Читаем Идеальный обман (ЛП) онлайн бесплатно
Идеальный обман (ЛП)
Нужно только притвориться… Лишь на три месяца. Пока я небрежно строчу заявление об увольнении на дорогом фирменном бланке из бумаги высшего качества, мой босс загоняет меня в угол. Он заявляет, что ему нужна от меня небольшая услуга, а затем спрашивает, хорошая ли я актриса... Хадсону Резерфорду нужна невеста. Характерный ему разгульный образ жизни под угрозой, потому что богатые пожилые родители вынуждают его жениться на капризной наследнице сети отелей. Чтобы они отказались от этой затеи, нужно убедить их в том, что он искренне, безумно и безвозвратно влюблен... в меня — его третьего личного помощника за год. Однако я с трудом его выношу. Хадсон нереально горяч, и ему об этом хорошо известно. Он высокомерен, избалован и богат. Он смотрит на меня оценивающе, когда думает, что я не вижу, а его жизнь — это сплошная вереница красивых женщин. К тому же, он не может даже правильно произнести мое имя. Как тогда он собирается убедить свою семью, что влюблен в меня?! Я почти отвечаю ему категорическим отказом, но он одаривает меня своей фирменной ухмылкой и называет сумму, в которой, как оказалось, целая куча нулей... В принципе, мне по силам переступить через собственную гордость. Но есть кое-что, о чем я ему не сказала. Одна крошечная деталь, которая может перевернуть все с ног на голову... Будем надеяться, что это не выйдет нам боком.
Романы / Современные любовные романыВНИМАНИЕ!
Копирование и размещение перевода без разрешения администрации группы, ссылки на группу и переводчиков запрещено!
Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.
Говорят, время — лучшее лекарство, и шрамы, оставшиеся после тебя, исчезнут. Я вожу по ним пальцами и пытаюсь испытать хотя бы малую толику тех чувств, что были до того, как ты покинул меня. Может, это была не любовь, но это были незабываемые чувства, которых я не испытывала прежде. — S. Stepp
Мари
Я вдавливаю ручку в бумагу, зачеркивая аккуратно написанное заявление об уходе, прежде чем смять ее в руке и бросить на край стола. Это слишком вежливо, а Хадсон Резерфорд не заслуживает такого отношения.
На часах половина седьмого, а значит, у меня есть тридцать минут, чтобы придумать что-то получше — что-то, что оставит неизгладимое впечатление.
Я его уже третий личный помощник за год, а еще только май. Есть причина, по которой никто не может работать с ним дольше двух месяцев, и кто-то должен раскрыть ему на это глаза.
Так может, это буду я.
Прочистив горло, предпринимаю еще одну попытку.
Вздыхая, я сминаю и этот лист. Скорее всего, мое послание ничем бы не отличалось от сотни других, а последнее, чего я хочу — это быть банальной.
Я сыта по горло.
Устала.
Чувствую, что потратила свои силы на бесполезную, низкооплачиваемую, нудную работу.
Не хватало еще, чтобы я была банальной.
Бросаю смятую бумагу в мусорное ведро и хватаю последний оставшийся фирменный бланк. Отбросив формальности в сторону, решаю пойти по более короткому пути. Однажды мама сказала мне, что главное не то, что ты говоришь, а то, о чем молчишь. А отец всегда говорит, что поступки могут быть громче слов. Может, я слишком заморачиваюсь с этим заявлением об уходе? Решительно схватив ручку, я царапаю окончательную версию.
Идеально.
Я самодовольно улыбаюсь, восхищаясь своей работой, а затем складываю лист и вкладываю в конверт кремового оттенка с логотипом «Резерфорд Архитектурэл» в верхнем левом углу. Заклеив конверт и нацарапав свое имя, я кладу его на самый верх стопки с почтой, которую планирую передать Хадсону, когда он придет. И пока он будет его читать, соберу свои вещи и помчусь прямиком к лифту, прежде чем у него появится возможность остановить меня.
— Мэри. — Я поднимаю взгляд и вижу, как Хадсон медленно идет к своему рабочему кабинету в своем фирменном синем костюме и узком черном галстуке. Сегодня он рано.
— Я Мари́, — исправляю я его в миллионный раз, вдыхая древесный аромат его одеколона. Это единственное, что мне нравится в этом человеке. — Рифмуется с прости́, помните?
Хадсон прищуривается, и когда поворачивается ко мне, я вижу, что его правая рука поднята к уху. Он говорит по телефону.
Затем он забирает почту, лежащую на углу моего стола, и шагает по коридору к огромному стеклянному кабинету, из-за которого, как правило, мой живот скручивает каждый раз, когда я вынуждена туда идти.
Офисное помещение было сделано по его эскизам. Стеклянные стены. Никакой конфиденциальности. Просто и современно. Кожаные сидения каштанового цвета, белые стены, амбарная древесина и изготовленные на заказ светильники создают свою особенную атмосферу, являющуюся источником творческого вдохновения. Конечно, все декоративные аксессуары должны быть одобрены самим руководителем. В прошлом месяце я хотела принести серый керамический горшок для своей орхидеи, но Хадсон сказал, что он слишком скучный и неоригинальный, и что он негативно повлияет на его энергетику.
Мое сердце бешено колотится. Я сижу на месте, пытаясь решить, стоит ли мне смыться сейчас или же выждать некоторое время. По утрам Хадсон первым делом проверяет почту, но, насколько я знаю, он все еще говорит по телефону.
Барабаню пальцами по своему стеклянному рабочему столу, пока мои ноги прочно стоят на деревянном полу, хотя, возможно, они просто примерзли к нему. Спустя мгновение раздается телефонный звонок, из-за чего мое сердце выскакивает из груди. Я его не боюсь — просто ненавижу драму. И у меня такое чувство, что Хадсон попытается сделать из мухи слона.
— Да? — отвечаю я, просматривая идентификатор вызывающего абонента. На экране высвечивается номер Хадсона.
Он выдыхает.
О, Боже.
Он прочитал.
И теперь настал момент истины.
— Мэри, что это? — спрашивает он.
— Вы о... чем, сэр? — запинаясь, произношу я. И еще одно — какой двадцатидевятилетний архитектор требует, чтобы его назвали «сэр»?
— О приглашении на праздничный вечер Брауна-Хауэра? Как долго ты его будешь хранить? Нужно было дать ответ две недели назад. Позвони и узнай, не слишком ли поздно, — говорит он монотонно. На заднем фоне раздается шорох бумаг. Он спокоен.
— Мне казалось, вы говорили, что не хотите идти? — выпаливаю я. Не знаю, зачем я задаю ему этот вопрос, ведь он действительно сказал, что не хочет идти. На самом деле, я в этом уверена, у меня есть электронное письмо с его ответом...
— Я так сказал? — спрашивает он, в его вопросе слышится язвительный смешок.
— Да.
— Не припоминаю. — Он выдыхает. — Я бы никогда не отказался. Только не от Браун-Хауэр. На этом мероприятии собираются только самые сливки архитектурного мира, ты, черт возьми, шутишь?
Его тон слегка повышается, и у меня перехватывает дыхание. Я должна просто повесить трубку и свалить отсюда.
— Мэри, — говорит он.
— Мари́. Рифмуется с прости́, — снова поправляю я на случай, если он не слышал меня две минуты назад...
— Можешь зайти ко мне на секунду? — спрашивает он, его голос такой же непреклонный, как и его личность. — Мы должны обсудить кое-что. Немедленно.
Волнуясь, я сжимаю зубы. Я не должна позволить этому мудаку достать меня, и я это понимаю, но ведь он, черт возьми, пока еще мой босс. Из-за таких, как он, в барах появился «счастливый час».
В любом случае, он пробудет моим боссом еще недолго.
Почти уверена, что он прочитал мое заявление об уходе и вызывает, чтобы попытаться отговорить, но я не поменяю своего решения.
У меня болит живот, и, кажется, сейчас стошнит — но не потому, что я нервничаю.
Не потому, что он меня пугает.
А потому, что я беременна.
И утренняя тошнота для меня в порядке вещей.
— Мне нужна минута, — говорю я, потянувшись за бутылкой теплой воды, стоящей передо мной, хотя только один ее вид усиливает мою тошноту. Утром по дороге на работу я собиралась заехать за крекерами и имбирным лимонадом, но это совсем вылетело у меня из головы, потому что я была слишком озабочена правильностью принятого решения так резко уволиться, ведь вскоре мне предстоит стать матерью-одиночкой.
— Может, у тебя и есть лишняя минута, но у меня ее нет, — говорит он. — Как бы то ни было, я уверен, что это может подождать. В мой кабинет. Немедленно.
Хадсон вешает трубку, прежде чем у меня появляется возможность возразить, и, пока не успела передумать, я марширую в его кабинет, словно Дарт Вейдер, при этом так же тяжело дыша.
Я сделаю это.
Буду стоять на своем.
Я уволюсь.
И уйду отсюда с высоко поднятой головой.
Обычно я трижды стучу в его дверь и жду, когда он позволит мне войти, но он смотрит прямо на меня, ведь здесь все стены сделаны из кристально чистого стекла. К тому же, я в шаге от увольнения, поэтому не вижу в этом необходимости.
Войдя в его кабинет, кладу руки на бедра и остаюсь стоять в дверном проеме. Хадсон откидывается на спинку кресла. Его руки покоятся за шеей, а на полных губах застыла забавная ухмылка, которая совершенно противоречит вызывающему тону, с которым он говорил со мной несколько минут назад.
Все, что касается этого человека — сплошное противоречие, и это сводит меня с ума.
— Что с настроением, Мэри? — спрашивает он, оглядывая меня с головы до ног. — Сегодня пятница. Расслабься.
Я смотрю на его стол, мое письмо все еще лежит на стопке почты.
Он его еще не открывал...
— Что вы хотели? — спрашиваю я, но только потому, что мне любопытно. С этого момента я не собираюсь выполнять идиотские указания этого самодовольного мудака.
— Ты получила мое письмо сегодня утром? — спрашивает он.
О, да. Пресловутые электронные письма, которые он отправляет с беговой дорожки в пять утра. Вряд ли я буду по ним скучать.
Я хмурю брови.
— Я еще не проверяла почту.
— Нужно, чтобы ты забрала мою одежду из химчистки в десять. Завези всё ко мне в квартиру, затем зайди в «Делмет Палермо» и захвати для меня номер четыре без горчицы. И проверь его, прежде чем уйти. В прошлый раз ты этого не сделала, а ты знаешь, как сильно я ненавижу полностью пропитанный хлеб. О. И после обеда мне нужно, чтобы ты позвонила в Браун-Хауэр и добавила меня в список приглашенных. Напиши мне, когда со всем закончишь. Так я буду знать, что ты не забыла...
Он продолжает нести бред, и я перестаю его слушать. Мои кулаки сжаты по бокам, а в глазах темнеет. Ему и не нужно разбавлять свои указания оскорблениями, они сами по себе оскорбление.
Это…
Вот почему я ненавижу этого человека.
Вот почему должна свалить отсюда. Немедленно.
Он урод, помешанный на контроле всех и вся.
Мне все равно, что он говорит. Больше я не позволю ему говорить мне об этом.
Я пришла на Манхэттен с блеском в глазах. Мое маленькое сердце из Небраски было наполнено оптимизмом и надеждой. Мне хотелось добиться успеха. Хотелось стать кем-то.
Но я и не подозревала, что в Нью-Йорке никого не волнует, есть ли у тебя высшее образование, полученное в каком-то частном колледже, о котором никто никогда не слышал. Всё, что здесь имеет значение — это твои связи. Но что делать, если у тебя их нет? Тогда есть только два варианта: проложить путь к успеху через постель или надрывать задницу и надеяться, что кто-то бросит тебе кость.
Я намеревалась все сделать честно, но устроиться на работу в «Резерфорд Архитектурэл» было шагом в неправильном направлении.
Об этом не напишешь в резюме.
— Мэри, ты слушаешь? — спрашивает он, наклоняясь вперед и опираясь локтями на стеклянный стол. Позади него открывается потрясающий вид на центр Манхэттена, а по бокам от пола до потолка стоят книжные полки, набитые учебниками, журналами по архитектуре и всевозможными иллюстрированными альбомами. Если и есть хоть что-то положительное, что я могу сказать о Хадсоне Резерфорде — несмотря на то, что он пахнет деньгами и от него так и прет отрицательным обаянием, которое, видимо, никто, кроме меня, не замечает — это то, что он безумно увлечен архитектурой. Он этим живет, спит и дышит.
Если бы я не была так занята ненавистью к Хадсону, я бы, наверное, посчитала это увлечение сексуальным...
— Нет, — отвечаю я.
— Прости, что? — издевательски спрашивает он, разглаживая свой тонкий черный галстук по накачанной груди, прежде чем распрямить плечи.
— Когда вы говорите со мной так, — говорю я, высоко подняв голову, — я пропускаю всё мимо ушей. Не могу с этим ничего поделать. Это получается непроизвольно.
Его челюсть напрягается, но глаза сверкают, и мне интересно, был ли у него хоть один ассистент, который бы говорил с ним подобным образом.
Очень сомневаюсь.
— Я должен говорить с тобой будто мы на одном уровне? На равных? — спрашивает он пыхтя. — Мэри, я твой босс. Твой начальник.
