Читаем Игра на инстинктах онлайн бесплатно

Кто бы мог подумать, что мои сборы на встречу с девчонками пройдут с таким огоньком.

У меня даже рот приоткрывается от пикантного зрелища.

Вот это вышла на балкон.

Надо чаще дышать свежим воздухом, однако.

Застываю с чашкой у рта, вытаращив глаза. Стою не дыша, даже не моргаю.

Нет, определённо, мне и пятнадцать минут назад было нескучно.

Несмотря на шумоизоляцию в квартире, благодаря открытым окнам я имела возможность насладиться женскими стонами и криками определённого сорта. Эта радость бесила меня неимоверно.

Я уже обзавидовалась вся.

Буквально изошла на повидло.

Я и так проснулась не в духе и шлялась по квартире в образе разозлённой кикиморы.

Перелёт с двумя пересадками, занявший почти сутки, высосал из меня все силы. Ещё и выяснилось, что мой багаж отстал где-то в Шанхае. Брат, встречавший меня в аэропорту, подколол, что, мол, все за границу мотаются бабло рубить, а его сестра вернулась без трусов.

Очень смешно. Ха-ха.

До кровати я добралась уже под утро и выключилась, едва смыв остатки макияжа.

Ясен пень, сегодня я счастливый обладатель больной поясницы и опухшей физиономии. Какое уж тут настроение? А надо чесать к девкам, отдавать сувениры, которые в отличие от трусов в наличии, ибо путешествовали в ручной клади.

Это надо вычёсывать колтун, рисовать лицо, влезать в каблы…

Только совокупляющихся бабуинов мне не хватает.

Полчаса почти уже стенают. Немыслимо! Где-то нашёлся мужик, который держится дольше десяти минут? Не верю.

Хотя… стенает только женщина. Может, она там одна?

Да ну вряд ли.

Такой концерт устраивается только для зрителя. Нормальная женщина в моменты самоудовлетворения тиха и сдержанна. Так что мартышка явно для кого-то старается.

Раздираемая нездоровым любопытством, я подхожу сначала к одному окну, потом к другому и вычисляю, что эта похабень происходит буквально за стенкой моей спальни. С той квартирой я делю лестничную площадку.

А если это не разовая акция?

Мне теперь, что же, и окна не открывать?

Соседей я своих не знаю. Квартира раньше принадлежала брату, и пока он тут жил, дом был почти не заселён, и соседние апартаменты пустовали. Брательнику было в самый раз, чтобы устраивать шумные вечеринки, но потом он купил себе новую хатку, а ключи от этой отдал мне. Нос я воротить не стала, однако пожить толком здесь не успела, улетев на очередную стажировку. И вот вернулась только спустя полгода.

Барышня, прости господи, визжит как оголтелая. Страшно представить, что с ней там делают.

Да божечки мои, что ж так истошно-то?

Её там, как тюбик, выдавливают, что ли?

Или это из серии натянуть сову на глобус?

У меня давно мужика не было, но я ещё не забыла, как это происходит. Это определённо не похоже на натуральный секс. Вот точно порнуху кто-то смотрит. Почему не делать такое в наушниках?

Так я себя успокаиваю, против воли продолжая прислушиваться к звукам.

Там прям животное какое-то. Ёбарь-террорист. Таких в природе не бывает.

Но когда о стену спальни начинает стучать спинка кровати с той стороны, я охреневаю окончательно. И от ритма, и от темпа, и от бесстыдства людей, занимающегося подобным, когда у некоторых, не будем показывать пальцем в зеркало, уже всё практически зарубцевалось.

То есть это они там вживую?

Это вообще скотство.

Я не нанималась терпеть такое. У меня ощущение, будто это меня того…

А мужика почему-то неслышно.

Или он не в таком уж восторге, или я не знаю что.

Может, за него пора начинать волноваться? Принести ему грелку со льдом для паха? Кажется, ему понадобится.

Бабца переходит на ультразвук и, судя по всему скоро, должна начать имитировать оргазм. Я уже болею за неё как за родную. Если все кончат, то, надеюсь, они заткнутся, и я смогу начать свои сборы в девчачий свет.

О! Вот и мужской рык.

Женский писк.

Стена ещё пару раз сотрясается, осквернённая репродукция Рериха падает с гвоздика под наш общий стон. Их и мой.

— Мне надо выпить, — сиплю я, остро жалея, что бросила курить.

В воцарившейся тишине затягиваю потуже пояс старого страшного халата и шаркаю на кухню, чтобы, наконец, запустить кофеварку.

Пока я шарюсь по пустым полкам, на лестничной клетке происходит что-то интересное. Прижав к пузу банку с сухими сливками, я рысью щемлюсь в прихожую и прилипаю к глазку.

Увы, видно не так много. Открытая дверь соседней квартиры перекрывает мне обзор, но судя по тому, что снаружи оказывается голосистая фемина, моим соседом является тот, кто её плющил. Девица выглядит на двадцать, и в её юбке вряд ли больше сантиметров. Она поправляет огромные колыхающиеся буфера под тонкой футболкой.

Я кошусь себе на то место, где у других женщин грудь.

Зато не отвиснет.

Вот.

А быстро он её выставляет. Прям снял с члена, и в добрый путь.

Мне опять слышно только мартышку. Что-то про новую сумочку, и следом все эти «котики, сюси-пуси». Правда, прощание заканчивается быстро, и восходящая порнозвезда нашего подъезда скрывается в кабине лифта, а дверь в развратошную с лязгом закрывается.

Тьфу.

Возвращаюсь на кухню не солоно хлебавши.

Кофе как раз готов. Я откусываю купленный ночью по дороге из аэропорта круассан. Гадость какая. А выглядел перспективно.

Выбрасываю в мусорку. Всё бесит. Кошмарный день.

Жратвы в холодильнике, естественно, нет.

Во-первых, меня не было полгода, а во-вторых, повара дома не готовят.

И кондитеры, которым я являюсь, тоже. На работе хватает.

Повздыхав, я смиряюсь с тем, что пожрать получится только на встрече с девчонками, и выхожу на балкон с чашкой, чтобы оценить температурный режим. Прогноз погоды — это, конечно, хорошо, но когда он был верным?

Не успеваю я сделать глоток кофе, как на соседнем балконе открывается дверь, и выходит ОНО.

В смысле, он.

В смысле, мужик.

Тот самый ебака грозный.

Он, как и я, не с пустыми руками. Длинные пальцы держат широкий низкий стакан, заполненный на треть янтарной жидкостью. Не то коньяк, не то вискарь. Но это ладно. Взрослые люди имеют право пить что хотят, даже если у них ни стыда, ни совести.

А тут с первого взгляда понятно, что и с тем и с другим у мужика напряг.

Такой же шкаф, как мой брат, только весь в мышцах. Прямо центнер, наверно, весит. И всё это мускулистое богатство предоставлено мне для осмотра, потому что, когда девица ушла, не только я провела время с пользой. Сосед сходил в душ и покрытый каплями воды выперся на балкон в одном полотенчике на бёдрах. Очень-очень коротком полотенчике.

С улицы-то, может, и непонятно, что тут неглиже, а мне вот видно отлично.

Мужик, стоя ко мне спиной, не знает, что светит своими прелестями. В другой руке у него телефон, с которого он чего-то читает. А я продолжаю пялиться на жгуты мышц, обнимающие рёбра.

И тут происходит диверсия.

Полотенце начинает своё плавное, но неуклонное скольжение вниз и беспрепятственно падает на пол.

Сосед почему-то остаётся к этому факту полностью равнодушен, чего нельзя сказать обо мне.

Когда крепкие загорелые ягодицы предстают передо мной, я, не сдержав чувств, всхрюкиваю.

Мужик резко оборачивается ко мне, ослепляя своими статями.

Ибо я тут же пялюсь туда, где по моим прикидкам должны быть опухоль и отёк, если уже не мозоль.

Не, ну теперь понятно, чего девица пищала.

Я нервно облизываю губы.

Сосед же окидывает меня взглядом от макушки до пяток и хмыкает:

— Боюсь, детка, тебе ничего не светит. Ничего личного. Такая пигалица, как ты, просто лопнет.

— И в каком месте я пигалица? — булькаю я.

Никак не могу успокоиться, снова и снова переживая момент позора.

Что может быть унизительнее, чем быть отвергнутой тем, кем даже и не интересовалась?

Девки давятся от смеха.

— Фрося, — сложив руки на большом животе, дипломатично вклинивается Яна Левина, — тебя трудно назвать фигуристой. Личность у тебя, может, и масштабная, а вот телосложение — субтильное.

— Предпочитаю считать, что я изящная, — ворчу я. — И дайте подушку под задницу, я опять почти под столом сижу. Зачем такие низкие диваны делать?

Я удалась в матушку, а она из тех, про кого говорят: «Маленькая собачка и до старости щенок». Миниатюрная я, никакая не пигалица!

Вечно я терплю насмешки со стороны амбалов, начиная с брата, который ростом пошел в папу, и заканчивая ногастыми подругами. Еще и сосед туда же.

Алла Медведева не такая стерлядь, как Янка, и старается ржать не так откровенно. Даже сочувственно протягивает мне бокал просекко.

— Да тебя сжечь надо! Ведьма! — вздыхает она. — Я тут постоянно на диете, а ты кондитер, и ни одного лишнего грамма.

Да уж горячей милфой мне не быть. Ни сисек, ни задницы. Зато волосы красивые, и я гибкая.

— Перцевая, — окликает меня Сашка, — так что ты можешь рассказать нам об этом негодяе.

— Он обрезанный, — отзываюсь я.

Ну а что? Больше я о нем ничего не знаю. Ну и он везде брюнет.

Новый всплеск хохота за нашим столом привлекает внимание со стороны других посетителей. Какие-то дяденьки начинают игриво подмигивать.

— Если он еврей, — влезает со своим опытом Левина, которая теперь Бергман, — то наверняка хороший семьянин.

— Он и татарином может быть, — хмыкает Медведева.

Я закатываю глаза.

— Ну так иди и спроси у него национальность. Молодгвардейская, сто девяносто три, восемьдесят девять.

Сашка закашливается, и у нее просекко идет носом.

Девки тут же делают стойку, предчувствуя сплетню или новость.

Отплевавшись, подруга выдает:

— Я точно могу тебе сказать, что он не еврей, не татарин. И семьянином там и не пахнет.

— А ты откуда знаешь? — ерзает Левина. Беднягу, сейчас разорвет.

Да и у меня просыпается любопытство. Уж не приходилось ли стонать самой Сашке в соседней квартире.

— Я могу ошибиться в номере квартиры, конечно, — тянет она. — Но думаю, что я все-таки права. В этот дом переехал Артемьев.

Медведева и Левина синхронно присвистывают, вызывая у меня чувство иррациональной зависти. Никогда не умела свистеть.

— А он тебе член показывал? С чего ты взяла, что у него обрез? — пристаю я.

Сашка морщится.

— Козина проболталась.

Так, есть какая-то Козина, которая знает болт Артемьева как свои пять пальцев.

— Это такая сисястая? — уточняю я, вспомнив дойки на ножках.

— У него все сисястые, — вздыхает Сашка.

Все? То есть их много? Там конвейер?

У Сашки, кстати, полная четверка. Подходит. Я впиваюсь взглядом в ее лицо и пытаюсь взять нахрапом:

— И как он в койке? — ну жуть же, как интересно, чего он тридцать минут делает, чтоб баба не уставала визжать.

— Не-не, — отмахивается она. — У нас абсолютное несовпадение. Мы друзья. Это был бы практически инцест.

Смотрю недоверчиво. Как можно дружить с тем, что я видела?

Оно для этого не предназначено. Только для сурового и беспощадного порева.

Левина вздыхает:

— Какой генофонд пропадает…

Ну так-то да. Сына от такого родить — прям выбить десять из десяти. Это, конечно, если фактурой ребенок пойдет в него, а мозгами в меня.

— А ты его тоже, что ли, знаешь?

— Ну да. Экстерьер там великолепный, как говорит Беда.

— В общем, — продолжает Сашка, — если ты очень чувствительна к подобным… э… звукам, то лучше съезжай.

Я тут же ерепенюсь. Буквально шерсть на загривке дыбом встает.

Еще я из-за какой-то кобелюки буду менять шикарную хату в элитном доме, доставшуюся мне с щедрого барского плеча брата. То есть на халяву.

— А может, лучше сделать так, чтобы он сам съехал? — надуваюсь я.

Все девчонки устремляют на меня свои взгляды, и в них читается: «Кажется, назревает что-то интересное».

— Даже не думайте! — открещиваюсь я. — Это вовсе не то, о чем вы подумали! Мне и даром такой козел не нужен. Вы бы видели, как он девицу выставил!

— Ну да, — с умным видом кивает Левина.

— Конечно, не нужен, — хитро поддакивает Медведева.

Сашка сверкает глазами и молчит.

Ой все. Я делаю лицо.

— Так все. Закрываем тему. Я надеюсь, этого одаренного больше не встречать!

— Это будет сложно, — хихикает Алка.

— Да мы даже сейчас в его ресторане сидим, — хмыкает Саша.

Я тут же хватаюсь за меню. Ну-ка, ну-ка. Посмотрим, что тут за десерты. Пропекают ли, не передерживают… Или как с той сисястой…

Мне вообще пора закусить, а то я только пью, и в голове уже шумит игристое.

Попросив девчонок сделать заказ, если подойдет официант, я отправляюсь мыть руки.

И, походу, сворачиваю куда-то не туда.

Одна из дверей, мимо которых я иду, вертя головой в поисках заветной комнатки, открывается, и оттуда выходит растрепанная краснощекая девица, на ходу оправляющая юбку. Вот невооруженным взглядом видно, чем она занималась. У меня возникает ощущение, что все вокруг только и делают, что занимаются сексом, а меня с собой не берут.

— Извините, вам сюда нельзя, — заметив меня, начинает тараторить свеже удовлетворенная стерва. — Это административная часть…

— Кто там? — из-за не до конца закрытой двери раздается хриплый баритон, который я сегодня уже слышала.

Да ну на…

Не может быть.

Но на пороге нарисовывается знакомый громила. И даже одетый.

Меня он тоже признает и, прищурившись, приветствует:

— Пигалица.

___

Про то, как худела Алла Медведева, можно прочитать в романе «Дерзкая на десерт» [https:// /shrt/txxX]

А как Яна Левина обрела семьянина, можно узнать в истории «Ставка на невинность» [https:// /shrt/txqX]

Мои пирожочки, приветствую вас в своей новинке.

Мы дождались отдельной истории Демида Артемьева. Только вот жизнь его столкнула с Фросей Перцевой, а эта барышня соответствует своей фамилии на все 100 %! Будет нескучно)))

Если история вас зацепила, пожалуйста, поставьте звездочку «мне нравится», и, если хочется что-то сказать, не стесняйтесь комментировать, и, конечно, добавляйте книгу в библиотеку. Это можно сделать на странице книги: https:// /shrt/txrz

Эти простые действия очень помогают автору. Я всегда очень волнуюсь, что роман не понравится. Не дайте лапкам опуститься.

Спасибо за то, что читаете!

Мы с девочками слишком долго сегодня обсуждали член этого индивида, поэтому я с трудом удерживаю взгляд на уровне его лица. Но глаз все равно косит в сторону паха.

И засранец это замечает.

Его губы, на мой взгляд чересчур красивые для мужчины, растягиваются в ехидной улыбке.

— А ты настойчивая, да?

— Что? — ахаю я.

Этот самодовольный самец думает, что я его преследую?

Да офигеть просто! Я, что, писюлей никогда в жизни не видела?

Нет, таких, конечно, не встречала, но он-то об этом не знает! Может, я андролог!

А больше в этом хаме и посмотреть не на что.

Ну задница отличная, мышцы, плечи… Но это все не о чем.

Хотя, кажется, кое-кто со мной не согласен.