг, что стоит за этим, оттачивает свое мастерство, усугубляя с каждым разом нарушения. А значит, готовится нечто серьезное, что легко затмит убийство городового. Часть 5 После ночного дождя в городе вновь повисла духота. Едва покинув прохладный холл гостиницы, Митя почувствовал, что вспотел. Некстати закружилась голова, и он решил, что идти пешком сегодня не стоит. Посему неспешно дошел до улицы, приобрел у мальчишки-газетчика свежую прессу и, приметив свободный экипаж, направился к нему. – К департаменту Зеркальной магии, – окликнул Митя извозчика, дремавшего на облучке. Мужик встрепенулся, бросил быстрый взгляд на бывшего мага и коротко кивнул, мол, садитесь. Так и поехали. Наскоро пролистав газету, Митя отметил для себя заметку о том, что вечером некая дама (чье имя, по понятным причинам, не называлось), находясь в публичном месте и будучи не в себе, в неглиже забралась в фонтан и, плескаясь там, аки морская нимфа, пела нецензурные куплеты. С одной стороны, барышня могла быть несчастной жертвой зеленого змия. С другой – нельзя исключать проделки мага. Хотя если вчера он чужими руками совершил убийство, то к чему сегодня этот балаган? Перед глазами поплыло, и Митя, отложив газету и откинувшись на сиденье, решил просто насладиться поездкой. Благо нынче на дорогах не было ни аварий, ни столкновений. И хотя движение оставалось таким же плотным, как накануне, окриков и писка клаксонов не слышалось. «Вот и славно, – решил про себя Митя, сочтя это за добрый знак. – Может, и жара на спад пойдет, невозможно уже в этом мареве жить». В Крещенске он переносил жару легко – там она была совсем другая: степная, с сухим воздухом и резкими пыльными ветрами. В Петербурге же ему иногда казалось, что он вот-вот отрастит жабры, ибо влажность порой оказывалась столь сильна, что не идешь, а плывешь, – в пору руками грести, право слово. Находясь в таких раздумьях о превратностях погоды и различии оной в разных частях Российской империи, Митя и не заметил, как доехали до департамента. Расплатившись с извозчиком, бывший маг поспешно направился ко входу и, переступив порог, облегченно вздохнул. Высокие потолки, прохлада и тишина располагали к спокойствию и сосредоточенности. Не то что там, в уличном пекле, где все мысли крутятся лишь о том, как бы спрятаться в тень, которую еще поищи в большом городе. Тихо звякнуло переходное зеркало. Из портала выскочил молодой человек с тросточкой и, не обращая внимания на Митю, направился к дежурному. Тот лишь удостоил Митю коротким взглядом и тут же принялся оформлять бумаги вновь прибывшего. Бывший маг все же кивнул в знак приветствия, снял цилиндр и направился знакомой дорогой в кабинет, который Клавдия Александровна делила вместе с прочими служащими отдела магического правопорядка. Миновав несколько дверей, Митя остановился перед нужной, пригладил вихрастые волосы и без стука вошел. Его тут же встретило щелканье печатных машинок и общий гам рабочего дня. Карта, висевшая на стене, обзавелась новым красным флажком, и Митя про себя отметил, что, видимо, негодяй не дремлет, продолжая досаждать магам, полиции и простым обывателям. – Славно, что в Крещенске таких паразитов не водится, – буркнул себе под нос Митя и, не обращая внимания на прочих работников, проследовал к столу своего куратора. Клавдии на месте не оказалось. Лежали сложенные в стопку несколько папок, перо, чернильница, листы – все говорило о том, что хозяйка стола отлучилась на минутку. Пожав плечами, Митя сел на стул для посетителей и принялся ждать. Однако, судя по настенным часам, прошло десять минут, затем полчаса, а девушка так и не появилась. Потирая плечо, Митя огляделся. Никто не обращал на него внимания, привыкнув за два месяца почти ежедневно видеть его здесь. И все же сегодня он вдруг ощутил, что что-то не так. Нутром почуял, сердцем. Поднявшись, он отыскал взглядом мага, что в прошлый раз звал Клавдию Александровну взглянуть на карту. Узнал его сразу – по залысинам. Мужчина сидел в дальнем углу и сосредоточенно заполнял от руки формуляр. Митя на миг замешкался, не желая отрывать человека от работы, затем взглянул на пустое место куратора и решительным шагом двинулся к нему. Поравнявшись со столом, бывший маг кашлянул, привлекая внимание. Служащий департамента бросил на него взгляд исподлобья, но не предложил присесть, а продолжил работу. – Добрый день, – не удержался Митя. – Прошу прощения, что отрываю вас от дел, но у меня вопрос. – Все ваши вопросы можете задать завтра, – холодно заявил маг. – Сегодня у меня неприемный день. – Я понимаю, но я, по сути, и не к вам, – Митя ощутил себя неуместным и слишком навязчивым, но не сдался. – Я, понимаете ли, к Клавдии Александровне прибыл. – Госпожи Строгоновой нынче нет, – отрезал маг. – Впрочем, это и неважно: вы теперь приписаны ко мне. Он наконец перестал писать, отложил перо и посмотрел на Митю. – Так что приходите завтра, господин… – Демидов, – подсказал Митя. – Но извините, почему к вам? – А вас что-то не устраивает? – маг скривил губы. – Может, считаете, что компетенцией не вышел? – Что вы, вовсе нет! – заверил его бывший маг. – Я просто хотел узнать, почему меня передали вам от Клавдии Александровны. Что-то случилось? – В целом это не ваше дело, – отрезал маг. – А посему извольте откланяться – у меня предостаточно работы. Он вновь взялся за перо. – Но Клавдия Александровна… – Митя решил, что не уйдет, пока не узнает. Ощущение беспокойства переросло в уверенность: произошло что-то недоброе. – Да что вы заладили! – возмутился маг, взмахнув пером. Капля чернил сорвалась с острого кончика и растеклась посреди документа уродливой кляксой, чем-то похожей на морду пса. – Ах, вот ведь незадача, теперь все переделывать! – маг отшвырнул перо в сторону, откинулся на спинку стула и с неприязнью глянул на Митю. – Госпожа Строгонова отсутствует по состоянию здоровья на неопределенный срок. – Но что с ней? – Митя не смог сдержать изумления. – Не ваше дело, – резюмировал маг, достал новый формуляр и, больше не глядя на Митю, принялся переписывать текст. Митя еще немного постоял у стола, но, понимая, что не вытянет из упрямца ни слова, решил уйти. Все равно придется явиться завтра для отчетности – вот только теперь никаких чаев и дружеских разговоров. С этим куратором хотелось свести общение к минимуму. Впрочем, и он не рвался в друзья. Так что, по сути, обоих все устраивало. И все же Митя не желал так просто сдаваться. Внезапная «болезнь» Клавдии казалась ему подозрительной. Ведь только он решил поделиться с ней своими наблюдениями – и вот, пожалуйста, хвороба. А ведь еще вчера она дышала здоровьем и строила планы. – Хоть бы все обошлось, – вздохнул бывший маг, ожидая своей очереди к дежурному, пока тот вносил в книгу посетителей имена вновь прибывших магов. Впрочем, волноваться было рано. Возможно, куратор и впрямь лишь приболела – или еще что – и Митя лишь надумал себе всякого. Потирая плечо, он дождался, когда дежурный освободится, и подошел к его конторке. – Добрый день, – он улыбнулся как мог приветливо, несмотря на шрам. – Будьте так любезны, подскажите мне адрес госпожи Строгоновой? Служащий смерил Митю вопросительным взглядом, и тот поспешно добавил: – Исключительно из лучших побуждений. Говорят, она захворала, так хотелось бы ей цветы послать. – Сюда приносите ваш букет – отправлю, – предложил маг, вытаскивая из кармана жилета часы на цепочке и сверяя время с большими настенными часами. – Идея превосходна, и все же… может, подскажете адрес? Я бы лично отнес – из дружеских побуждений, – предложил Митя. – Не положено, – вздохнул дежурный. – Для меня это дело жизни и смерти, – заверил его Митя, прикидывая, что еще сказать, чтобы умаслить хмурого мага. – Захворала, так пусть лечится, – отмахнулся дежурный. – Ступайте, господин, не мешайте работать. Митя оглянулся: за ним уже стояли две дамы в платьях из муслина и элегантных шляпках с перьями – не то прибывшие, пока они общались, не то отбывающие по делам департамента. – Да-да, конечно, прошу меня простить, – закивал Митя, отходя от конторки и направляясь к выходу. Однако покинуть департамент он не успел – кто-то тронул его за плечо. Обернувшись, он увидел одну из волшебниц, что ожидали приема у дежурного. – Я слышала, вы ищете Клавдию Александровну? – тихо обратилась женщина к Мите. – Все так, – тут же согласился он. – Говорят, захворала. Хочу принести ей букет – болеть всегда легче, если знаешь, что о тебе пекутся, – пояснил он. Волшебница улыбнулась, и хитрая искорка сверкнула в ее глазах: – Ах, юноша, так и скажите, что неравнодушны к Клавдии! Впрочем, я вас понимаю, и именно поэтому помогу. Запоминайте: Воронежская, 9, квартира 2. Передайте привет от Измайловой. – Премного вам благодарен! – Митя просиял. – Именно так и сделаю. Еще раз спасибо, и, если вы не против, я поспешу. – Ах, молодость! – улыбнулась волшебница и, развернувшись, направилась к переходному зеркалу. Митя же в свою очередь выскочил за порог, прикидывая, где ближайший цветочный магазин, и, словно скороговорку, повторяя про себя: «Воронежская, 9–2… Воронежская, 9…» После недолгих метаний лавка нашлась в квартале от департамента, и, став обладателем букета нежных ирисов, бывший маг отправился ловить паровик. Решив, что на машине он доберется скорее, чем на частном извозе. Свободный паровик сыскался не сразу. Время выдалось самое что ни на есть людное – одни в театр, другие по домам. И все же удача улыбнулась Мите. Прямо перед ним господин в ярко-бирюзовом сюртуке с алым шейным платком отказался от машины: – С вами весь образ пойдет к чертовой бабушке! – воскликнул он, недовольно кривя губы. – Катитесь прочь, найду извозчика почище. – Хозяин – барин, – фыркнул водитель паровика, уже прикидывая, кого бы взять, когда к нему подскочил бывший маг. – До Воронежской, девять, довезете? – выдохнул он, прижимая к себе букет. – До Воронежской? – водитель поморщился не хуже предыдущего франта. – Далековато, барин, почитай, к самому Обводному каналу. – Очень надо, – заверил его Митя, предлагая цену. Водитель меж тем назвал свою, и вот наконец, сторговавшись так, чтоб никто не остался внакладе, бывший маг занял место, и машина поехала к нужному адресу. Пока паровик вилял по улицам и переулкам, объезжая заторы, образовавшиеся по разным причинам, Митя размышлял, что скажет Клавдии, как объяснит свое появление у нее на пороге. Поймет ли она его? Не подумает ли чего неуместного? – Что, если она сильно больна, а тут я со своими домыслами? Это же будет совсем некстати… – Митя потер ноющее плечо и решил для себя, что сначала приедет, а дальше станет действовать по обстоятельствам. Когда паровик остановился возле двухэтажного кирпичного здания, Митя уже был полон решимости действовать по простому плану. Зайдя в парадную, пахнувшую кошками и старьем, он отыскал нужную дверь и, не медля ни секунды, надавил на кнопку звонка. Механизм внутри квартиры скрипнул, и раздалась унылая мелодия – точно из сломанной музыкальной шкатулки. Затаив дыхание, бывший маг подул на букет и принялся ждать. Однако никто не спешил отворять, и Митя вновь нажал на кнопку звонка. «Не могла же она, болея, уйти из дому? – размышлял он, всматриваясь в завитки на деревянной двери. – Разве что… некому ей помочь и она отправилась к аптекарю. Или, того хуже, карета скорой помощи увезла в больницу?» Так или иначе, выходило нехорошо. Без особой надежды он еще раз нажал на кнопку звонка – и в этот раз отчетливо услышал, как кто-то с той стороны двери скрипит половицами. – Клавдия Александровна! – крикнул Митя, постучав по двери. – Это я, Дмитрий Тихонович. Будьте так любезны, откройте. Половицы вновь заскрипели – теперь ближе. – Демидов, вы? – послышался голос волшебницы, глухой и уставший – явный признак хвори. – Да, госпожа Строгонова, я. Прошу вас, отворите. Я всего лишь приехал навестить вас и привез цветы. Но, если они ни к чему, а нужны, например, зелья или притирки – так вы только скажите. В этот момент дверь распахнулась, и Клавдия показалась на пороге. Выглядела она точь-в-точь как горничная поутру: красные глаза, пятна на щеках. И как-то сразу Митя понял, что это не от лихорадки, а от пролитых слез. В подтверждение его слов Клавдия облокотилась о дверной косяк и, сжимая рукой концы белой шали, спросила: – Какие еще притирки, Дмитрий Тихонович? Какие мази? Вы в своем уме? – Уже не уверен, – честно признался Митя, протягивая букет ирисов. – Но в любом случае это вам. – Я, конечно, благодарна, но поверьте – сейчас не время для цветов и разговоров, – Клавдия повела плечами, будто зябла, хотя на улице стояла жара, точно в аду. – Конечно, как скажете, – закивал Митя. – Однако я был крайне обескуражен, не застав вас на рабочем месте, и оттого не мог не навестить. – Зачем вы приходили? У вас же явка назначена на завтра, – напомнила Клавдия, грустно глядя на него, будто именно за ним водилась некая вина. – Дело в том… – Митя замялся и оглянулся по сторонам. – Дело в том, что никак не терпит лишних ушей. Позвольте зайти? – Я не ждала гостей, – сразу же предупредила Клавдия, отступая в полумрак коридора. – Уж не обессудьте. – Ни в коем разе, – заверил ее Митя, входя в дом и прикрывая за собой дверь. – Идемте в комнату. Если хотите – угощу чаем, если нет – квасом. Что желаете? – Клавдия оглянулась, и бывшему магу показалось, что в глазах ее дрожат слезы. Он вновь отругал себя за бестактность, но на попятную идти не решился. – Ничего, госпожа Строгонова. Ничего не надо. Я лишь кое-что хотел обсудить с вами, а именно – один интересный момент… Смахнув с кресла на пол стопку газет, Клавдия указала ему на освободившееся место и сама опустилась в соседнее кресло – то самое, где, видимо, сидела до его прихода, – и знаком предложила ему продолжить. – Так вот, – заговорил Митя, – нынче утром горничная, что служит в «Идиллии», рассказала мне прелюбопытную историю о том, как ее батюшка попал в каталажку и вместо трех месяцев, положенных за нарушение, возможно, будет отправлен в ссылку. – Очень трогательная история. Но я тут при чем? – Клавдия вопросительно взглянула на бывшего мага и, взяв со стола пустую чашку, принялась вертеть ее в руках. – Конечно, ни при чем, – тут же согласился он. – Но видите ли, горничная говорит, что отец ее не пьянствовал, однако в тот день был явно не в себе и, выйдя прямо на площадь перед Императорским дворцом, принялся распевать такие песни, что в приличных кругах не поют. И все это напомнило мне вчерашнее убийство – я поспрашивал, там душегуб тоже выказал вокальные данные сразу после злодеяния. И сегодняшний случай – хотя о нем сказано мало, – что некая дама в неглиже залезла в фонтан и оттуда пела… Я, когда в департаменте был, кое-что услышал о вас. Клавдия Александровна, да что с вами?! Госпожа Строгонова, все это время слушавшая Митю, вдруг задрожала всем телом. Губы ее побелели, а в глазах, наоборот, полыхнуло пламя. Резко поднявшись с кресла, она впилась взглядом в Митю: – Что? Что вы услышали? Они же обещали все скрыть, обещали не разглашать! И без того пресса полнится новостями, – волшебница зыркнула на газеты, рассыпавшиеся по полу. – Ну же, Дмитрий Тихонович, что же такого вы узнали, что принеслись сюда? Давайте говорите, не стесняйтесь! И без того моя карьера… Да что там карьера – моя жизнь кончена! После такого я не смогу показаться в магическом обществе, да и в любом приличном, потому что дойдут слухи. Всенепременно дойдут! И вы, – она ткнула в Митю тонким пальчиком, – вы – первая ласточка, темный вестник грядущего. Так давайте насмехайтесь над глупой девушкой, вперед! Не понимая, что происходит, Митя меж тем не намеревался слушать беспочвенные обвинения: – Позвольте, Клавдия Александровна, – он также поднялся со своего места, возвысившись над волшебницей, – я не знаю, что у вас произошло, но лично я прибыл сюда не потому, что узнал нечто столь огорчающее вас, и не для того, чтобы принести худые новости. Отнюдь! Я лишь переживал за ваше здоровье и желал поделиться мыслями. Ничего дурного в своей заботе не вижу. Но, если вы именно так восприняли мой приход, мне крайне жаль, и я считаю, что должен немедленно удалиться, дабы не выслушивать пустые обвинения в свой адрес. Подхватив цилиндр, Митя быстрым шагом направился прочь из залы – и тут же услышал звон битого стекла. Обернувшись, он увидел осколки чашки, что Клавдия прежде держала в руках. Не обращая внимания на гостя, волшебница зло взмахнула руками, и хотя Митя не мог видеть чужую магию, но то, как разбросанные газеты разлетелись на клочки, разрезанные зеркальными клинками, говорило само за себя. Не желая останавливаться, Клавдия вновь применила магию, разбивая все, что попадалось ей под руку, раз за разом. Точно впала в безумие. В таком состоянии Митя не мог оставить девушку. Бросившись к ней и рискуя попасть под чары, он резко обхватил ее, обнял и крепко прижал к себе, не позволяя более крушить все кругом и, возможно, наносить вред себе. – Забудьте, забудьте обо всем, что я сказал, и прошу вас – успокойтесь! – потребовал бывший маг, не отпуская девушку и чувствуя ее напряжение и гнев. Клавдия попыталась было вырваться, но, поняв, что ничего не выйдет, неожиданно обмякла. Взглянула на Митю – и взор ее был ясен. – Да как же я могу об этом забыть, Дмитрий Тихонович, – тихо произнесла она, – если давешняя дама в фонтане – это я и есть? Часть 6 – Простите, что вы сказали? – Митя глядел на волшебницу сверху вниз, все так же прижимая ее к себе. – Как это вообще возможно? – Давайте вы отпустите меня и я вам все расскажу? – предложила Клавдия. – У вас очень крепкие объятия, знаете ли, и, хотя мне терять уже нечего, все же это неэтично. – Обещаете не буянить? – уточнил бывший маг, чуя, как печет шею. Волшебница кивнула, и он тут же отпустил ее. Повисла неловкая пауза. – Да, кавардак вы устроили знатный, – Митя попытался перевести разговор на другую тему, хотя ему очень хотелось узнать подробности случившегося с Клавдией. – Может, помочь вам с уборкой? – Пустое, – отмахнулась та, вновь опускаясь в кресло. – Уберу позже, у меня теперь времени уйма, на работе не ждут. Да и опять же, я нынче не просто маг, а пострадавшая, а значит, мое дело – ждать слушания, давать показания и думать, как смыть сие пятно позора. – Рад бы дать вам добрый совет, но, покамест не зная подробностей, ничем не могу быть полезен, – заявил Митя, занимая кресло напротив. – Что же приключилось, Клавдия Александровна? А главное – как? Волшебница замолчала. Некоторое время она с излишним любопытством разглядывала черепки чашки у своих ног, затем пнула один из них и наконец заговорила: – Помните, вы давеча меня в театр звали, а я отказалась, поскольку иные планы имелись? – Митя кивнул. – Ну так вот, в эти планы входило свидание с неким господином А., с которым я познакомилась через объявление в газете. – Волшебница взглянула на бывшего мага, точно ожидая от него осуждения, но Митя и не думал осуждать. Сейчас он весь превратился в слух, стараясь не упустить мелочей, чтобы после составить картину целиком. – И вы встретились? – все же уточнил он, дабы пауза не казалась излишне долгой. – Не спешите, Дмитрий Тихонович, – попросила Клавдия. – Для начала я пришла в назначенное место – в трактир, что на Полозова. Безусловно, место не особо романтичное – все же не кофейня на берегу Невы и не ресторация, но я списала это на то, что мой друг по переписке, вероятно, стеснен в средствах и оттого не может позволить себе более дорогие места. Так вот, я пришла, заняла место за свободным столиком, а дальше… – Волшебница задумчиво посмотрела в окно. Часики тикали, отсчитывая мгновения. Под подошвами хрустели осколки стекла. Пауза вновь затянулась. – Что же дальше? – осторожно напомнил о себе Митя. – Ваш, скажем так, друг пришел? – Я не помню, – Клавдия посмотрела на него и виновато пожала плечами. – Я более ничего не помню! И это, пожалуй, самое ужасное из всего, что вчера случилось. Я не помню, появился он или нет, как выглядел, что произошло такого, после чего я совершила столь аморальное действие, как, скинув верхнее платье, полезла в ближайший фонтан, да еще с песнями! Понимаете? Воспоминания будто стерли, точно корова языком слизала – вжух, и нет их! – Так откуда же вы знаете, что все это случилось с вами? Вдруг наговоры, – предположил Митя. – Ах, если бы! – Волшебница всплеснула руками. – Я очнулась в одном из кабинетов департамента. Как мне пояснили, сюда я была доставлена из полицейского участка – благо дежурный маг увидел, что я из Зеркальщиков, и сразу же вызвал подмогу из департамента. А так бы мое пробуждение, если это можно так назвать, произошло в каталажке рядом с падшими женщинами и воровками. Впрочем, не могу осуждать их – если я и сама нынче не лучше! – Прекратите на себя наговаривать, – потребовал Митя. – Эти, с позволения сказать, дамы сами выбрали свой путь, а вы – нет. – Я сама пошла на это свидание, – напомнила Клавдия. – Значит, и выбор мой. – И сами согласились поддаться чарам и все прочее? Кстати, как выяснилось, что вас одурманили? – Иннокентий Васильевич, мой коллега, что ведет это дело, обнаружил след волшебства, подобный тому, что был замечен на прошлых жертвах. Опять же похожая картина: человек ничего не помнит и ведет себя неадекватно. Все это складывается в общую мозаику: я стала жертвой мерзавца-кукловода, который уже месяц развлекается в Петербурге. – Я бы сказал, уже два месяца. Помните, я говорил о горничной? Так вот, история ее отца похожа на вашу. Отправился в питейное заведение, а после – песни, драка с представителями закона и теперь возможная ссылка. – Это ужасно, – Клавдия вздохнула. – Все это ужасно. Мне жаль людей и жаль себя. И самое обидное, что, как я ни стараюсь, ничего не могу вспомнить! – Вас осмотрели целители? Клара Захаровна? – О, Клара Захаровна была одной из первых, кто со мной беседовал. И ничего… Непонятно, как он это делает. Митя задумчиво постучал железными пальцами по подлокотнику кресла: – Знаете, в прошлом году у меня в Крещенске был случай, когда маг похищал провизию у женщин и стирал им память так хитро, что бедняжки замечали пропажу, лишь вернувшись домой, то есть некоторое время спустя. Может, и у вас так? – Может, – согласилась Клавдия. – Но изменял ли он поведение потерпевших? – Нет, – признался Митя. – Хотя, думаю, это возможно – просто нужен другой уровень силы. Тот маг едва использовал свой дар, ибо у него украли магию – выкачали почти до капли. – Как у вас? – Клавдия прищурилась. – Нет, иначе… хотя суть, безусловно, одна. – Что ж, значит, мы с вами в похожих ситуациях. Вот только у меня еще и честь запятнана. Я просто не представляю, как вернусь на службу, как посмотрю в глаза людям и друзьям – ведь об этом станет известно всем! И кто не посмеется, тот пожалеет. А жалость, Дмитрий Тихонович, она еще более ужасна, чем смех. Она убивает. – Перестаньте, – попросил Митя. – Если бы я так думал, то уже сдох бы под мостом, еще когда лишился руки. Я же калека, однорукий. Думаете, меня не жалели? Так вот, ошибаетесь. Люди просто не знают, чего от меня ожидать, вот и жалеют. А что еще? – Вы, конечно, правы, но… в целом я не знаю, как жить дальше. – Зато я знаю, – тут же заявил Митя. – Приходите в себя столько, сколько потребуется, а затем возвращайтесь на службу. А я тем временем попробую отыскать этого кукловода, как вы его изволили назвать. – Дмитрий Тихонович, его ищет весь департамент. Вы-то куда? – Клавдия скривилась. – Иннокентий Васильевич – опытный следователь, и не смотрите, что молод да лыс. – Ах, это тот господин, что давеча обращался к вам, когда мы беседовали? – наконец сообразил Митя. – Он теперь меня курирует вместо вас… Груб и небрежен. – У него много дел, – заступилась Клавдия. – Пусть так, – согласился бывший маг. – И пока он занимается своими делами, я займусь своими. Как знать – иногда то, что не видит маг, может узреть простой смертный. – Вашими бы устами… – Клавдия впервые за весь этот долгий разговор улыбнулась. – А вы в меня верьте – и все получится, – пообещал Митя, решив не рассказывать волшебнице о сером господине и давешнем нападении. И без того бедняжке досталось – зачем еще ее пугать? Тогда уж она точно запретит ему соваться в это дело, а то и пожалуется этому Иннокентию. А Митя не желал, чтобы господин с залысинами вешал на него не только клейма, но и запреты. Еще немного поговорив о разном, они наконец расстались. Покинув квартиру Клавдии, Митя решил не искать извозчика, а прогуляться – дабы ток крови помог ходу мыслей. Шагая по улицам к центру города, он на ходу размышлял, выискивая основные моменты, что связывали все происшествия. Во-первых, скорее всего, выбирались люди случайные – хотя насчет Клавдии он так сказать не мог. С другой стороны, едва ли через газету понятно, маг она или нет. Во-вторых, все начиналось в питейных заведениях – причем не в дорогих ресторациях, а в тех, что попроще. Возможно, там больше народа и меньше внимания. Далее: с помощью магии или зелья негодяй затмевал разум своих жертв, и они делали нечто противоречащее их воле. Для чего? Возможно, неизвестный оттачивал новые чары, науз или нечто подобное. А возможно – готовился к какому-то более важному событию. Скажем, убийство городового – это уже не хулиганство на площади, и после него стоило бы ждать более серьезного поступка. Но вместо этого под удар попадает Клавдия – и ей выпадает лишь, подобно пьяной, лезть в фонтан (правда, в неглиже, но тем не менее). А ведь могла бы и убить кого-то или, скажем, ограбить… Зачем это было сделано? Чтобы понять, работает ли на магах. Значит, под ударом – любой из Зеркальщиков. – Скверно, – вздохнул Митя, потирая плечо. – Очень скверно. А что, если это не один маг, а банда? И как с этим связан Серый человек? Он остановился и надолго задумался. Может, стоило обратиться к Иннокентию Васильевичу? Пояснить свои мысли, поделиться догадками? – Прогонит, – сам себе ответил Митя. – Велит не мешаться под ногами. И отчасти будет прав. Дело серьезное, а я – частное лицо. Что ж, займусь этим сам. За спиной загрохотало. Резко развернувшись, Митя готов был увидеть очередного нападающего с ножом. Но секунды сливались в минуты – и вот из подворотни выскочил черный взлохмаченный кот. – Зараза, – плюнул Митя и ускорил шаг, более не отвлекаясь на подобную ерунду. С одной стороны, идея его была проста, как медный пятак. С другой – сомнительна, даже более чем. Посещать различные питейные заведения и в них поджидать злодея. К сожалению, на лбу у этого мага не было надписи «тать», так что поди узнай. Да и питейных разного вида в столице имелось столько, что хоть год ходи – а не встретишься. Посему мысль бывшего мага плавно переместилась в другое русло – и он, надеясь на удачу, решил рискнуть. Добравшись до Невского, он приобрел в газетном киоске свежую прессу. Поскольку ему не хватило ума сразу спросить, через какую газету Клавдия договорилась о встрече, взял все. И теперь, будучи обладателем печатного слова, бывший маг направился на уже знакомую скамейку в парке. Устроившись на ней, он принялся изучать все объявления в надежде найти то единственное, что подскажет ему, где произойдет следующее нападение. «А что, если он затаится? – размышлял Митя, пробегая глазами по строчкам. – Ведь нападение на мага – это вам не рабочий люд околдовывать. Засядет теперь и будет тише мыши?» Впрочем, других дел у Мити не имелось – и он решил, что раз уж деньги потрачены, то стоит попробовать. Так сказать, взглянуть фортуне в лицо. Увы. Ни в «Петербургской газете» , ни в «Северной пчеле» , ни в «Неделе» (автором которой он представился кабатчику) ничего подходящего не нашлось. Такой же итог вышел с «Литературной» . А в «Русском инвалиде» и вовсе не имелось подобных объявлений. О происшествиях и моде бывший маг прочел в литературном приложении к «Русскому инвалиду» . Здесь, к слову, в отличие от той же «Недели» , происшествие с Клавдией описывалось ярко и в подробностях – вплоть до «кружев на шелковых панталонах» . Впрочем, конфиденциальность сохранить удалось: ни в одной из прочитанных газет не было имени пострадавшей или ее принадлежности к Зеркальщикам. А внешность варьировалась от «жгучей брюнетки» до «пышногрудой блондинки» . Поди узнай. Наконец, открыв «Ведомости» , Митя нашел то, что искал: объявления брачного характера и для одиноких сердец. Впиваясь взглядом в строки, он искал некоего «господина А» , что назначил на сегодня встречу, или «господина Б» – но что-то столь же анонимное и в сомнительном месте. Увы. Ничего. Бывший маг уже хотел было закрыть «Ведомости» и перейти к следующей газете, как ему на глаза попалась короткая, в две строки, записка: «Моему М. – от его А. Нынче у Шамшева в десять». Перечитав сообщение трижды, Митя призадумался. Мог ли злодей представиться дамой? Отчего нет – через газету поди пойми, кто подал объявление. Опять же, большая часть пострадавших (как минимум тех, о ком он знал) – это мужчины. Итак: госпожа А. и питейное заведение в вечерний час. Достав часы, Митя щелкнул крышкой и скривился. Седьмой час. Вроде бы и рано, а с другой стороны – пока доберется, пока осмотрится… Почему бы и нет? Собрав всю прессу, он сунул ее бумажным букетом в урну, а сам направился в сторону извозчиков. Сколько бы ни было нынче заторов на дорогах – а пешком он уже нагулялся. Увольте. Снова неспешная езда, брань извозчика и шум клаксонов. Снова люди на улице, местами не желающие уступать дорогу транспорту. «В Крещенске такого не бывает, – думал Митя, устало глядя на горожан, спешащих по делам. – А уж если какой паровик с ходоком столкнется, так считай – целая история. О ней и в газете напишут, и еще неделю твердить станут, вспоминая о прежних временах, когда лишь кобылы и были». Как раз в этот момент они объезжали место, где железный ходок столкнулся с экипажем. Детина завалился на спину и нелепо подергивал железными конечностями, отчего походил на перевернутого жука. Извозчик тем временем суетился подле сломанного экипажа и ругался так, что уши вяли. Митя еще раз вздохнул, вспомнив о доме, затем отогнал приступ некстати накатившей меланхолии и стал размышлять: «Как быть, если злодей придет? Сможет ли он, не-маг, обезвредить Зеркальщика?» В целом идея имелась – оставалось проверить в деле. «А если не выйдет?» – робко спросил внутренний голос. «Ну и черт с ним», – честно признался Митя, и голосок стих, приняв ответ как данность. Наконец добрались до места, и Митя, расплатившись с извозчиком, отправился искать нужное заведение. Портерная нашлась почти сразу: двустворчатые двери, темный вход. Сняв цилиндр, Митя прошел внутрь, огляделся, выбрал свободный стул у стойки и, устроившись, сделал заказ. – Снетки свежие? – уточнил он у полного краснощекого хозяина, глядевшего на него круглыми, коровьими глазами. – Вчера еще плавали, – заверил тот и вдруг резким ударом полотенца сшиб летящую муху. – Плавали и не жужжали, – пояснил он. – Что ж, давайте отведаю, – согласился Митя. – Вам вина какого подать? Или, может, пива? – Кваса, пожалуйста, – улыбнулся бывший маг. – Кваса? – Хозяин еще больше погрустнел. – В такую погоду кваса? Заместо лучшего пенного в городе? – Охотно верю, что таковое и есть, но мне, пожалуйста, кваса. Уверен, он у вас тоже замечательный и только что из ледника. – Ясно все с вами, – мужик сшиб еще одну муху и, ворча под нос что-то о «юнцах, которые толку в пиве не знают», побрел выполнять заказ. Митя тем временем достал трубу и вначале огляделся обычным взглядом, но, не приметив ничего необычного, глянул сквозь артефакт. Пусто. – Еще не вечер, – обнадежил он себя. Митя дождался заказа и принялся за снетки по-белозерски. Мелкая рыбка, хрустящая в золотистой корочке, пахла дымком и зеленым лучком. Он поддел вилкой пару штук – хвостики хрустнули, рассыпаясь во рту солоноватой икорной ноткой. Черный перец щипал язык, а жир с луком тек по пальцам. – Ничего, – буркнул он, облизывая губы, и потянулся за квасом. Сладковатый хлебный вкус идеально смягчил остроту блюда. Одобрительно хмыкнув, он уже подцеплял новую порцию. Рыбка таяла во рту, оставляя после себя приятное тепло от специй и долгое пряное послевкусие. Время от времени он выуживал из общей массы особенно крупные экземпляры – их мясо было плотнее, с более выраженным сладковатым привкусом свежей озерной рыбы. Совсем скоро тарелка опустела, и, допив последние капли кваса, Митя закончил трапезу. Глядя на посуду, он вздохнул, снова огляделся и посмотрел на часы. Почти девять. «Что ж, подожду еще немного», – решил он, заказывая вторую кружку кваса и на этот раз – пригоршню ржаных сухарей. Дамы в портерной находились в меньшинстве – по пальцам перечесть, – и бывшему магу казалось, что ни одна из них не подходит на роль злодейки. Впрочем, скорее всего, аноним, писавший в газетах, лишь использовал условный облик девушки, дабы заманить новую жертву. В целом Митя решил оглядывать всех – и, как оказалось, не прогадал. Часть 7 Вначале он приметил видного мужчину. Окладистая борода, добротный сюртук с отворотами, сапоги, начищенные до блеска, выдавали в нем крепкого торговца средней руки. Мужчина сел за стол в одной из ниш и бережно положил перед собой бумажный кулек, из которого выглядывали белоснежные ромашки. Пригладил бороду, приосанился и стал ждать. Ждал и Митя. Хозяин заведения меж тем принял у посетителя заказ, и вот уже перед мужчиной появилась кружка пенного и раки, по виду ничуть не хуже тех, что бывший маг пробовал вчера в кабаке у Кокушкиного моста. Стукнуло девять, а незнакомка, которую ожидал торговец, не появилась. Мужчина все чаще одергивал полы сюртука, поглядывал на вход и хмурил брови. Митя переживал вместе с ним, чуя, что вот-вот случится нечто важное. Когда стрелки приблизились к половине десятого, в портерную зашел еще один посетитель. В пиджаке, картузе набекрень – точно с гулянки, сапоги гармошкой, полосатый жилет пересекает цепочка часов. Безусый и безбородый, зато волосы взъерошены. Вот он остановился посреди зала, огляделся, одарил веселой улыбкой хозяина и с легким прищуром посмотрел на присутствующих. Даже без магии Митя понял: это именно тот, кого он ждал. И сейчас маг изучает собравшихся, поглядывает – нет ли среди них другого волшебника или, может, оборотня, любого, кто ему помешает. На мгновение взгляд безусого задержался на Мите, и тот, нервно икнув, ссутулился у стойки в надежде, что его примут за пьяного. Видимо, пришедший не увидел в нем опасности и, повернувшись на каблуках, вдруг направился к столу в нише – тому самому, за которым сидел в тщетном ожидании торговец. Безусый коротко кивнул ему, как бы испрашивая разрешения занять свободное место, и, не особо дожидаясь ответа, уселся напротив бородача. Что-то спросил, но Митя, увы, не услышал. Затем вскинул руку, и хозяин опрометью кинулся к ним, принимая заказ. Пока пиво наполняло две кружки, а сухари сыпали в чашку, безусый и бородач завели беседу. Митя же, выудив из кармана волшебную трубу, исподволь глянул на пришедшего. Он даже затаил дыхание и, узрев его сияние – точь-в-точь как свеча на рождественской елке, – облегченно выдохнул. Чутье его не подвело: перед ним был маг. Оставалось понять, что он задумал. – Вы еще что-то будете, а? Ежели нет, так место не занимайте, – раздалось над ухом. Митя, вздрогнув, уставился на хозяина портерной, досадуя, что тот отвлекает его от наблюдения: – Давайте еще кваса, изумительный он у вас. – Второй час сидите, а все квас цедите. Уж если нет денег на пиво или вино, так чего место занимать-то? – Доктор запретил, – ловко соврал Митя, морща лицо так, что шрам искривил его до неузнаваемости. – Понимаете? Покачав головой, будто не одобряя выбор, хозяин вновь наполнил кружку и так шмякнул ее о стойку, что часть кваса выплеснулась, попав на рукав сюртука. Митя хотел было возмутиться, но проглотил обиду. Сейчас ему было не до разборок с хозяином портерной – ведь намечалось нечто важное. Оставалось понять что. И все же что-то он упустил. Разговор за столиком стих. Торговец, сумрачный, темный лицом, молча таращился на мага. Тот, в свою очередь, поглядывал на брегет, лежащий в широкой ладони и поблескивающий круглым стеклом. Митю распирало изнутри: желание подскочить, стукнуть мага, обвинить его в колдовстве. Но увы – он не мог. Хотя бы потому, что не знал: действительно ли негодяй сейчас накладывает невидимые чары или просто сверяет время. Поди угадай. Митя снова взялся за артефакт, но именно в этот момент маг захлопнул крышку часов, сунул их в карман. В тот же миг бородач, так и не дождавшийся пассии, поднялся из-за стола, позабыв на нем ненужный теперь букет, и быстрым шагом направился к выходу. В руке его что-то блеснуло, и Митя едва не подавился квасом, сообразив, что это револьвер. Был ли он у торговца раньше или оружие передал ему маг – оставалось загадкой. Однако стало ясно: надо бежать за ним, ведь ничего хорошего от очарованного человека с револьвером ждать не приходится. С другой стороны, Митя не мог упустить из виду мага. Разве повезет так, чтоб еще раз с ним встретиться буквально нос к носу? Скрепя сердце он остался на своем месте. Большими глотками опустошил кружку и ощутил, как дрожит рука от ожидания и внутреннего напряжения. Впрочем, долго ждать не пришлось. Неизвестный маг махнул хозяину картузом, одарил собравшихся улыбкой и направился к выходу. Насвистывая на ходу мелодию, слишком знакомую, чтобы не узнать. «Калинка-малинка» эхом разнеслась в зале. Митя не стал дожидаться, когда она стихнет, а опрометью выскочил на улицу следом за подозреваемым. Маг не спеша шел по улице в сторону Александровского сада, и Митя следовал за ним, надеясь, что тот не заметит слежки. Когда уже стала слышна музыка, льющаяся из-за ограды, и аромат жасмина наполнил воздух, маг вдруг остановился, достал карманные часы, взглянул на них и кивнул, будто сам себе. И в тот же миг в отдалении раздался хлопок. Поначалу Митя даже не понял, что это, но тут раздался еще один… и еще. Послышались истошные женские крики. Взвизгнула скрипка, взмыли в вечернее небо перепуганные птицы, оркестр смолк. Не дожидаясь продолжения, маг скрылся меж домов, и Митя опрометью кинулся за ним. Влетев в узкий проулок, он сразу же увидел негодяя. Тот, все еще насвистывая «Калинку», чистил подошву сапога о решетку. Будто бы ничего и не случилось. Не задумываясь, что будет дальше, Митя бросился вперед. Маг, услышав его шаги, удивленно обернулся, но прежде чем он успел использовать зеркальные силы и поразить нападающего, Митя со всей силы, на какую был способен, врезал ему в висок кулаком железного протеза. Маг выпучил глаза, хлопнул ртом, будто снулая рыба, затем веки его задрожали, и он рухнул без чувств прямо в грязь. «Неужто убил?» – мелькнула тревожная мысль. Митя опустился на колени и прижал пальцы к шее, где под воротником тукала синяя жилка. Маг оказался живуч, чему Митя несказанно обрадовался. А то вдруг пришиб бы ненароком – поди потом объясни в департаменте, что именно этот гад людей морочил. Как его там Клавдия назвала? Кукольник? Оставалось позвать на помощь. Раньше он бы связался по зеркалу – и делов-то, но теперь ему необходимо было отлучиться, чтобы разыскать городового и, объяснив ситуацию, доставить подозреваемого прямиком в руки Зеркальщиков. – Лишь бы не очухался и не сбежал… – прошептал Митя. Тут ему в голову пришла идея. Ловко развязав шейный платок, он скрутил поверженному магу за спиной руки. – Теперь, если и очухаетесь, господин, так много не наколдуете, – процедил он и повернулся к выходу из переулка, чтобы найти помощников. Не успел Митя сделать и пары шагов, как в проулок вошли двое. Хмурые, крепкие. От них так и разило опасностью. – Господа, – Митя постарался говорить твердо, – не могли бы вы помочь мне и позвать городового? Имеется неотложное дело. – Не могли, – процедил один из них, доставая из кармана револьвер. Второй лишь усмехнулся – и вот уже в его руке блеснул нож. Длинный, с широким лезвием. Тот самый, что Митя видел прошлой ночью. – Господа, позвольте сказать… я маг. И если вы решили меня ограбить, то не стоит этого делать. – Митя прищурился, надеясь, что блеф сработает. Мужики переглянулись и впрямь замешкались, но радоваться было рано. Скользнув, точно тень, в переулок, появился третий человек. Вытер вспотевшую лысину платком, вздохнул, глядя на Митю, и улыбнулся ему почти по-дружески: – Добрый вечер, Дмитрий Тихонович. Рад вас снова видеть. Слыхали? В Александровском саду стрельба. Как вы себе такое представляете? Стрельба в людном месте – это ж уму непостижимо! Серый человек покачал головой и перевел взгляд с Мити на лежащего без чувств мага. – Я так понимаю, именно этот человек стоит за случившимся? – Не знаю, о чем вы говорите, – слишком резко ответил Митя, заслоняя собой мага. – И просил бы вас либо помочь, позвав городового, либо не мешать. – Да разве мы мешаем, Дмитрий Тихонович? – искренне удивился лысый. – Разве ж мешаем? Мы, наоборот, добра желаем горожанам. А этот, так сказать, человек, наоборот, столько крови попил у добрых людей. Вы ведь тоже это знаете? Правда? И что, вы собираетесь его от нас защищать? – Я собираюсь доставить его в департамент, и пусть там его судят по уставу Зеркальных магов, – хмуро переводил взгляд с одного мужика на другого. Он понимал: не успеет даже добежать до них, как его настигнет пуля. А если и добежит – получит удар ножом. И скорее всего, умрет здесь, в грязном переулке. – Вижу, друг мой… я ведь могу вас так называть? – уточнил Серый человек. – Вы ищете решение, как остаться в живых. Так я вам подскажу: вы сейчас уходите отсюда и больше не вспоминаете о проходимце. – А вы используете его магию в своих целях? – Митя подался вперед. – Боже упаси! Нам хватает своих методов, и ваши колдовские фокусы нашей братии ни к чему. Опять же, этот человек огорчил одного из нас… да и в целом поднял на уши всю полицию плюс силы магического департамента. И я бесконечно рад, что попросил своих ребят присмотреть за вами, Дмитрий Тихонович. Сердцем чуял, что вы нам поможете. Вот, не подвело чутье-то. Лысый вновь улыбнулся. – Ну, все, давайте – ступайте прочь и радуйтесь жизни. Договорились? – Нет, – тяжело ответил Митя, готовясь к драке и заранее понимая, что проиграл. – Ах, какой вы, право слово, упертый… Ну что ж, это ваш выбор. Серый человек поморщился, затем сделал знак. Вперед вышел мужик с револьвером, и Митя понял: или сейчас, или никогда. Закричав, чтобы хоть как-то подбодрить себя, он кинулся на стрелка – и именно в этот момент прозвучал выстрел. * * * Иннокентий Васильевич то и дело нервно приглаживал редкие волосы. В правой руке он держал красную сафьяновую папку и сжимал ее так крепко, что побелели костяшки пальцев. – За что мне такое наказание, как вы, Демидов? – прошипел он, косясь на Митю. – Почему вы сидели тихо, покамест вами занималась госпожа Строгонова? Или это ваше безумие заразно, раз и с ней приключилась оказия? – Клавдия Александровна здесь абсолютно ни при чем, – предупредил бывший маг, хмуро глядя на сопровождающего. – И я попросил бы не порочить ее имя – ни в моем присутствии, ни даже в мыслях. Иннокентий Васильевич дернул подбородком и уставился перед собой, словно желая испепелить взглядом высокие дубовые двери приемной залы Зеркального департамента, за которыми заседал Малый Зеркальный совет. Митя тоже не рвался поддерживать беседу – ему и без того хватило объяснений. Сначала он пытался убедить городовых, что не стрелял в погибшего господина, что убийство – дело рук неизвестных ему людей. Скорее всего, местных бандитов. На вопрос, отчего мертвец связан его, Мити, платком, если напали бандиты, и при этом сам Демидов жив, бывший маг и вовсе запутался в объяснениях. Потом пытался пояснить это в участке, затем в департаменте, куда его доставили по велению Иннокентия Васильевича. И вот теперь он ожидал от судей решения насчет своей участи, прекрасно понимая, что все аргументы не в его пользу. Окомотограф покажет, что именно он оглушил застреленного мага, последний вздох в лучшем случае выдаст мелодию ненавистной «Калинки-малинки». – Почему я не предъявил ему обвинения прежде, чем ударить? – в который раз укорял себя Митя и тут же находил оправдание: – Потому что тогда он использовал бы магию, и задержание не удалось бы. А внутренний голос ехидно добавлял: «Зато теперь все прямо как по нотам. И маг мертв, и сам сел в лужу, скажи спасибо, не убит в том же проулке». Кто ж знал, что Серый человек идет за ним по пятам и только и ждет, когда он отыщет Кукольника, чтобы уничтожить его без суда и следствия? – Демидов, вы что, оглохли? Идемте за мной! – Иннокентий Васильевич дернул его за руку. Митя только теперь заметил, что двери распахнуты и впереди за столом его ждут представители Малого Зеркального совета. Желудок завязался в узел, в груди екнуло, но отступать было нельзя. Расправив плечи, Митя вышел на середину зала и встал по левую руку от своего сопровождающего. Впереди за массивным столом сидели трое магов – двое мужчин средних лет и пожилая женщина. На их лицах замерло ожидание. Митя покосился в сторону и заметил еще пятерых – не то свидетелей, не то присяжных заседателей, а то и просто зрителей. Одну из них он узнал сразу – этот греческий профиль, седая прядь в темных кудрях… Волшебница слегка наклонила голову, давая понять, что и она узнала его. Больше Митя ничего рассмотреть не успел. Заседание началось. Митя напряженно слушал, как повторялись обвинения в убийстве литератора, якобы совершенном им в Крещенске, как приводились доводы в его оправдание – о чрезмерном доверии госпоже Солодовниковой, что лишила его магии с помощью экстракта Цветка безумия, о недостаточном рвении в бытность начальником Крещенского департамента Зеркальной магии… Венчала историю вчерашняя стычка с магом и последовавшее убийство. Все звучало крайне паршиво, и мысленно Митя уже рисовал себе путь в казематы какой-нибудь тюрьмы в далекой стороне. – Таким образом, после проведенного расследования мы можем доказать, что убитый вчера маг седьмого ранга господин Парусов действительно являлся тем самым Зеркальщиком, что подвергал своему воздействию жителей Санкт-Петербурга и был повинен в нескольких смертях, совершенных под его магическим давлением, – донесся до него голос Иннокентия Васильевича. – Тем самым решение по остальным эпизодам за вами, господа Зеркальные маги Малого совета. В зале воцарилась тишина. Не скрипели перья, не слышалось шепота. Лишь грохот собственного сердца – словно птицы, бьющейся о решетку клетки, – слышал Митя в ожидании вердикта. Пожилой маг в центре встал со своего места, поправил пенсне и, взглянув в бумагу, произнес: – С господина Демидова снимается обвинение в убийстве Парусова за неимением улик и орудия преступления. Также снимаются все прочие обвинения по тем же критериям. Господина Демидова признать невиновным и позволить покинуть столицу. Однако в силу некоторых обстоятельств господин Демидов не может вернуться на службу в департамент Зеркальной магии в каком бы то ни было чине, а посему назначить Демидову Дмитрию Тихоновичу пенсию в размере трех окладов. Засим Малый совет завершен. И точно по команде все судьи поднялись со своих мест и покинули зал. Еще не вполне осознавая происходящее, Митя стоял, глядел на опустевший стол, и в голове лихорадочно стучала мысль: «Невиновен! Невиновен!» Но тут же подкралась другая: «Отстранен. Инвалид. Пенсия…» Стало дурно и горько. Митя потянул узел шелкового платка, желая сделать вдох. – Не ожидал, что вам так повезет, – Иннокентий Васильевич поджал губы. – Что ж, Дмитрий Тихонович, надеюсь более никогда вас не увидеть. Хотя не могу не поблагодарить за поимку Кукольника. Будь он жив – цены бы вам не было. А так… Маг не успел уйти, как к ним подошла та самая волшебница и с искренней радостью пожала руку: – Очень рада за вас, господин Демидов! Очень! Я не часто посещаю заседания, но это было особенным – я ведь наслышана о вашем деле. Предательство наставника, затем потеря магии… Но даже теперь вы не сдались. Рада знакомству. – Благодарю, сударыня, – жаль, не знаю вашего имени, – улыбнулся Митя. – Аделаида Львовна, легенда департамента Зеркальной магии, такая честь увидеть вас на этом заседании, такая честь, – тут же залебезил Иннокентий Васильевич, и Мите показалось, что даже залысины у него покраснели от напряжения и восторга. – Полно вам, сударь, – одернула его волшебница, внимательно глядя только на Митю. Имя показалось ему знакомым, но сейчас он не мог вспомнить откуда. – Очень рад знакомству, – заверил он волшебницу. – Если задержитесь в Петербурге – буду рада видеть вас у себя, – с легкой улыбкой добавила Аделаида и покинула зал. Вслед за ней унесся и Иннокентий Васильевич, видимо, окрыленный секундным вниманием такой личности. Оставшись один, Митя решил, что более чем достаточно простоял тут «чучелом огородным». Больше всего он мечтал сейчас получить разрешение на перемещение, собрать вещи и с помощью дежурного мага перенестись домой. «То-то Стешка и Лукерья Ильинична обрадуются…» Выйдя за порог, Митя почти пересек приемную, когда его окликнули: – Господин Демидов, будьте любезны проследовать за мной. Молодой волшебник (кажется, Митя видел его за секретарским столом) ждал, когда он подойдет. Пожав плечами, бывший маг двинулся за секретарем. Идти пришлось недолго. Юноша отворил дверь, впуская Митю, и сразу же закрыл ее за ним. От щелчка замка Митя напрягся, но тут же понял, что в кабинете он не один. Перед ним на стуле сидел высокий мужчина – темноволосый, с тонкими усиками. Дорогая одежда, аромат пряного табака – все указывало, что этот маг не из рядовых служащих. – Поздравляю, Дмитрий Тихонович. Рад, что ваши перипетии закончились, – заявил он, поднимаясь навстречу. – Благодарю вас. Но простите, не знаю, как именовать, – ответил Митя. – Так давайте познакомимся – я господин Шапин. Митя напрягся: фамилия главы тайного отдела департамента Зеркальной магии не была секретом, но встреча с ним являлась редкостью, диковиной неясного толка, к добру или к худу. – Я задержан? – на всякий случай уточнил он. – Ни в коем разе, – заверил маг. – Я хочу предложить вам работу. – Меня отстранили от магической службы по состоянию здоровья, – отчеканил Митя. – Да-да, знаю, но вот нюанс: все эти здоровые маги не сумели поймать одного негодяя, а вы, будучи «бесполезным для департамента», выследили его и почти доставили к нам. – И доставил бы, мне помешали, – насупился Митя. – Знаю, – Шапин поднял руку. – Эти люди мне знакомы. В целом я рад, что они оставили вам жизнь – могли бы и передумать. Видимо, даже на них вы произвели впечатление. – Не знаю, радоваться ли этому, – Митя пожал плечами. – Но вы говорили о работе. Я слушаю. – Имеется дело, которое могу поручить лишь особым людям, и думаю, вы один из них. Заверяю, дело столь важное, что вся Российская империя может оказаться под угрозой, если вам не удастся эта миссия. – Не слишком ли много на меня возлагаете? – удивился Митя. – Я же сказал, вы интересный человек, Демидов, – маг пронзительно посмотрел на него. – Именно вы мне и нужны. Но сразу предупрежу, служба эта секретная и опасная. Итак? Шапин слегка шевелил пальцами с перстнями – на отполированных поверхностях играли блики от лампы. Ощущалось, что вокруг него творится магия, и результат заклинания, видимо, зависел от ответа. Митя подумал о жизни пенсионером – о серых буднях и жалости в глазах близких – и покачал головой. Нет, этого он не хотел. А раз так – готов был рискнуть. – Я согласен, – заявил он. Магическое напряжение тут же спало. – Вот только один нюанс: дело-то магическое, а я нынче не у дел. – Этот вопрос решаем, с вами будет мой человек, обладающий нужными навыками. Уверен, сработаетесь, вы уже знакомы, – Шапин щелкнул пальцами. В углу комнаты колыхнулась портьера, и вперед вышла девушка в темном шерстяном платье, с косой, вьющейся до пояса. – Варенька! – только и смог выдохнуть Митя, чувствуя, как мир уходит из-под ног.