Читаем Яга и хрустальная гора онлайн бесплатно

- Ты, кто? – оторопело уставился на прекрасную деву Иван, явно не ожидая такую встретить в глухом лесу.

- Несчастье, ни для кого не ставшее счастьем, - прозвучал странный ответ. – А кто ты, добрый молодец? – спросила в ответ, в нерешительности остановившись за оврагом. Как переходить собиралась, не представлял. Глубок тот. И в длину – конца-края не видать.

- Иван, сын царский, батюшку Федором величать, матушку – Ефросиньей, - ответил, с интересом девицу разглядывая.

Красоты подобной видеть не доводилось. Кожа солнышком хоть и тронута, ни как у барышни белая, а всё заметно – нежная. Румянец на щечках, а от внимания к себе так вообще зарделась. Волосы русые в косу тугую заплетены. Ниже пояса та. Лента в волосах – одна. Не сосватана, выходит незнакомка. Да и за кого здесь сосватанной-то быть? За Лешим если только.

- А делаешь что в наших краях глухих? – тихо спросила, взгляда не отводя.

Не из робкого десятка девица. Не стесняется открыто смотреть. Или воспитана иначе, чем в землях его родителей девиц воспитывают? Из чьего роду-племени? И в лесу глухом – откуда?

- Жену себе ищу, - выдал Иван, не раздумывая, любоваться незнакомкой продолжая.

Личиком милая, вроде, а вот взгляд… Взгляд, прожигающий насквозь. Словно ведьма, до нутра достать пытается.

- Жену? – переспросила девица в недоумении. – Это в наших-то болотах и лесу дремучем? – усмехнулась вызывающе. Вот еще новость. Скромность где? – мысль мелькнула. - Здесь если только Кикимору найдешь или жабу зеленую.

- А Кикимора женой стать не может?

Ответ озадачил незнакомку. Долго смотрела на гостя для сих мест непривычного. Всё ли у того с головой в порядке, понять пытаясь. За многие года первый такой тут выискался, до слов охочий, любопытство свое и намерения не скрывающий.

- А ты, Иван, осторожнее со словами-то, - произнесла, усмешки чуть ироничной, непонятной для того, не скрывая. – Сбываться они свойство имеют, в здешних местах будучи произнесенными.

Было княжество в землях русских. Затеряно где-то меж полей и лесов. Много княжеств в то время было. Русь поделилась, каждый себе хозяином быть хотел.

Так вот, в одном из княжеств подрос, нет, вырос сын княжеский. За двадцать с лишним годков перешагнул уверенно. А жениться все никак не женился. То одно ему в девице не нравилось, то другой. То слишком красива, то слишком горда и спесива.

- Нет достойной, чтобы в будущем княгиней стать, - твердил одно в ответ на все уговоры матушки женой порадовать, да детишками малыми.

- Так и умру, невестку не приветив, внучат не увидев, - вздыхала Ефросинья всякий раз, когда сын очередную кандидатуру в жены отклонял.

- Что перебираешь, как девица? – возмущался князь-отец. – Возрастом давно вышел. Жена в доме должна быть. А ты всё девок мне портишь. Скоро пол терема твоих последышей незаконных бегать будет. Жене как объяснять станешь? Слава по землям о беспутности твой пойдет, ни один уважающий правитель свою дочь-племянницу отдать не пожелает в жены. Бобылем век скоротаешь, да так и сгинешь, никого опосля себя не оставив.

Не доволен был князь Фёдор поведением сына единственного. А как воле своей заставить подчиниться, не знал. Жену жалел, от мысли насильно женить сына отказываясь. Хотя мысли такие всё чаще посещали в последнее время.

- Чем тебе Евграфия Пантелеевна не по душе пришлась? – вторила мужу княгиня, к сыну обращаясь. – Статна, здорова. Потомство народит не болезненное. Девка – кровь с молоком.

- Говорить с ней не о чем, - буркнул княжич, у окна остановившись, вздыхая тяжко.

Чуяло сердце беду. Понять не мог, откуда. А вон оно как. Оба родителя за обустройство его будущего принялись. И рад бы уступить, да только не лежала душа к этой Евграфии. Пяти минут общения хватило, чтобы понять, не будет семьи хорошей. Не склонна девица делами мужниными интересоваться. Женой хорошей быть собирается – детишек исправно рожать, да мужу угождать.

- А ты беседы умные с ней собрался вести, что ли? – нахмурившись, поинтересовался отец. – Удел бабский и заключается – мужа обласкать, да хозяйство домашнее с детьми в порядке держать. Для умных бесед дружинники есть, да друзья-товарищи.

- А моя жена не бабой будет, а женой любимой, другом мне и товарищем.

Спор с отцом назревал. Приподнял тот бровь в недоумении откровенном. Не спорил сын как-то на столько открыто до сих пор. Уважал и статус отца, и возраст. А тут, нате вам, разговорился!

- Ты слышала, мать? – поинтересовался Федор, к жене обращаясь. – Товарища отпрыск наш в бабе видеть хочет. А ты о внуках мечтаешь. Беседы умные вести с ней желает. Ты мне сын, скажи, зачем тебе жена умная? Ты с ней, что собрался обсуждать? Ты нам с матерью голову не морочь. Завтра сватов засылаем к Княжеву. Род древний, боярский. Евграфия воспитана правильно, женой хорошей тебе станет.

- Не люба она мне, - сделал еще одну попытку остановить намерение отца Иван. – Душа не лежит.

- На глазах постоянно будет, полюбится, - со знанием дела изрек Федор, махнув, - Всё, решенный вопрос. К свадьбе готовиться отдам сегодня же приказ.

Решение принято. Зубы до боли сцепив, от желания высказаться себя останавливая, Иван на мать взгляд бросил. Молчала княгиня, как и подобает жене князя молчать. Хорошая жена, правильно воспитанная. Решения мужа не обсуждаются.

- Да я лучше на Кикиморе болотной женюсь, чем на вашей этой Евграфии, - обронил на ходу, стремительно из кабинета отцовского выходя.

Решение давно для себя принял. Та девица супругой законной станет, что не только красотой, но и умом возьмет. К которой душа ляжет, видеть каждодневно пожелав. А Евграфия, что? Только что телом не обделена. Дородная, не спорил. И другой, наверно, гордился бы такой женой. Да только для него, Ивана, красота в другом у девиц крылась. В образованности, в интересности бесед… Как до отца донести…

Не видел, как мать, со скамьи поднявшись, к креслу, в котором муж сидел, приблизилась. Вздохнув тяжело, головой покачала, вслух заметив:

- Не надо бы так с ним, не сотворил бы чего.

- Не девица красная, переживет, - резко отреагировал князь, уверенно продолжая, – Времена нынче неспокойные. Наследники роду нужны. Давно за двадцать вёсен перешагнул возрастом. Женой, детьми обзавестись следует. А он мне всё девок портит. Не хватает только, чтобы еще понесла какая.

Не спорила на данный счет с мужем. Вот только на сердце предчувствие нехорошее лежало, не давая покоя. А материнское сердце такое. Оно всегда беду заблаговременно чует. Как то зверь дикий, опасность.

- А как выкинет что? – спросила осторожно. – Федор Игнатович, один ведь он у нас, - сочла необходимым напомнить. – Не примите за дерзость, сказать позволю, у соседа нашего сын несколько лет назад сгинул в лесах чужих, на зло отцу с матерью, желавших брака его против воли, за невестой тайной отправившись.

- Языком трепать не будешь лишнего, никуда не отправится, - одернул Федор жену. – А женится, дурь из головы выйдет. Жена к себе притянет, думать ни о чем другом и не станет. Прелесть почувствует, когда баб по углам зажимать не надо. Свое, законное всегда рядом.

Вздохнула тяжело княгиня. Сложно с мужем спорить, да и не приучена. Правильно в доме родительском воспитывали в свое время. Муж – всему голова. Как решит, так и быть должно. Только изменилось, видимо, что-то в их мире. Не хотели отпрыски по старым порядкам жить, беспрекословно отцу-матери подчиняться. На своем стали всё чаще настаивать. К худу или добру такое своенравие, понять не могла…

- Или ненависть проснется, счастья в таком союзе не будет, - тихо проговорила Ефросинья, вздыхая тяжело. – Не так как-то надо, Федор Игнатович, - осторожно попыталась до мужа мысль свою донести.

- Языком своим бабским глупости молоть прекращай, - слегка прикрикнул Федор на супругу законную. – К себе поди. Делом своим бабским займись. Не девку замуж отдаю, чтобы рыдать тебе, сына женить будем. Давно пора. А то всё у юбки твоей сидит. Перед соседями стыдоба.

Вот так и жили. Нет, не обижал её супруг законный. Хоть и суров был порой. И брак не по любви. Родители поженили, решив, что время пришло. Да и интересы земель учитывались. Сильнее княжество супруга будущего было, чем то, в котором родилась и выросла. Несколько деток народилось в браке. Да вот только один княжич Иван и выжил. Мор по земле несколько лет ходил страшный. Всех схоронили. А теперь…

В комнаты свои поднимаясь, Ефросинья над словами и мужа, и сына размышляла. Виднее с возрастом, конечно, как жить надо. Что принять правильнее, от чего отказаться. Но и сына… Сына понимала. Не будет любви там, где той изначально нет. К кому душа не лежит. В лучшем случае, уважение проснется. А, что уважение?

Проводив взглядом суровым супругу законную, князь Федор на советника-боярина, вошедшего в кабинет, взгляд бросил. Вести в последние дни с границ приходили не радостные. Нечисть снова подниматься начала. Не только человеческая, языческая. Снова кикиморы, о которых княжич тут обронил фразу, о существовании своем напомнили. Никак искоренить всю эту мерзопакость не получалось.

- Что на этот раз? – спросил, как только за боярином дверь тяжелая закрылась.

- Нечисть болотная и лесная снова зашевелилась, - сообщил тот, поклон отвешивая, как того обычай требовал. – Договориться бы нам с ними, князь, - заметил осторожно. – Беда случится, не остановим. На земли пойдут, не справимся.

Думал, много размышлял на данный счет. Не желала нечисть законам новым подчиняться. Жить тихо, без шалостей лишних. В лесу бы и болотах и хозяйничали, где место им отведено. Ан нет, к людям лезть норовят.

- Ивана женить главное успеть, - вслух обронил, продолжая над чем-то глубокие размышления. – Тогда не страшно и бой решительный дать нечисти всей. Разом.

- Не решит то проблему, - продолжал боярин, головой отрицательно покачивая. – Послабление бы дать лесной братии. Глядишь, и нашу сторону примут. А сила это серьезная, князь. Леса-болота наши и непроходимыми для неприятеля стать могут, если поддержкой заручиться получится.

Разумные вещи говорил. На первый взгляд. Да вот только… Упрямством князь всегда отличался. С одной стороны, вроде как, и неплохое качество. Земли свои от поползновений неприятельских оградил. С другой же… Конфликт серьезный назревал. Если из-под контроля нечисть выйдет…

- Негоже человеку со зверьем и мухоморами договариваться, - обронил Федор. – Свадьбу отыграем, наследника с молодой женой на хозяйстве оставлю и в поход двинемся. Пора решительный бой всей этой зелени дать.

Принял решение не сегодня. Да вот только никак со временем определиться не мог. Да и княжич семьей не обременен. Ветер в голове. А как жена появится, а если еще и на сносях быстро окажется, уверен был, проснется в сыне настоящий муж, стремящийся дом свой от неприятеля защитить. А значит и земли на него, в отсутствие свое, оставить можно будет без страха…

Еще одна причина, по которой и решил со свадьбой сына не затягивать. Тем более, что и невеста подходящая имелась…

Оставив княжеский двор Иван отправился в сторону леса. Подумать было, над чем. Брак нежеланный всё ближе становился. Слушать родитель не желал, свои взгляды навязывая. Уважение к старшим претило отцовской воле наперекор идти. А как не идти, когда…

Внимания не обратил, как в глубь леса прошел. Деревья здесь, в поисках света, ввысь тянулись, кронами полумрак создавая. Зверь дикий в любой момент мог на тропу выйти. Да только… Не об опасности мысли Ивана были, а о той жизни, что с женой нелюбимой уготована. Решение проблемы, возникшей найти пытался. Да только в голову ничего не приходило дельного.

- Ты под ноги-то смотри! – окрик вдруг раздался, заставив молодого княжича, в сторону буквально отпрыгнуть.

Небольшое пространство, от деревьев свободное, спешно взглядом окинул. Нет ничего живого.

- Расходился тут, - продолжал звучать голос с тенью легкого раздражения. Внимательнее Иван присмотрелся. – Не призрак я, - добавил голос.

И тут движение на стволе дерева поваленного заметил.

Ящерка. Проворно с земли на ствол, мхом почти покрытый перебралась. Голову свою вверх смешно задрав, за ним, сыном княжеским, внимательно наблюдала. Вот так новость. Давно подобного в здешних местах не встречал.

- Ты взялась откуда, разговорчивая такая? – удивился Иван, присаживаясь перед зеленой красавицей на корточки. – Князь прознает, людей сюда своих натравит. Вылавливать вас будут, как нечисть поганую.

Не признавал князь Федор мир природы, что с людьми на одном языке общался. Не по правильному, считал, то. Человек и зверь – существа разные. Дикий мир диким и оставаться должен. Только человек человека понимать и может, и должен. А все остальное – о лукавого. Так, кажется, говорил.

- А ты смолчишь, так не прознает, - возразила ящерка, удобно на стволе расположившись, лучикам солнца спинку свою подставив. – Сам что делаешь в лесу глухом? Разве место здесь для сына княжеского?

Не сразу ответил Иван. Паузу выдержал, вновь призадумавшись. Не впервой со зверьем разговаривать. Оглянулся, правда, на всякий случай. Следом не шел ли кто. Нет. Один. Да и шагов не слышно, движения лишнего. Тишина стоит глубокая. Наверняка бы уже внимания обратил.

- Решение найти пытаюсь, - честно признался.

- Решение? – переспросила ящерка, удивления не скрывая. – А разве не с друзьями-сотоварищами решения принимаются в мире человеческом? – уточнила, хитро на княжича глянув. – Или не договариваешь чего?

Усмехнулся Иван проницательности своей зелено-хвостатой собеседницы. Не обладал человек такими способностями, как представители иного мира, того, который… Который и восхищал и слегка пугал одновременно. Возможно по этой причине и стремился князь Федор выжечь оный из своих земель.

- Женить меня намерен батюшка, - честно ответил, добавив. – Только невеста не люба мне. И люба не станет.