Читаем Игрок онлайн бесплатно

Фик о Томе Риддле и УпСах "первого призыва".

Время действия - 1938-1946 годы.

За идею огромное спасибо Ассиди, она же trelawney_, которая пожелала узнать, по каким мотивам первые УпСы пришли к Риддлу.

Написан POV Рэйналф Лестрейндж (здесь его зовут Рэй). Другие персонажи - Розье, Долохов, Эйвери, и проч., в том числе Понятно-Кто :)

Еще огромная благодарность моей бете ddodo, которая превратила сырой текст в литературное произведение, а также chergarka, d_tonks, menthol_blond,   miss_dippet,   polina_dear и risteyana - сами-знаете-за-что :))

Макси, джен, PG-13.

Бета: Ddodo.

Иллюстрация на обложке: Mouse.

Иллюстрации в тексте: Edarlein, Chergarka, Vija, Infravision.

ИГРОК

  Посвящается моему отцу

  Глава 1

Я не помню, как впервые увидел его.

Это странно, потому что в книгах, когда ты встречаешь человека, которому предстоит определять всю твою дальнейшую жизнь (и, с большой вероятностью, смерть), всегда полагается ощутить что-нибудь эдакое. Например, холодок пробежит по спине. Или ты вдруг остановишься, как громом пораженный. Или, по крайней мере, встреча должна произойти при необычных обстоятельствах: ночь, косые струи дождя, вспышки молний, вырывающие из тьмы очертания надгробий и высокую фигуру человека в темной мантии...

Ничего подобного у нас и в помине не было.

Мне смутно кажется, что я видел его в Хогвартс-экспрессе, — как он сидел в каком-то купе у окна, читал книгу и ни на кого не смотрел. Возможно, хотя я совсем в этом не уверен. Во всяком случае, это было бы очень на него похоже. Том Риддл никогда не искал себе компанию, его компания всегда находила его сама — так железо притягивается к магниту.

Впрочем, в поезде я бы его и не запомнил, не до того было. Я был тогда в эйфории, похожей на легкое опьянение. Наконец-то для меня начиналась прекрасная новая жизнь. Свернутый в тугие трубки, новенький, еще не измятый и не исчерканный пергамент; чернила в аккуратных бутылочках; учебники с еще не разрезанными страницами, восхитительно пахнущие типографской краской; и — главное — собственная волшебная палочка, которой можно колдовать, когда вздумается (ну, почти), а не упрашивать родителей, чтобы дали поиграть за хорошее поведение.

Я чувствовал себя ужасно взрослым, умным и самостоятельным.

Из будущих однокашников для меня пока что все были чужими, кроме Колина Розье — ну, с тем-то мы знали друг друга чуть ли не с колыбели, — но к концу поездки я свел массу знакомств, потому что Розье потащил меня в настоящую взрослую компанию. Там были две третьекурсницы, кузины Блэк — обе темноволосые и темноглазые, но одна строгая, с удлиненным лицом и выступающими скулами, а вторая пухленькая и забавная. Вальбурга и Лукреция, сокращенно Вэл и Лу. Их брат Альфард — глазастый, брови вразлет — вел себя в целом дружелюбно, но слегка отстраненно. Намного позже я понял, что это свойственно всем Блэкам. Они самодостаточны и всегда держатся особняком, потому что, за редким исключением, им не нужен никто, кроме них самих и других Блэков.

За пару часов я столько наслушался о студентах и преподавателях Хогвартса, порядках в школе и всяких случавшихся там забавных историях, что у меня голова шла кругом. Казалось, что я полжизни провел в замке. Но кое-что вызывало смутную тревогу. Розье твердо намеревался попасть в Слизерин, где уже невесть сколько поколений учились все его предки. Блэку тоже была туда прямая дорога — мантию со слизеринской змейкой ему сшили чуть ли не заранее. А вот со мной все было непонятно. С одной стороны, родители и прочие родственники заканчивали в основном Рэйвенкло; с другой стороны, там я никого пока не знал, да и жизнь в Слизерине по рассказам представлялась куда более интересной...

Может быть, поэтому, когда подошла моя очередь, я на негнущихся ногах поднялся на возвышение, сел на распределительный табурет и первым делом спросил Шляпу:

— Можно мне в Слизерин?

— Ты уверен? — спросил удивленный голос, казалось, прямо в моей голове. — Вообще-то тебе полагается на другой факультет... Ты бы там смог достичь многого, да и семья соответствующая. Вот, например, твой прадедушка...

Мне пришлось высидеть на стуле почти минуту, пока Шляпа предавалась воспоминаниям, но в итоге, узнав, что я так и не передумал, она выкрикнула до того громко, что у меня в ушах зазвенело:

— Слизерин!

Так я сделал первый шаг к своему будущему.

***

Я очень смутно помню, как нашел факультетский стол, как все вокруг что-то мне говорили, Блэк одобрительно улыбался, — а я вертел головой, ища среди еще не распределенных студентов Колина.

Собственно, и на Тома-то я обратил внимание только потому, что его фамилия в списке шла непосредственно перед Розье.

Он показался мне не особенно интересным — ну, симпатичный, только какой-то слишком бледный, и слишком высокий, переросток, — и, если бы Шляпа не выкрикнула: "Слизерин!", едва коснувшись его головы, я бы забыл о нем уже в следующее мгновение. Но теперь я разволновался: а вдруг мест на факультете как-нибудь не хватит, а вдруг Шляпа не отправляет двух студентов подряд на один факультет, и Розье окажется где-то еще? Так что Риддл, усаживавшийся за наш стол, вызвал у меня легкое раздражение. Он сел очень прямо, ни на кого не глядя; вблизи было хорошо видно, что у него правильные черты лица и красивые, как у девушки, длинные ресницы, но одет он бедно — взять хотя бы поношенную мантию с аккуратно заштопанными рукавами, из-под которой выглядывали посеревшие от частой стирки манжеты и воротничок рубашки.

Но тут довольный Розье плюхнулся рядом со мной, и я на время забыл о Риддле.

Когда распределение закончилось, с места во главе преподавательского стола поднялся пожилой лысоватый волшебник — директор Диппет, — и долго что-то говорил насчет нового учебного года, обязанностей студентов, что мы не должны посрамить свой факультет и все в таком духе. Я честно пытался его слушать, но все вокруг о чем-то болтали, дергали друг друга за рукав, спрашивали, смеялись... Занятый разговором с Розье, Блэком и новым знакомым, тоже первокурсником — веселым круглощеким Тимом Эйвери, — я просто не замечал Риддла, тем более что он и сам не проявлял никакого желания общаться. Заговорил, только когда Кэппер принялся расспрашивать его, как и прочих новичков, о том, кто он и откуда.

— Я из Лондона.

— Из самого Лондона? А где ты там живешь? У тебя отец, наверное, в Сити работает?

— Нет, — ответил Риддл, как-то странно посмотрев на старосту. Потом помолчал и добавил: — У меня нет родителей. Они умерли.

— Ох, извини, — опешил Кэппер. — Я не знал...

— Ничего, — спокойно ответил тот.

— Я тоже сирота, — сочувственно сказала какая-то светловолосая девочка чуть постарше нас. — Меня воспитывали тетка с дядей. Не расстраивайся... Риддл — интересно, никогда не слышала о таких. Откуда твоя семья родом?

— Не знаю. Я почти ничего не знаю об отце с матерью. Я вырос в приюте.

Девочка удивленно подняла брови — было от чего. Я, например, тоже не сразу понял, о чем это он. Приюты мне до того встречались только в книгах, потому что в волшебном мире их давно уже не было. У нас принято держаться за своих, и, даже если нет близких родственников, обязательно найдется какая-нибудь четвероюродная бабушка, которая возьмет сироту к себе.

— Твои родители были волшебники? — осторожно уточнил Кэппер.

— Отец да, а мать нет.

— Магла?! — изумленно переспросил Кэппер и тут же осекся. — Ладно, извини. Спасибо, — и быстро отсел от Риддла.

Зато теперь остальные смотрели на него во все глаза. Полукровка... Большинство из нас никогда не видели полукровок, и я не был исключением. Нет, я знал, конечно, что есть люди, которые вступают в брак с маглами, но это всегда было где-то далеко, не здесь, не в "приличном обществе". В общем, не то, о чем говорят при детях. Нечто гадкое и одновременно вызывающее нездоровое возбуждение. И уж, конечно, дети от таких браков никогда не учились на приличных факультетах — Слизерине и Рэйвенкло. Им была прямая дорога в Хаффлпафф, или в Гриффиндор — если очень повезет.

Том же, казалось, нисколько не был смущен своим признанием. Против воли я почувствовал уважение к тому, как он держится. Другие за столом шептались, искоса на него поглядывая. Кто-то громко и возмущенно сказал:

— С каких пор?..

На него тут же зашикали, но напряжение осталось. А когда все стали вставать из-за стола и Кэппер позвал первокурсников за собой, я вдруг понял, что в ближайшие семь лет мне придется жить в одной комнате с полукровкой.

***

Первое, что бросилось мне в глаза в спальне, — окно. Это было неожиданно и странно, потому что я уже успел выяснить, что помещения факультета находятся под землей, и пожалеть, что не выбрал Рэйвенкло. Те-то, по крайней мере, живут в башне...

Окно было, разумеется, иллюзорным, но, как и потолок в Большом зале, создавало полное ощущение реальности. Темное, низкое небо с редкими звездами, видимыми через разрывы туч, и почти черная, гладкая поверхность озера с едва различимым силуэтом гор вдали. Иллюзия была так совершенна, что даже казалось, будто от окна тянет холодом. Должно быть, не я один это заметил — Эйвери, поежившись, первым делом задернул тяжелые зеленые гардины.

Риддл, который каким-то образом оказался в спальне раньше нас, уже успел устроиться на кровати у окна и открыть свой чемодан — совсем маленький и потертый. Вынул из него какую-то книгу, бросил ее на покрывало, потом взял полотенце, огляделся и вышел из спальни.

Розье уставился на эту книгу, как на ядовитую змею.

— Мать его, грязнокровка занял лучшую кровать!

— Он не грязнокровка, — машинально поправил я. — Его отец...

— Ой, брось! Мало ли что он говорит, — рассеянно ответил Колин. Потом вдруг решительно прошел к кровати Риддла, сбросил книгу на пол и брезгливо отодвинул чемодан ногой.

— Ты что делаешь?!

— Пускай убирается к двери! Он должен знать свое место. Не хочу каждый раз, глядя в окно, видеть его физиономию.

Начинается... Когда Розье заносит — а заносит его регулярно, — он начинает искать самый пустяшный повод, чтобы начать драку с кем-нибудь. Обычно этим кем-нибудь был я, и на сей раз тоже стоило бы быстренько переключить Колина на мою персону, пока он не затеял свалку, но я так объелся и так хотел спать, что не было никаких сил.

Эйвери одобрительно хмыкнул, давая понять, что поддерживает Розье, а Блэк скептически посмотрел на нас, потом открыл дверцы высокого резного шкафа и принялся раскладывать свои вещи. Мне, наверное, стоило бы сделать то же самое — первокурсников уже просветили, что хогвартские эльфы только убирают в комнатах, а собственного эльфа сюда взять нельзя, так что все приходится делать самому, — но не было никакого желания двигаться.

Розье развалился на кровати и внимательно смотрел на дверь спальни. Как хищник, приготовившийся к прыжку.

— Уйди оттуда, — сказал я. — Вот делать тебе нечего, только скандалить в первый же день.

— Рэй, отцепись.

— Тебе помочь встать?

Колин раздраженно посмотрел на меня.

— Какого черта ты так беспокоишься о грязнокровке?

— А какого черта ты заводишься на пустом месте?

— Затк... Стоп, — он мгновенно подобрался.

Дверь открылась, и вошел Риддл с зубной щеткой и полотенцем в руках.

Розье уставился на него с легкой улыбкой, чуть прищурившись. Риддл молчал, глядя на Колина без всякого выражения. Я ожидал, что сейчас он скажет что-нибудь вроде: "Эй, это моя кровать", или молча проглотит обиду и переберется на свободное место. Но Риддл не сделал ни того, ни другого. Вместо этого он аккуратно отложил полотенце и щетку на стул, подошел к Розье — тот напрягся — и что-то сказал ему, так тихо, что даже я ничего не смог расслышать.

Зато Колин, видимо, расслышал прекрасно, потому что у него на щеках вдруг выступили красные пятна.

— Дерьмо!

С этими словами он вскочил на ноги и со всей дури заехал Риддлу кулаком в скулу, но тот ловко уклонился, так что удар прошел по касательной, едва задев щеку. А потом мгновенно и жестоко ударил Розье ребром ладони по горлу. Колин, задыхаясь, схватился руками за шею, после чего получил удар под дых.

Риддл развернулся и опять ушел.

Все заняло секунды две, не больше. Эйвери застыл с открытым ртом, Блэк успел только обернуться с рубашкой в руках.

— Дерьмо! — Колин все никак не мог разогнуться от боли и отдышаться, на глазах у него выступили слезы. — Вот дерьмо! Применяет запрещенные приемы, сволочь... И сразу сбежал! Сейчас вернется, я его убью. Грязнокровка. Дерьмо.

— Слушай, — я чувствовал, что нарываюсь, но не мог сдержаться, — если честно, ты вообще-то первый начал.

Эйвери промолчал, Блэк кивнул.

— Да?! Ты слышал, что он мне сказал?!

— Нет. А что?

— Неважно, — Колин вдруг покраснел и, выпрямившись, выдохнул через стиснутые зубы. — Ничего. Но я его все равно сейчас прикончу.

Он с надеждой посмотрел на меня в поисках поддержки, но я колебался.

— Так нечестно. Это была его кровать, а ты пытался его согнать, еще и первым ударил. Это не по прав...

— Ах, вот как?! — Розье затрясло. — Я, видите ли, веду себя не по правилам, я, значит, поступаю нечестно... Какие, к чертовой матери, правила, он грязнокровка! А ты его защищаешь! Хорош друг, нечего сказать! Ну и пошел к черту!

Он быстро прошел к крайней кровати, стоявшей у двери, забрался туда и плотно задернул полог — только кольца звякнули.

Я молчал. Мне хотелось пойти туда, отодвинуть занавеску и треснуть его, потом пойти и набить морду Риддлу, потом побиться головой об стену...

В комнате стало тихо-тихо. Альфард долго смотрел на задернутый полог и наконец сказал:

— Как хотите, а я ложусь спать.

Он надел пижаму, лег и задул свечу, стоявшую на прикроватном столике.

Эйвери тоже быстро забрался под одеяло. Мне ничего не оставалось, как переодеться и лечь.

Риддл вернулся через полчаса, тихо прошел по комнате в полной темноте и тоже отгородился от всех пологом.

Я лежал, смотрел в потолок и в сотый раз прокручивал в голове случившееся.

Колин, конечно, был неправ, это понятно. Устраивать скандал из-за такой ерунды — из-за места у окна, черт возьми, — да еще и бить при этом первым недостойно джентльмена. Но, с другой стороны, может быть, и вправду не стоит применять эти принципы по отношению к полукровкам? В конце концов, они не то же самое, что мы. Они другие, они и вправду должны знать свое место...

А я в результате рассорился с лучшим другом.

В первый же вечер.

Как всегда, от таких мыслей у меня жутко разболелась голова. Я вспомнил, как когда-то отец учил меня — на примерах из книг и из жизни — разбирать, где правильное, а где неправильное поведение, как отличить благородные и джентльменские поступки от низких и недостойных порядочного человека. Он говорил, что это похоже на уравнение, только с обеих сторон часто бывают неизвестные величины, и иногда очень тяжело решить его так, чтобы все сошлось.

Я смотрел в темноту и думал, что пока что у меня ничего не сходится. Сплошной туман в голове.