Читаем Игрок (ЛП) онлайн бесплатно

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Название: «Игрок»

Автор: Клэр Контрерас

Количество глав: пролог + 45 глав + 2 эпилога

Переводчик: Наташа Паранина

Редактор: Анастасия Исупова

Обложка: Дарья Сергеевна

Вычитка: Надежда Елфимова

Перевод группы: https://vk.com/stagedive

18+ 

(в книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера)

Любое копирование без ссылки

на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Аннотация

Я талантлив на поле и в постели. С роскошными тачками и вниманием прессы, которого не удостаивалась даже королевская семья, я являюсь одним из самых завидных холостяков.

Мне не встречался мужчина, который не хотел бы быть мной, или женщина, которая не хотела бы меня укротить. Так было до Камилы.

Едва на нее взглянув, я понял, что она должна быть моей.

Она же хочет держать меня на расстоянии.

Я хочу видеть ее обнажённой в своей постели.

Она же думает, что мы из разных миров.

Я хочу, чтобы она могла лишь выкрикивать мое имя.

Она же считает, что от меня одни неприятности.

У меня есть три недели, чтобы доказать, как сильно она не права.

«В чем основа твоего счастья?

Роскошь, телки и куча бабла?

Значит твое место внизу. Ты проиграл»

– Nas

Пролог

— Вы всегда утверждали, что футбол – это единственная любовь в вашей жизни. Что вы никогда не променяете его ни на что и ни на кого. Может быть, что-то изменилось? — спросила репортерша.

Услышав вопрос, я сделала глубокий вдох. Положила вилку с ножом на стол и придвинулась поближе к телевизору. Я же обещала себе, что не буду. Обещала, что не буду смотреть на него, слушать его, говорить с ним, искать любые контакты, когда он уйдет. И все же я, как и бесчисленное множество других женщин, торчала у ящика с затаенным дыханием в ожидании его ответа. Когда камера переключилась на него, я перестала дышать. Боже. Как же я соскучилась! Я ненавидела его. С трудом выносила. На экране он выглядел совершенно расслабленным, пока ему задавали вопросы: откинулся на спинку кресла, закинув лодыжку на колено; двигал точеной челюстью, одаривая журналистку сексуальной улыбкой, от которой любая здравомыслящая женщина покраснела бы; шевелил мускулистыми татуированными руками, к которым я прикасалась и которые обнимали меня в течение многих бессонных ночей...

— У меня все по-прежнему. Почему нет? — спросил он, склонив голову. Его зеленые глаза блеснули на свете.

— Итак, слухи о женщине, которую вы оставили в Штатах во время...

— Думаю, мы оба понимаем, как много обо мне ходит слухов. — Он оторвал от нее взгляд и посмотрел прямо в камеру. Прямо на меня. — Я бы никогда не оставил особенную женщину.

— То есть, ради той самой вы бы задвинули карьеру на второй план?

Он продолжал смотреть в камеру, только уже с серьёзным лицом. Все следы флирта исчезли.

— Я бы отказался от карьеры ради правильной женщины.

Я откинулась на спинку дивана, пытаясь сдержать слезы.

Ненавижу.

Глава 1

Камила

Иногда я закрывала глаза и пыталась вспомнить, каково это – жить в роскоши. Когда прохладные шелковые простыни приятно ощущаются под пальцами. Когда тепло зимними вечерами и свежо в летний зной. Все это у меня было (хотя и на короткое время), а теперь я едва могла такое представить. Но я была счастлива. По большей части. У многих из нас не было даже этого. У меня же была крыша над головой – небольшая и даже не своя, но я называла это место своим домом последние три года, пока арендодатели не огорошили меня уведомлением о выселении, в котором говорилось, что мне нужно съехать к концу месяца.

— К концу месяца? Как такое возможно? — шепотом спросила моя сестра Ванесса, после чего перевела взгляд на мужа. — Они действительно могут это сделать? Это вообще законно?

— Здание принадлежит им, — сказал Адам с другого конца комнаты.

Он подошел к мраморному камину, возле которого мы сидели, и выхватил бумагу из рук Ванессы. Мы с надеждой смотрели на Адама, изучающего документ, надеясь, что он сможет найти лазейку в напечатанном изобилии юридических терминов. Но прочитав его, он с сожалением на нас посмотрел. Я снова ссутулилась, чтобы еще несколько секунд предаться жалости к себе. Затем встала с дивана.

— Все в порядке. Просто начну искать новую квартиру.

— Ты всегда можешь пожить у нас, — предложил Адам. — У нас достаточно места.

В отличие от моей однокомнатной квартиры в квартале Вашингтон-Хайтс на севере Манхэттена, они жили в просторном бруклинском особняке с тремя спальнями и двумя ванными комнатами. У них даже имелся небольшой задний дворик с садовой мебелью и грилем. Я могла бы пожить у них какое-то время, но не хотела. Мне всегда было тяжело принимать помощь, даже если руку протягивала моя сестра и ее милостивый муж. Я регулярно копалась в себе, поэтому понимала, что виною этому стали проблемы с отцом.

— Хотя бы пока не встанешь на ноги, — мягко добавила Ванесса, беря меня за руку.

Я взглянула на ее ладонь поверх своей. Ее бледная кожа на моей оливковой. Изящный французский маникюр поверх кроваво-красного лака. Взрослея, я изучала и подражала каждому ее движению, пока не поняла, что мы с ней абсолютно разные. Но, несмотря на это, могли заканчивать предложения друг друга и смеяться над одним и тем же. Сестра была искренней и доброй. Говорила всегда мечтательным голосом, и никогда раздражённым. Она была из тех людей, к которым прислушивались. Я же отмалчивалась. Спотыкалась по жизни с шестнадцати лет, пытаясь найти опору, но терпя неудачи на каждом шагу. Мало что изменилось с тех пор. Единственное что точно изменилось – это мое вызывающее поведение. Я хотела всего добиться сама. За это стоило поблагодарить соседей. Их энтузиазм был заразительным.

Я встретилась взглядом с карими глазами сестры и улыбнулась.

— Не могу, — ответила я.

— Камила, пожалуйста. Девочки, вы только что похоронили дедушку. «Свет вашей жизни», как вы сказали в прощальной речи. Последнее, что тебе сейчас нужно – это беспокоиться о поиске нового жилья, — возразил Адам.

Я снова почувствовала боль после его слов. Абуэло был светом моей жизни. Он выручал меня столько раз, что я сбилась со счета. Помогал нам всем. Если моя мать была лоскутным одеялом, из которого была соткана наша семья, то дедушка был соединяющей нитью. Его не стало, но я знала, что он не хотел для меня жизни в вечном трауре, поэтому я разделила свою боль и убрала ее в дальний ящик.

— Я вас очень люблю, но нет. Я должна справиться сама.

От них я ушла с твердым намерением – как следует постараться. Когда добралась до бара Чарли и увидела разочарование на его лице, то поняла, что нужно что-то делать. Чарли жил в том же здании, что и я, и владел баром через дорогу. Это был семейный бар, передававшийся из поколения в поколение, и был здесь так долго, что давно стал ориентиром для местных. Чарли унаследовал его от своего отца, когда тот умер в прошлом году. Хоть он был всего на шесть лет старше меня, он, казалось, умел отлично справляться со стрессом, который приходит вкупе с собственным бизнесом.

— Сожалею, — сказала я, усаживаясь на один из барных стульев.

— Ты сожалеешь? — он покачал головой и тяжело вздохнул. — Ты только что похоронила дедушку, Камила.

Я моргнула, не отводя взгляд от стакана с водой. Как бы мне хотелось, чтобы люди не вспоминали об этом хотя бы сегодня. Похороны состоялись три дня назад.

— Тебе что-нибудь нужно? — мягко спросил он, встретившись со мной взглядом.

Меня раздражало сочувствие в его карих глазах. Если за последние десять лет я пережила пять битв, то Чарли – десять. Он потерял отца; его мать была настолько больна, что ему пришлось перевести ее специальное лечебное учреждение; жена бросила; брат пристрастился к азартным играм и теперь, казалось, тот задолжал всему Нью-Йорку; и Чарли вышвыривали из квартиры и бизнеса. Но все же он каким-то образом умудрялся сочувствовать мне. Не то чтобы меня не волновала потеря дедушки, просто я не была готова смириться с этой потерей. Ещё нет. Я хотела сделать это на своих условиях, но как только гроб опустили в землю, я поняла, что больше никогда не увижу его светло-карих глаз и не прикоснусь к его мягким рукам. Я поняла, что смерти все равно на мою готовность.

Я поставила локти на стойку и прижалась лбом к ладоням.

— Я не хочу об этом говорить, — наконец выдавила я.

Он на мгновение притих, прежде чем откашлялся.

— Может поговорим о выселении? Меня тошнит от этих богатых уродов. Им плевать на нас и на то, что мы думаем. Предупреждение за месяц? Что за херня!

Еще какая херня. Я снова посмотрела на него и сделала глоток воды, ожидая продолжения его тирады.

— Всем тяжело, но нашему кварталу хуже всего. Найти новую квартиру не сложно, но как нам выжить, когда у нас отнимают бизнес?

Я вздохнула. Неудивительно, что очередь дошла до нас, ведь остальную часть района уже захватили. Но все равно на душе было тоскливо, потому что будет разрушено много всего, что мы любили. К счастью, бар был отдельным зданием, в отличие от центра йоги и маникюрного салона неподалеку.

— Они не могут закрыть твой бар. — Я схватила горсть арахиса из маленькой чашки, которую он поставил между нами. — Он же у тебя в собственности?

— Уже нет. Я заложил его «Бельмонте», чтобы вытащить своего тупого братца из одной передряги.

Мои пальцы замерли на скорлупе орешка, который я чистила.

— Боже, Чарли.

— Для нас устраивают встречу. Хрен его знает зачем, учитывая, что все уже решено, — сказал Чарли. Я резко вздернула подбородок.

— Когда?

— В четверг утром в Бельмонте-билдинг.

— Нас пустят в Бельмонте-билдинг?

Чарли усмехнулся, забавляясь моим удивлением, хотя не должен был. «Бельмонте» была не только одной из крупнейших и успешных компаний по недвижимости и инвестициям, но и первой, кто владел территорией, принадлежащей этническому меньшинству. Ее основателем был Хавьер Бельмонте. Своего рода Мекка современного Нью-Йорка. Или просто «Бельмонте». Они перекраивали Бруклин, придавая ему более цивильный вид.

Они сделали так, что каждый человек рассказал захватывающую историю, которую вполне возможно сами и отредактировали, о том, как прекрасно поменялся город. Знаменитости стеклись в Бруклин, чтобы смешаться с хипстерами и притворяться нормальными гражданами. И причиной для этого стали красивые здания «Бельмонте» и яркие витрины магазинов. Теперь дошла очередь до Гарлема, северного района Манхэттена. Я была обеими руками «за» улучшения, но как только все началось, это стало ненавистным.

— Во сколько точно это собрание?

Чарли вскинул бровь, а его карие глаза блеснули.

— Ты собираешься драться?

Я улыбнулась. У меня была причина бороться, но сама мысль о том, что я это сделаю, казалась смехотворной. Я никогда не вклинивалась вне очереди, никогда не повышала голос и старалась не спорить без крайней необходимости. Я была барышней, попавшей в беду, за что получила прозвище Пич. Ага, это имя принцессы из Марио. В моем детстве эта игра была на пике популярности. В семье я была младшим ребёнком, потому меня всегда баловали. Если я забиралась на дерево, брат вскарабкивался сразу за мной. Если я царапала колено, Ванесса тут же оказывалась рядом, чтобы помочь мне встать. Возможно, именно поэтому, когда наша семья потеряла все, мне было тяжелее всего. За мной перестали бегать и кормить с ложечки. У меня больше не было возможности посещать частную школу. Меня выбросили в мир. В реальный мир, где необходимо заботиться о себе самой и надеяться, что к концу дня ты все еще будешь цела.

Эта мысль упростила принятие решения. Я не могла сдаться без боя. Тем более что в этом было замешано «Бельмонте».

Глава 2

Уоррен

Я стоял посреди поля, когда мне позвонил брат и попросил вернуться домой. Домой. Я рассмеялся ему в трубку. Нью-Йорк перестал так называться для меня с тех пор, как я уехал в четырнадцать лет.

— Ты будешь жалеть, если не сделаешь этого, Уор, — наставлял он. — Заодно оценишь свои инвестиции.

Именно последнее привлекло мое внимание. Мой уже как несколько месяцев бывший финансовый консультант слишком вольно обращался с моими деньгами. До начала сезона у меня имелось несколько недель отпуска, в которые я планировал потренироваться и разобраться с капиталом. Я прикинул, что мне придется отменить несколько встреч, которые я обещал спонсорам, и перенести фотосессии, но если я не смотаюсь в Нью-Йорк сейчас, то в следующий раз смогу это сделать еще не скоро. Инвестиции и тоненький голосок в моей голове перевесили чашу весов в пользу того, что я должен увидеть свою семью. Так я забронировал рейс.

У меня было несколько футбольных матчей в Штатах в прошлом сезоне, но не в одну из этих поездок не посещал Нью-Йорк. Я прилетал в Лос-Анджелес, Портленд, Орландо, Майами, но не в Нью-Йорк. Даже когда у меня была возможность, я ею не воспользовался. Мои товарищи по команде твердили, что если вы приехали в США и не посетили Нью-Йорк, то поездка не считается. Я бы мог с ними согласиться, если бы воспоминания, связанные с этим городом, не преследовали меня. Пребывание там напоминало мне, кто я и откуда. Возможно, для большинства людей это было бы честью, да вот только для меня все было наоборот.

И вот я вернулся туда, откуда все началось, и ненавидел каждую проведенную здесь минуту.

Мой брат смеялся надо мной. Он назвал меня липовым ньюйоркцем, но поскольку это было единственное, в чем он был прав, я позволил ему и дальше пытаться меня этим уколоть.

Мне было четырнадцать, когда я уехал в Испанию. Как любой другой ребенок из богатенькой семьи, я всегда мог вернуться, но решил этого не делать. Я несколько раз заказывал билет на самолёт, но, к ужасу отца, так и не садился в него. В мою защиту стоит отметить, что я был подростком, чья жизнь вращалась вокруг футбола и попыток заполучить девчонку в свою постель при любой возможности. Каждый раз новую.

Последние десять лет в отпуске я тренировался у разных клубов, посещал фотосессии и снимался в рекламе для разных спонсоров, а также выяснял куда прибыльнее всего вложить деньги.

В первый день после возвращения в Нью-Йорк я решил, что пробуду здесь всего неделю, но, когда позвонил Томас Бельмонте и сказал, что Хавьера Бельмонте не было в офисе и я могу спокойно уладить дела, я понял, что в моих интересах задержаться.